Чтение онлайн

— Спрашивайте… — великодушно разрешил я и добавил небрежно — на что смогу ответить — отвечу. Брови "железного Лазаря" полезли вверх, а Вольф Гамбург хмыкнул — он и не таких видал!

— Ну тогда начнём… — вновь добродушным тоном начал Каганович — ты был в Испании? Я поднял удивлённо бровь:

— Где я, а где эта Испания? Что я в ней делал и как туда попал? Каганович задумчиво подвигал бровями — действительно…

— Ладно… — протянул он — тогда второй вопрос — что это и как оно работает? И поднял за цепочку мой медальон…

— Это защитный медальон… — не стал скрывать я. — Защищает от прямого воздействия на организм. Как работает — не знаю. Но он привязан только ко мне — на другом он работать не будет. Привязан посредством сложного ритуала. Какого — не знаю — я был без сознания…

— А кто проводил этот ритуал? — вкрадчиво спросил Каганович…

— Г А В Е Н… — однозначно ответил я. Вздрогнули оба иудея а Каганович даже побледнел. Понял — в чей огород залез, а тут ещё и талисман, да ещё и ритуал какой то… А вот то, что он о талисмане знает — просто знает — уже не есть гуд! Утечка важнейшей информации! Да и время поджимает! Как сказал герой одной кинокомедии: Я здесь, а у меня там шведы Кемь взяли! Так и у меня: я здесь, а у меня там стоит разбитой моя машина и, может быть — меня уже ищут! А мне такая известность нафиг не нужна! Надо отсюда выбираться…

— Возьмите лист бумаги и напишите — где у вас хранятся ваши захоронки с деньгами, драгоценностями, камушками и разным золотишком… — свистящим шепотом, глядя в глаза Кагановичу, прошипел я и поднял взгляд на Горожанина — а ты разрежь все верёвки… Оба иудея послушно выполнили приказ. Я стал растирать затёкшие места…

Каганович закончил писать; я привстал со стула и, потянувшись, взял из его рук написанное, продолжая контролировать обеих иудеев. Пока — удержание их под контролем хоть и требовало много сил, но было мне по силам. Ну что я такого попросил их сделать? Кагановича — написать о месторасположении своих богатств — вроде как записку на память… А Горожанина — не вмешиваться в процесс, пока я не начну агрессивных действий… Всё в рамках задуманного и реального… Взяв написанное — я попросил Кагановича написать список с указанием места работы всех его доброжелателей, соратников и сочувствующих ему и его делу. И снова стал ждать. А он — писать очередную писульку… Написал; протянул мне… Я взял, а стоящий за его спиной Горожанин обрушил на его затылок удар кулаком! Лазарь ткнулся лицом в стол; из под головы потекла струйка крови — из носа, видимо… Вот тут я напрягся "по взрослому"! Гамбург взялся за голову "железного" Лазаря и резко крутнул её! Раздался хруст; из носа, по столу, брызнула дорожкой кровь… Горожанин отпустил голову Кагановича и она со стуком упала на стол. Царство тебе иудейское Лазарь за твое любопытство… А дальше… А дальше мы с Горожаниным на пару стали потрошить захоронки Кагановича по его бумаге и складывать их в саквояжи и чемоданы, найденные в разных комнатах и на чердаке. Сложили всё, что нашли. А теперь — самое главное в начавшейся трагедии!

Горожанин вышел на крыльцо; спустился по ступенькам во двор. К нему тут же подошли его сотрудники из домика прислуги. Я, в невидимости, стоя в проёме открытой двери, выбрал самого преданного начальнику подчинённого. Судя по преданному взгляду, бросаемому на своего шефа. И тоже еврея… Четверо сотрудников — славяне, в том числе и сторож. Пятый — из уроженцев Кавказа… Жаль, конечно, но видимо карта вам такая легла! Так что извините… Горожанин выхватил пистолет из кобуры и стал стрелять в своих подчинённых. И его "обожатель" тоже… Загремели выстрелы и мужские фигуры стали падать на мёрзлую землю. А иудеи стреляли и стреляли — как на расстреле! Достреливали в голову уже упавших и дёргающихся в агонии!

Пять распростёршихся на земле — в нелепых позах фигур; два "невольных" палача и валяющиеся на земле и дымящиеся сизым дымком гильзы… Простите славяне — не я выбирал вам работу и не я давал вам задание на захват… Лес рубят — щепки летят! Кровавые щепки!!! Горожанин поднял тяжёлый взгляд на своего сотрудника и мотнул головой, направляясь в дом. Тот пошёл за ним следом. Я а встал сбоку от открытой двери. НКВДшники вынесли по паре саквояжей и паре чемоданов. Поднесли к стоящей в стороне служебной "Эмке". Уложили их на заднее вниз — между передними и задними сидениями.

— Садись за руль! — бросил отрывисто Горожанин и повернулся к дому. Сотрудник выхватил из кобуры наган и выстрелил своему начальнику в затылок. Тот рухнул лицом вперёд… Сотрудник закрыл двери заднего пассажирского салона; захлопнул переднюю пассажирскую дверь и выехал со двора дачи. Остановился; закрыл ворота; сел в машину и поехал в Москву. Быстро, но аккуратно и внимательно…

Сидя, в невидимости, на переднем сиденье, я молча смотрел вперёд. На душе было муторно… И хотя убитые были сотрудниками грозного и страшного НКВД, но на их уровне — уровне рядовых исполнителей, хватало и честных и порядочных. Ещё не насмотревшихся на мерзости, гадости и ужасы — творимые иудеями начальственного состава. Ну а дальше? Дальше выбор был невелик: или служить иудеям или сгинуть в недрах могучего ведомства! Или погибнуть в различных операциях — таких вот как эта! А совсем умным — возможно доживать на мелких должностях в совсем уж глухих местах: городках и поселениях… Честно служить Родине — не давали! Система есть Система!!!

Под колёсами автомобиля убегали назад десятки километров. Мы спешили в Москву… Там — на обочине дороги стояла моя машина: с разбитым передком; с расколотой вдребезги фарой, но — закрытыми дверями! И если ещё не подъехала милиция — можно было "замять" это происшествие. Я очень на это надеялся — ну ни к чему мне привлечение к себе внимания, да ещё и в день гибели наркома, начальника отдела и пятерых сотрудников НКВД! Совсем ни к чему!!! Управляя водителем въехали в длинный, зигзагообразный проезд. И медленно покатили по нему… Остановились перед очередным зигзагом. Щёлкнула пассажирская дверь; раскрылась. А водитель так и продолжал сидеть за рулём, неподвижно глядя вперёд. Я вышел из за поворота; глянул вперёд. Моя "ласточка" на месте и возле неё никого нет!

Сел в служебную "Эмку", подъехали к моей машине. М…да… Впрочем — шут с ним — с помятым передком! Лишь бы завелась!!! Отогнул рукой смятое крыло, упёршееся в резину колеса — чтобы не тёрло и не порвало покрышку при езде. Открыл ключами водительскую дверь (ключи мне "презентовал" Горожанин перед тем, как начать со мной собирать иудейское богатство — так же, как и то, что было в карманах. А медальон я взял со стола сам…) и сел в салон. Ну родная! — взмолился я — не подведи! Родная не подвела: после нескольких проворотов стартера мотор схватился и затарахтел… То, что сбоит и трясётся как припадочный — не беда: лишь бы проехал несколько километров до моей работы…. А время то уже послеобеденное! И это к лучшему — в такой мороз по предприятию мало кто будет праздно шататься, да и привыкли уже работяги не выходить на шум мотора — поглазеть кто приехал? Так что может быть и проскользну незамеченным для многих любопытных глаз! А с немногими я поговорю. По душам… Включил скорость и поехал не спеша: ещё не хватало чему-нибудь сломаться до приезда в гараж… Фух… — доехал… На вахте — неизменный дедок. Открывая ворота — распахнул широко глазища, но тут же принял обычный сонно-хитроватый вид… Заехал на малой скорости и тут нелёгкая вынесла на крыльцо конторского здания директора. И он тоже увидел, хотя и немного (справа как увидишь всю картину разгрома левой части машины), но увидел. И поспешил внутрь. Наверное с любовницей своей — главбухом делиться новостью! Быстро загнал машину в гараж и рванул в контору к директору. Заскочил в кабинет, а там на меня уставились две пары заинтересованных глаз. Пара секунд и заинтересованность пропала… Но это ещё не всё!

— Я поехал домой товарищ директор… — негромко бросил я — сегодня мне больше нечего делать, а завтра с утра уже начнём работать целый день… Директор только согласно закивал: теперь и он и главбух в один голос будут утверждать, что я приехал рано утром, а уехал сразу же после обеда. На целой машине… И дедок-сторож скажет то же самое! Вышел за ворота и направился к стоящей вдалеке служебной "Эмке", за которой бдел сотрудник НКВД в гражданском. Да не в том — в котором они меня ждали за выпивкой и закуской, а в нормальном добротном цивильном прикиде. Оглянулся — никто на нас не смотрит. Сел на переднее сидение; ушёл в невидимость. На всякий случай. И поехали мы ко мне на новую квартиру. Подъехали; водитель открыл заднюю дверь, я вытащил саквояж и чемодан, ставшими невидимыми, как только я к ним прикоснулся и понёс их в квартиру. Потом вторая ходка. А затем "Эмка" покатила на выезд из Москвы. Но — "тайными тропами и огородами"… К свалке пищевых отходов… Откуда я знаю это место? А я много чего знаю: почти каждый вечер выезжал кататься по Москве и окрестностям, с целью ознакомления — где, что и как?!

Выехали из Москвы, доехали до свалки… там — в зимнее время обитает много бродячих псов — целые стаи. Они и помогут мне спрятать следы… Доехали… Водитель вышел; я тоже — в невидимости… Зашёл ему за спину и обхватив локтем горло, взвалил на бедро, прогнувшись назад. Иудей задёргался, засучил ногами и затих, продолжая вздрагивать. Подержал его так пару минут — достаточно… Опустил на грязную мёрзлую землю. Завоняло нечистотами от покойника. Пока не застыл — раздел до гола, пренебрегая брезгливостью — только встряхнул исподнее… Куртку его на себя; одежду в узел и на пол в пассажирском салоне. Ножом сделал надрезы на шее и лице — для приманки псов…

Покрутился вокруг Москвы — с трудом нашёл не замёрзшую речку. Выбросил туда тюк одежды и наган. На окраине "хулиганского" района — уже темнело, снял с "Эмки" номера и оставил машину. Думаю её быстро пристроят к делу: или номера перебьют или на запчасти разберут… Добрался домой и в ванну! И согреться и отмокнуть от грязи: и физической и душевной… Вылез — оделся. От грязи очистился — а вот от кошек, скребущих на душе, именуемых совестью — не совсем. Достал бутылку коньяка на стол; простенькую закуску… И две рюмки. Себе и убиенным — хоть и не мною… Накрыл их рюмку кусочком хлеба с колбасой. Выпил свою — не закусывая. Прошлась по горлу как вода… Выпил вторую — то же самое. Только третья зацепила слегка… А после четвёртой я даже заговорил с убитыми…