Чтение онлайн

Царский магикорец Лемни выбрал смерть, хотя без нескольких воспоминаний вполне мог жить. Его, наверное, пугала судьба Теврона, или он воображал себя узником чужой воли. Фео не представлял, как поступить. Боялся, что не справится с такой тонкой работой, и выцепит не момент попадание Ша-Цу в прошлое, где дракон углядел предательство, а всё его бытие в Чаше Жемчугов. У отца выбора не было, только вынудить Теврона забыть о сыне совсем, и то магистр позвал его, а не кого-то из белых, более искусных в подобных чарах магикорцев. Не посыплется ли весь палочный домик, если из него вынуть одну тростинку? Больше ничего Фео выдумать не смог. Вечно удерживать город в цепях Силинджиума он не сумел бы никак.

— Вихрь времён.

Странное дуновение освежило лицо и растрепало волосы. На миг Фео зажмурился, а открыв глаза, увидел в своих руках тонкую красную ленту, которая тянулась от головы Ша-Цу.

«И что? Что делать?» — взгляд Фео заметался. Чувствовалось, что нужно ленту перерезать или разорвать, но до какой длины? Что отнимет Фео у Ша-Цу кроме болезненной истины?

«А раньше был самоуверенней. Может, после хрустального сада».

Осколком Прошлого Фео рассёк ленту и медленно потянул неподвижного дракона вниз, пока чары ещё держались.

Спуск требовал чудовищной сосредоточенности, а у Фео и так оставалось сил всего-ничего. Он выдыхался, как на дне, и даже лоб не мог вытереть — боялся не удержать заклинания. Магикорская выучка как никогда пригодилась в этом путешествии, и всё равно Фео, не дав начаться битве, чувствовал себя ничтожеством. Высота же в сотню метров казалась непреодолимой, особенно когда тащишь за собой груз, застывший в эфире. Вечно взбудораженное сознание воскрешало картины прохода над Каталисом с Тевроном на руках, но и то было легче. Что перевешивало — страх или слабость, Фео не знал. Скоро, скоро все белые птицы накинутся на человека.

Когда под ногой хрустнул камень, Фео шумно выдохнул. Закинув на спину Ша-Цу и облегчив его массу чарами Магикора, Фео поволок дракона во дворец-сарай, надеясь укрыть его там пусть на короткое время. Спуститься к дому Намунеи, стоявшему далеко в стороне от битвы, не получилось бы. Фео едва-едва мог поверить, что жив до сих пор. Что все прыжки и безумные шаги позади. Теперь главное — отыскать верные слова.

В сарае никого не было. Все кинулись на дракона и оставили двери обители владыки открытыми. Фео подумалось, что за столетия размеренной, однообразной жизни рыбье племя разучилось отвечать на вызовы иначе как резко и спонтанно, однако, за что их винить? Ша-Цу, тот, кто давал им воздух — самое ценное в подводном царстве — вздумал их отравить газом.

Глубинный ужас всего случившегося превратился в невыносимую, раздирающую душу боль. Уронив Ша-Цу посреди зала, Фео несколько минут стоял, буравя взглядом пол.

— Что ж, я добился чего хотел, — произнёс он для самого себя и вышел во двор — встречать судьбу.

Стая разномастных птиц во главе с совой приближалась неумолимо, и звенел ледяной воздух под их крылами, а зелёные анубиасы жухли и теряли листья.

Первым обличье Живущего принял Ирчинай, за ним — его советник в шубе, другие кружили над головами, видимо, полагая, что в таком виде заклюют Фео, если нужно.

— Это твоих рук дело. Ты хотел освободить драконов. Доволен? — сказал Ирчинай, а его советник оскалился, показав звериные зубы.

Фео выпрямился, чтобы выглядеть внушительнее, но сам едва на ногах держался. Прямо сейчас лег бы спать, даже если бы убили через миг, а не смотрел на одутловатые лица тех, кто в рабстве держал иностранцев.

— Ты понимаешь, что наделал? — прошипел ежовый шар.

— Да. Но Ша-Цу забыл, из-за чего напал. Он больше не причинит вам зла, но вы должны отпустить его и остальных драконов, как мы и договаривались.

— Ты не смей нам ставить условия! — уже прорычал советник, совсем непохожий на заискивающего недоросля. — Мы выслушали твою дерзость и согласились помочь. Думали, ты беззлобный, как Саландига. А ты решил Чашу уничтожить! Тебе мало оказалось! Ты кто у нас — Аватар?!

Последнее резануло по сердцу, но Фео смолчал. Советник же, указывая на него пальцем, поднял голову.

— Он покусился на наш дом, на наше достояние! Убейте его!

— Стой! — гаркнул Ирчинай, и птицы, готовые спикировать, лишь встрепенулись. Холод, впрочем, так и расползался, пробирая до костей. Стоять гордо уже не получалось.

— Ты можешь лишить воспоминаний? — спросил он уже довольно спокойно, и Фео кивнул. — Тогда ты сам забудешь о Чаше Жемчугов и заставишь забыть о ней драконов. Так и быть — убирайтесь. Все сегодня увидели, что наши помощники легко оборачиваются против нас.

«Помощники. Какое лицемерие».

— Чаша погибнет! — заверещал шар, и глаза его налились гневом. — Ирчинай! Ты забыл про своё племя?!

— У нас нет выхода, Менге. Феонгост — святой воин Силинджиума. Убив его, мы вернее обречём себя. Пусть уйдёт, но до того оборвёт все нити с Чашей. Для себя, для драконов, для Наму и её детей. Для вас больше не будет рыбьего племени. Как только мы убедимся, что он всё сделал, уйдём из Нанрога навсегда. Поверхность приносит нам только боль.

— Но… — начал Фео, и тут же его перебил Менге:

— Ты сам не оборвал нить с поверхностью. Сам страдания принёс в наш город. Ты знаешь — за это нужно расплачиваться.

— Да. Изначально во всём виноват я.

Птицы опустились на камни и стали Живущими. Больше от их тел не тянулся мороз, но глаза оставались холодны. Вперёд шагнул тот самый оборотень с повязкой на глазу.

Все молчали, только ледяной ненавистью окатывали Фео. И слов-то не было, чтоб оправдаться, утешить. Как так — уничтожить целый город? Не проклятием, как Каталис, не взрывом, как Тенджин, а нелепой случайностью. Город чудовищный, жуткий, но пристанище для племени. Все натерпелись ужасов, и Фео на месте юноши видел растерзанную рыбу.

— Позвольте мне сказать, повелитель, — одноглазый поклонился Ирчинаю. — За свою жизнь я видел много предательств. Даже Аватар, со слов этого человека, предал Живущих. И всегда мы несли боль в себе, не отвечали злом на зло, — затем повернулся к Фео. — Я поверил тебе, увидев твой свет. Он исцелял, как и свет Аватара. И ты повторяешь его путь, разрушая наш мир.

— Это неправда! — крикнул Фео: он не имел права на дерзость, но не мог сдержаться, услышав подобное. — Я — не он.

— Я знаю, ты не хотел, чтобы так вышло, — невозмутимо продолжил оборотень. — И Аватар, думаю, не хочет того, что происходит. Я был с ним знаком. Он желал всем счастья, и ты желаешь. Но ты не выдержал ношу.

Фео бросился бы на оборотня, чтобы хоть кулаками, хоть чарами объяснить тому, что наделал Эллариссэ, но злоба вдруг испарилась. Осталась пустота, нечуткая ни к холоду, ни к чужому гневу. Фео не видел, как, выломав иглу из шубы, на него набросился Менге, как его задержал Ирчинай, как перешептывались оборотни, вторя словам одноглазого, как он что-то ещё говорил правителю.

— Вы его не тронете, — произнёс кто-то, и на голос Фео слабо повернул голову. Позади него стоял Ша-Цу.

Многие оборотни выгнули спины, как хищники, готовые броситься на жертву, но не более.