Чтение онлайн

У оборотней подошва мягкая, а некоторые и вовсе принимали звериный вид, следуя за гостями. И молчали. Рыбья тишина, которая бережёт Чашу. Фео казалось, что оборотни любят болтать обо всём на свете в обличье Живущих, потому как в зверином безмолвны. Это же племя или не походило на сородичей, или Фео ошибался.

Дворец или, как его называли местные, сарай, отличался от прочих домов размером, хотя не был величавым гигантом, как Шантрат, не возвышался горделиво над всем миром, как замок императора драконов. Кромка крыши-воронки расписана золотыми узорами, арка входа и окна разрисованы сценами незамысловатого рыбьего бытия. В остальном — та же белизна камня. Но для себя Фео отметил, что дворец-сарай превосходит огромный чум верховного шамана, как обработанная руда превосходит необработанную. Да, рыбы, заняв пещеру, не кочевали, оттого строили монументально, быть может, подражая старшим народам в стремлении к вечности. Получалось достойно, и речи Ша-Цу о красоте города звучали правдиво. Но чумы отчего-то сильнее запали в душу.

Как и дом Намунеи, дворец правителя окружала низкая ограда, за которой коврами стелились мхи, наползая и увивая тотемные камни с грозными ликами водных Духов.

Встречать гостей вышел оборотень, утонувший в игольчатой, должно быть, из морских ежей, шубе и шапке настолько, что едва-едва были видны глаза.

— Это, что ли, человек? — проскрежетало из-под игл.

— Да, — пробасил в ответ страж. — С ним Наму и её отпрыски.

— Владыка дал добро на встречу. Но прежде, человек, расскажи, какие чары тебе доступны и оставь всё, что в твоих руках может стать оружием.

Фео ещё раз посмотрел на сарай. Двери тяжёлые, как и ставни на окнах. Может статься, что выпрыгнуть не получиться, и тогда Осколок не вернуть. Однако, по грозному виду стражи, он понял, что из него всё вытряхнут, если он начнёт брыкаться. Ведь главное — убедить правителя. С Осколком будет проще.

— Этот артефакт позволяет заглядывать в прошлое. Дар Силинджиума людям, — произнёс Фео, вынимая Осколок из чехла. — С его помощью я покажу правителю, что происходит на земле.

— Не только. Мы видели, как ты остановил Время, — вмешался страж, и Фео на это скрипнул зубами.

Оборотень в шубе покрутился, осмотрел всех, оттянул ворот, чтобы вдохнуть. Недолго короткий и довольно плоский нос был виден в море игл — утонул.

— Как интересно, — послышалось под шубой, — могущество Силинджиума… это у каждого народа такие штучки есть?

У Фео едва челюсть не выпала.

«Неужели они и про это не знают?! Если застали Казнь Мира, не могут не знать!»

— Да. Феникс Руна отдала душу и вечность за всех Живущих.

Он ответил негромко, но постарался так, чтобы слышали все. Двумя потоками оборотни огибали Фео и чуть замедлились, когда он заговорил. Всё же любопытство одолевало их, хоть они и держались будто бы отстраненно.

— За всех Живущих… ммм… — оборотень зашаркал, не зная, что сказать.

— Святыня — не оружие, — вмешалась Намунея. — В руках того, кто прольёт кровь, она станет проклятием.

— Это я знаю, — пробормотал оборотень.

— Фео не навредит правителю или кому бы то ни было ещё. Оставьте ему Осколок.

— Точно, — кивнул Фео.

–М-да, интересная история. Однако, видишь какая штука… на что этот человек способен, неизвестно… не убить, так похитить…

— Оставляй, — скомандовал гигант. — Или правителя не увидишь.

Вторя ему, резко захлопнулись врата прямо перед носом входящих. Те ошарашенно озирались, и, через несколько секунд догадавшись, в чём дело, холодно уставились на Фео.

Миро зарычал, но затих сам, без жестов матери или посторонних слов. Он шагнул вперёд, поравнявшись с Фео.

— Пусть, если вы опасаетесь, Осколок станет моим пером, а я всю беседу буду в птичьем обличье.

— Но… не думаю, что выйдет… — начал Фео, ощутив, так тревога сдавила горло. — Нечеловечьи тела он обжигает.

— Я потерплю.

Мать хотела коснуться его руки, но задела её лишь кончиками пальцев. Сам Миро стоял, расправив плечи, оттого выглядел непривычно высоким, а рога добавляли роста. Укутанный посланец запрокинул голову, чтобы разглядеть Миро, и шапка сползла, обнажив лысоватую макушку.

— Вот оно как… ну за тобой-то, отверженный, мы присмотрим.

— Это Миро, правнук владыки! — с вызовом в голосе произнесла Намунея.

— О как. Ну-с, вернёмся к нашему вопросу. Что ещё умеет человек?

Фео перечислил человечьи умения, не скупясь упоминать, какие дары от какого народа достались, чтобы доходчивее было. Лысоватый оборотень чесал затылок, поглядывая на упавшую шапку и, видимо, раздумывая, поднять ли её, склонившись перед чужаком, или пусть лежит.

— Вот как эпоха-то сменилась… Алхимик, значит, ещё и погоду гонять можешь, и прыгать далеко… полезен, полезен, — пробормотал оборотень, затем беглым взглядом окинул Миро и Сумаю. — Дозволяю забрать ему Осколок в перо своё и всю беседу держать птичий вид. Не сделаешь, как обещал — найдётся, кому убить тебя быстро.

Его тон сменился на резкий и уверенный, будто два разных оборотня говорили в тот момент. Фео не хотел такой жертвы от Миро. Не желал видеть страдания, но не мог разубедить его, понимая — лучше плана нет. Сумая, прежде зажатая, распрямилась. Она осталась единственным голосом пленников, и мысленно готовила себя к речи. Фео легко разгадал это, как и решимость Намунеи. Отступать некуда.

Из рукава оборотня выпорхнула пестрая птичка и пропала за вратами.

Осколок блеснул серебром, растворяясь в белом оперении, и вот уже крупная полярная сова опустилась на плечо Фео, разминая ткань когтями. Тот поморщился, но быстро вернул лицу спокойное выражение и последовал за шаркающим оборотнем в сарай.

Действительно, это не было дворцом. Под куполом оказался всего один зал. Оборотни растекались по его границе, усаживаясь на циновки или мягкие подушки. Фео и остальным было велено остановиться в центре зала, в золотом кругу, от которого расходились девять лучей. Поначалу Фео подумал, что это солнце — то, чего не было в этой пещере и в чём, несмотря ни на что, оборотни нуждались как всё прочие живые существа, но, присмотревшись к пупырчатым и странно извивающимся лучам, осознал — морская звезда. Он видел их на картинках в учебнике естествознания и припоминал, как учитель с придыханием называл всю подводную живность «божьим чудом» и «победой над Океаном Штормов».

Совиная тяжесть и острота когтей помогали Фео не впасть в уныние. Даже вид разгромленного Каталиса и пленников Даву не печалил так, как это, казалось бы, благополучное общество, где все ходят в серебре и жемчугах, но не знают о людях, а некоторые, возможно, и о солнце и небе, о собственной покровительнице Афелиэ. По лицам Фео угадывал, что собравшимся давно за многие сотни лет, а Намунея самая молодая из тех, кого они считают соплеменником. Все озираются на диковинку, изучают, как он когда-то изучал рисунок морской звезды.