Чтение онлайн

Правитель занимал широкое ложе и тоже осматривал Фео, подперев щёку кулаком. В дорогой шубе поверх расшитого золотом халата правитель походил на гору, и впечатления добавлял и заметный жирок. Видимо, лишь государь питался вдоволь, не ограничивая себя никакими рамками. Фео старался не думать о судье Люците. Лицо у правителя было умиротворённое, будто он только что поспал и ничего на свете его не волновало, даже появление человека и правнуков-отверженных от проклятого Хоуфры.

Оборотень-провожатый, взяв подобранную шапку от стражи, сел у ложи правителя и втянул шею так, что стал походить на шар. Ни слова он не сказал государю, и тут Фео догадался: птичка-из-рукава уже обо всём доложила.

— Приветствую тебя, Феонгост-человек из царства людей, и вас, дети Наму, хотя я не рад вашему приходу и не ждал вас. Я Ирчинай, градоначальник и правитель Чаши Жемчугов, а вокруг — мои верные помощники. Тысячу лет мы храним наши святые порядки и теперь по праву хотим знать, посмели ли вы заявиться, чтобы разрушить нашу жизнь?

«Хорошее начало», — подумал Фео, но не нашелся с ответом. Вперёд вышла Намунея. Руки она уперла в бока, грудь выпятила колесом. Хотя ей было много лет, она походила на подростка, который сейчас будет поучать отца и одновременно — Фео странно было это признавать — на Афелиэ. Та такая же маленькая, хрупкая, а правит небесами и никогда будто бы не отступает.

— Государь мой Ирчинай, ваша прислужница Наму нарушила клятву, но не для того, чтобы усомниться в ваших порядках, но ради предупреждения: грядёт великая беда. Океан Штормов пришёл в движение, твари его добрались до берегов Нанрога и даже поднимаются вверх по рекам. Аватар, прежде наш могучий покровитель, предал Живущих и примкнул к демонам, чтобы погасить на Земле свет Неру.

Зал загудел, но Ирчинай поднял перламутровый оберег, висящий на его шее, и все разом стихли.

— Откуда же такие смелые выводы? Ты позволила себе отречься от собственных клятв и предать тех, кто спас тебя от гибели тогда и готов слушать сейчас. Я поверю в Океан Штормов, пару чудовищ из нездешних мы изловили, но Аватар… зачем ему гасить свет Неру, если сам он без этого света станет простым эльфом? И не говори, что это он пригнал чёрную воду, такого быть не может. Океан — злейший враг Аватара.

«Если сказать им, что Индига призвал Океан, они никогда не поднимутся на поверхность», — воспоминание о том, что произошло на приёме у императора драконов, было слишком свежо, да и разум требовал молчания. Пока Фео мучительно отыскивал нужные слова, отвечать продолжила Намунея:

— Ваше величество, Аватар предал законы Неру и теперь отчаянно хочет спасти свою жизнь, для того заключил союз с демонами. Его новые слуги похищали оборотней, в том числе моих детей и ваших соплеменников. Последние мертвы, не пережили плена.

— Никто из Чаши не пострадал, — парировал Ирчинай, — если захватили кого, то безмолвных, неразумных. А твои дети не из нашего племени, ты сама отдала их отверженным. За кого-то мы должны мстить, Наму? Если кто заслуживает наказание, так только ты, отступница.

Она склонила голову.

— Я готова принять любую кару, если это спасёт Живущих. Я бывала во всех обитаемых морях и на земле. Безмолвные, как назвал их мой господин, вскоре на самом деле станут такими, их поглотит Скверна. Никто не выстоит в одиночку. Так же, как две тысячи лет назад.

— Под началом Хоуфры, твоего царя, из-за которого все оборотни прокляты? От которого ты сама убежала в море, а детей спрятала под горой?

Оборотни согласно закивали, чем стали походить на болванчиков с пружинящими головами. Фео сжал кулаки, готовясь вступить, но всё ещё не был уверен, что подобрал ключ к разжиревшему сердцу. Если пришёл сюда как возродившийся Аймери, то и начинать нужно с этого, но без Осколка…

— Хоуфра привёл помощь и спас пленников. Он вернулся, чтобы защитить Нанрог.

По виду молчаливых оборотней Фео понял, что они обескуражены. Видимо, ожидали, что изгнание будет пожизненным, и уж добровольно Хоуфра не явится. А он явился.

Правитель прищурился и выправился, сев, как подобает, а слуга его выглянул из мехового шара.

— Всё повторяется, Наму, всё. Кто на земле остался — жить не умеет. В их душах нет порядка. Мы ушли, когда поняли это. Земное нас не касается, и другие оборотни нам не братья. Уже две тысячи лет назад они ненавидели друг друга и только Саландига встал против ненависти, за что его убили. Сколько раз мы пытались выйти — всегда проливалась кровь.

— Позвольте, ваше величество, — наконец влез Фео, — всегда есть те, кто готов отринуть даже безусловное благо. Убийцы Саландиги отреклись от своих племён и не представляли их волю, а сам Саландига позвал вас, чтобы вместе решить судьбу оборотней.

На него уставились собравшиеся, даже Сумая, а Миро начал мять острыми когтями плечо. Фео скривился, но вытерпел, возбуждение перекрывало боль. Намунея так и стояла руки в боки, не обернувшись, а правитель перевёл взгляд на человека. Молчание растянулось на полминуты, и за это время Фео надеялся, что Ирчинай узнаёт в нём бывшего перводемона, как узнавали заставшие древний ужас. Важно, чтобы не только голос владыки Времени был услышан, но нечто большее, непередаваемое словами и знаками. Действительно, лицо правителя потихоньку менялось с надменного на задумчивое, затем на скорбное.

— Ему было дело до нас? — спросил он тихо.

— Разве вы не знаете? Разве стражи не передали вам послание? Саландига стоял у городских врат.

— Нет. Я ничего об этом не знаю, да и в твои слова поверить невозможно. Не стал бы он унижаться и вверять судьбу в руки стражей.

«Вот если бы не унижался, действительно, вышло бы лучше. Значит, никто ничего не передал. А, может, и сами рыбы подговорили кого-то убить Саландигу, когда сменился караул. Я уже ничему не удивлюсь».

— Унижение — не самое страшное, на что пойдешь ради других. Саландига всех хотел собрать под небесами, чтобы каждый был услышан. Он бы не стал неволить, будь вы не согласны.

Фео сильно надавил на «небеса» и «неволить». Оборотни заёрзали. Кто-то поднялся, чтобы подойти к правителю, но тут же сел. Ирчинай вцепился в подлокотники. Продолжая смотреть лишь на Фео, он произнёс:

— Кто ты такой?

Это было не погружение во времени, а такое плотное и объёмное воспоминание, что Фео поначалу даже растерялся, но совиная тяжесть на плече не дала забыться. Круглый зал потускнел, смазались лица оборотней, будто зрение вновь померкло, однако Фео видел остро.

Минеральные жилы в тёмной пещере походили на звёздные скопления, но, как и в Чаше Жемчугов, до настоящего неба было далеко, и потихоньку оно вытравливалось из сознания. Фео поднял руку и почти безразлично наблюдал, как отслаивалась кожа. Перерождение протекало медленно, и только Кнун пытался его ускорить, допустив роковую ошибку, а раньше всё шло по плану. Плоть потихоньку сгорала, а чудовищную боль притуплял яд, который Адзуна щедро наливал по первой просьбе. Вся жизнь тянулась от одного глотка до другого.