Чтение онлайн

– Ешьте, не нюхайте, посоветовал развалившийся у окна Павел.

Близость больного ещё больше отбила аппетит. Степанов старался сидеть, чтобы не касаться Павла рукавом.

Стюарды раздавали еду далеко, Степанов поставил поднос с нетронутой едой за ширму в нишу подсобки.

Степанов задремал. Разбудили его звуки ссоры. Свесившись в проход, Степанов увидел четырёх бортпроводников, склонившихся над Витей. Они вырывали у него барсетку. Витя отчаянно сопротивлялся. Полли визжала.

Степанов вскочил, кинулся на помощь. Осторожничавшие Данила Евгеньевич и Скакунов помедленнее последовали примеру.

Заметив Степанова, бортпроводники отпустили Витю. Не оглядываясь, быстрым шагом пошли в салон первого класса.

– В чём дело? – спросил подоспевший Степанов.

– Дискету с сообщением Кальвадоса вырвали. Им тоже досталось. Я им руки покусал, - ответил побагровевший от борьбы Витя.

– Я узнала: Родригес, Эстер, Капитан и Боцман. Все здесь, - пояснила Полли.- В стюардесскую форму переоделись.

Степанов, покинув детей на начальников, живо направился в первый класс. Путь преградил рослый стюард.

– Дальше нельзя.

– Мне надо.

– Ваш билет?

Степанов показал.

– Вам следует лететь своим классом, - вежливо, как робот, рекомендовал стюард. Услужливая полуулыбка не оставляла его губ.

– Что вы!! – Степанов пытался прорваться силой. Стюард закрыл проход грудью.

– У вас первым классом летят родственники?

– Конечно, родственники, - обрадовался подсказке Степанов.

Стюард уступил. Степанов вбежал в первый класс. Среди десятка пустых мест, накрывшись пледами до носа, мирно дремали четыре пассажира. На крайнем кресле комком лежала брошенная бортпроводницкая форма.

Степанов намеривался стянуть пледы со спавших. Он не сомневался, там Родригес с сообщниками. Один плед он успел приоткрыть. Под ним спал благообразный пожилой мужчина, щуривший со сна глаза.

Стюард взял Степанов под руку:

– Наши пассажиры отдыхают. Нельзя тревожить.

Степанову ничего не оставалось, как вернуться к начальникам. Данила Евгеньевич выговаривал Вите:

– Тебя Бог покарал, что не отдал нам диска. Надеюсь, там не было второго сообщения?

– Не было, - неуверенно отрицал Витя.

– А вот Полли – умная девочка. Вовремя дала знать, - заигрывал с Полли Скакунов.

Степанов и начальники возвратились на места. Свои вещи они нашли перерытыми. « Люфтганза» кишела сообщниками Родригеса. Когда случился переполох, Павел тоже отправился к детям. Отсутствием сыщиков воспользовались неизвестные.

Короткие переклики и суета в салоне объявили о новом происшествии. В проходе между рядами корчился объёмный подросток, жертва бигмаков, сэндвичей, картошки фри, сладкой газированной воды и прочих коллориисодержащих составляющих ресторанов быстрого питания. Не успевшие усесться милиционеры, заинтересовано приблизились. Подросток катался по полу, сжимая живот. Стюардессы подсовывали ему таблетки.

Степанов с нарастающим ужасом смотрел не на страдавшего животом мальчика, а на столик перед его креслом. На столике стояло два обеда. В одном из них, по раскрытой упаковке зубочистки, Степанов узнал тот, от которого четверть часа назад он отказался, отложив в подсобку. Сжигаемый неумеренным аппетитом переросток заглянул туда и присвоил отставленный степановский обед. Яд, предназначавшийся Степанову, достался подростку.

Степанов нагнулся нал акселератом. По расширенным зрачкам он определил: нейрояд.

– Если выживет, останется дураком на всю жизнь, - тихо заметил Степанов.

– А он был умён? – услышал Данила Евгеньевич, ощупывая влажные ладони подростка.

– Начинается, как прошлый раз, - вздохнул Степанов.

Его и Данилу Евгеньевича попросили отойти, не мешать оказанию медицинской помощи. Подростка отвели делать промывание.

Степанов рассказал о предполагаемой попытке его отравления начальникам. Данила Евгеньевич прореагировал вяло.

– Догадки! – хмыкнул он.- Совпадение.

Скакунова задело за живое:

– Если так, Родригес – просто глупый человек. Мы его без труда переиграем. Зачем он взялся устранять тебя, Степанов? Кому ты нужен? Тоже мне – ферзь! Я бы понял, если б хотели убить меня, на худой конец Данилу Евгеньевича . В подобных случаях нужно обезглавливать, а не рубить хвосты. Разрушать мозговые центры операции, а не гоняться за валетами.

Степанов улыбался, показывая, что не сердится. Обиженный Скакунов ещё час возмущался, что его не убили. IQ Родригеса он определил в 75%.

Во франкфуртском аэропорту Витя с Полли нашли занятие наблюдать в окно за взлетавшими и приземлявшимися самолётами.

– Мой отец! – закричал Витя, указывая на лысоватого средних лет мужчину, потерянно бродящего по полю меж разъезжавших электрокаров с багажом.

– Действительно, Борис, - согласился Степанов.- И ходит как Кальвадос в Шереметьево!

– Поражены мозговые центры, - покосился на Скакунова Данила Евгеньевич.

– Водка, - заключил Витя.

– Дядя Боря! – застучала в стекло Полли.

Борис не слышал. Полицейский вёл его в здание аэропорта.

– Придётся отца выручать, - попросил Витя.

Скакунов уже звонил по телефону в Москву, Берлин, Мюнхен, Франкфурт. Консульской помощи не потребовалось. Взяв инициативу, Скакунов разыскал полицейского с Борисом. Он уверил стража порядка, что Борис из их компании. Его документы у Скакунова. В доказательство подполковник показал немцу собственный паспорт. Тот изучил фотографию Скакунова, сравнил с Борисом, и нехотя отпустил его. Тут подошёл второй полицейский, потребовавший предъявить документы остальной компании. У остальных царствовал полный порядок. Полли - дочь Скакунов, Витя- сын Данилы Евгеньевича. Степанов разыграл «опоздание». Подобно нервной матушке он напоминал, что они опаздывают, давно пора переоформить билеты, самолёт не ждёт. Полицейским вперемежку совали паспорта. Они запутались и отпустили цыганистую публику.

Пришла очередь Бориса. Его больше поражало не собственное чудесное путешествие в багажном отсеке, а то что он не имеет права при представителях иностранных властей, называть Витю сыном. Данила Евгеньевич же имеет. Чепуха, с которой предстояло жить. Витя заявил, до лучших времён Борис лишён отцовства за пьянство. Впрочем, Борис на дух не переносил спиртного, обстоятельство, вселявшее оптимизм.

Витя требовал отправить отца в Москву на долечение. Борис настаивал, лечение почти закончено, он в стойкой ремиссии. Сына он никуда не отпустит, если его не возьмут с собой. Альтернатива – в аэропорту он закатит скандал, провалит операцию, погубит всех. Полицейские наблюдали за сборищем весьма подозрительно. Требование вымогателя пришлось, скрепя сердце, принять.