Чтение онлайн

Боцман встал в проходе, контролируя салон. Капитан расположился в кабине застигнутых врасплох лётчиков. Он ворвался туда вместе с Эстер, воспользовавшись открытой стюардессой дверью. Эстер курсировала от экипажа в салон, поддерживая между пиратами связь.

Опершись на спинки кресел, Боцман вызывающе развалился, поигрывая ножом. Глаза его нехорошо блестели, взгляд блуждал, с губ то и дело срывались грязные ругательства. Пассажиры погрузились в себя, ожидая худшего. В памяти каждый проигрывал случаи захвата воздушных судов, высчитывая шансы на благой исход. Многие мужчины хотели напасть на пиратов и разрешить дело силой, но разрозненные, они не знали сторонников. Никто не ведал знака, которым можно обменяться при нападении ради освобождения. Разрозненность сковала волю. Сильные мужчины обменивались угрюмыми недоверчивыми взглядами. Сто шестьдесят пассажиров против троих пиратов, одна из которых женщина, большой перевес, но кто атакует первым? Дети не понимали беспокойства родителей. Грозную тишину надрывали крики младенцев, возня подростков.

Степанов мнил, ему особенно плохо. От проглоченного сентаво невыносимо разболелся живот. Степанову непрерывно требовалось ходить в туалет. Чтобы попасть туда, следовало спросить разрешения у Боцмана и пройти мимо. Два или три раза тот пустил Степанова без возражения, но потом сделал замечание: « Если ты, носатый, будешь ходить так часто и подолгу, мы будем ссориться!» Очищая желудок, Степанов беспокоился, как бы не потерять драгоценное сентаво. Ему приходилось рыться в собственных каловых массах, разыскивая монету. Степанов тщательно мыл руки, однако исходящий от него запах с каждым посещением усиливался. Сидевший рядом Борнео уже неприязненно отодвинулся.

Когда Степанов отправился в туалет в пятый раз, Боцман перегородил ему дорогу:

– Я предупреждал тебя, Косая Рожа? Предупреждал, Длинный Нос?!

– Я хочу в туалет .

– Ходи в штаны!!

Боцман ухватил Степанова за накладной нос и сильно оттянул. В это время из рубки вышла Эстер и окинула Степанова коротким взглядом. Пол под ним горел. Если Боцман сорвёт нос, Эстер неминуемо узнает Степанова. К счастью, Боцман отпустил маску, она больно щёлкнула по лицу. Следом Степанов получил затрещину, сопровождаемую пинком.

Степанов вошёл в туалет, услышав, как Эстер сказала за дверью Боцману:

– Мы найдём биллионы, триллионы, секстиллионы. Я уверена.

– Куплю яхту,- озвучил мечту Боцман.

Монета выскочила и зазвенела по раструбу унитаза. Степанов выловил монету, тщательно вымыл с мылом под струёй крана. И проглотил снова. Что делать? За дверью стояла Эстер.

14

Пираты велели лётчикам посадить самолёт на горное плато в Андах. Отсюда недалеко до базы полковника Родригеса. Эстер торопилась доставить украденные карты, микроплёнки с чертежами и памятными записками.

Самолёт значительно отклонился от намеченного маршрута, и диспетчеры забеспокоились. Воздушные пираты запретили пилотам откликаться на запросы с земли, что вызвало подозрения. Над Бразилией рядом с пассажирским лайнером появились два истребителя, которые принялись сопровождать его. Пираты вступили с ними в переговоры и под угрозой взорвать самолёт с пассажирами, заставили вызвать дозаправщик, чтобы пополнить запасы топлива в воздухе.

На горные вершины Анд ложились вечерние тени. Заходящее солнце роняло пурпур на белый снег. Никогда горы не выглядели столь прекрасными, как в тот вечер, когда одни люди в очередной раз совершали гадости в отношении других людей ради денег и обогащения. Самолёт опускался, раздавался ровный надрывный звук, сопровождающий снижение. Корпус чуть подрагивал. Вибрация передавалась на кресла пассажиров. Зажглось табло с просьбой пристегнуть ремни.

Ворсистая барашковая простыня, окрашенная солнцем, показывала границу между чистым небом и околоземными облаками. Самолёт снизился, вошёл в облака, и моментально тёмная ночь проникла в салон. Слабонервные вскрикнули. Эстер побежала по салону, толкая впереди стюардессу, требуя включить свет. За облаками над Андами в глубоких межгорьях клубился густой непроглядный туман.

Пассажирам оставалось молить Бога и положиться на мастерство пилотов. Истребители, постоянно видимые из иллюминаторов, исчезли. Если они и держались недалеко, пилоты опасались подводить машины ближе, чтобы избежать столкновения в облаках. Под угрозой истребителей требования пиратов становились всё несуразнее. Они потребовали от пилотов немедленно посадить самолёт. Но куда и где, твёрдо не знал никто.

Самолёт неистово вибрировал. С полок на голову сыпались незакрепленные сумки и саквояжи. Пожилой женщине сделалось плохо. Но Эстер не разрешала стюардессе подойти оказать помощь. Самолёт резко проваливался на десятки метров, потом медленно выравнивался. Вне сигнальных огней посадочной полосы пилоты ориентировались на эхолот и профессиональное чутьё.

Прожужжали выпущенные шасси. Колёса ударились о каменистую плоскость горного плато. Зачихали моторы. Засвистел ветер торможения. По стёклам иллюминаторов загремели поднимаемые колёсами камни.

Степанова, часто ходившего в туалет, клоуны пересадили к проходу. Напротив помещалась мамаша с нещадно ревевшим полуторагодовалым малышом. В пути от Карачи малыш не успокоился ни на минуту. Он выплёвывал пустышки, грыз мягкие игрушки. Чтобы досадить мамаше, губастой мулатке, пуская слюну, сосал рукав распашонки. Малыш сразу невзлюбил Боцмана и Эстер, торчавших в проходе. Воплями, вращением глаз, извиванием тельца, отталкивающими жестами младенец давал понять, что тем двоим, следует убраться. Мать, смертельно боявшаяся пиратов, баюкала малыша, устраивала ему «горки», всячески старалась отвлечь, извлекая из саквояжа новые игрушки, через секунду крепкими ручонками превращаемыми в ничто. Ни Боцман, ни Эстер, ни Капитан, иногда высовывавший голову из рубки пилотов, не делали малышу ничего плохого. Малыш врождённо ненавидел пиратов. Возможно, в нём рос полицейский.

Эстер, занятая контролем салона, переговорами с Родригесом, связью с Капитаном, лишь единожды , с отвращением скривив губы, приказала мамаше утихомирить оравшего кроху. Остальные пассажиры, не находившие места, перебиравшие в уме, назначат ли за них захватчики выкуп, выдвинут политические требования или запустят вместе с самолётом в небоскрёб, готовы были отдать жизни чтобы малыш умолк, не продолжал сыпать соль на душевные раны удивительно противным визгом.

Соседи по салону пробовали угомонить кроху. Ему давали печенья. Он его выплёвывал в лицо угощавшим. Малышу протягивали коробки с портативными играми. Он их облизывал или швырял на пол. Мать, жалевшая молочные зубки, отбирала игру, крик усиливался. Успеха удалось достичь Степанову. Он обратился к малышу с креативным сюсюканьем. « Сю-Сю-Сю!» - говорил он, крутя перед лицом малыша длинным носом. Малыш насторожился и затих. «Сю-Сю-Сю!» - повторил Степанов. Малыш сосредоточено прицелился, ударил Степанова кулаком в нос и заливисто засмеялся. Звонкий смех заменил вопли. Салон был готов аплодировать Степанову за смену шумового оформления воздушной трагедии.

Всю посадку малыш бил Степанова по носу и приходил в восторг. У Степанова заболела шея, он желал отдохнуть от увеселений, но как только он прекращал вращать смешным носом перед лицом ребёнка, тот надувал губы, готовясь разреветься. Степанов никогда не подозревал, сколько выносливости в существе с двумя зубами, знающем два слова «Мама» и «Дай!» и весящем максимум сорок фунтов. В критический момент посадки малыш сжал ладошкой кончик носа Степанова и окончательно успокоился.

Сделав крутой вираж, едва не врезавшись, самолёт затормозил перед склоном горы. Лайнер остановился столь резко, что сработала аварийка. Сверху на пассажиров высыпались кислородные маски. Бортпроводники с согласия Эстер открыли аварийные выходы, надули и спустили аварийные трапы. Возникла паника. Пассажиры, забывая взять вещи, торопились спуститься на землю.

Степанов спускался вместе с мамашей-мулаткой. Она несла малыша, умиротворённо вцепившегося в нос Степанова. Катясь по трапу, Степанов видел Эстер, Боцмана и Капитана, стоявших на пригорке. Эстер звонила по спутниковому телефону. Капитан, посасывая трубку, внимательно рассматривал пассажиров. Уже в конце трапа на мамашу с младенцем налетела быстро скатывавшаяся пара молодожёнов. Ребёнок неловко дёрнулся, потянул нос, резинка, крепившая маску, лопнула. Крошка пронзительно заорал. А Степанов предстал перед Эстер с открытым лицом.