Чтение онлайн

Девушка издевательски хихикнула:

– Брезгуешь, что ли? – Она ехидно оскалилась, и отпустила очередную шпильку в адрес наивного юноши. – Я ничем не болею, не беспокойся. Да и сама подцепить ничего не боюсь, здоровье у меня крепкое. – В качестве доказательства, Джил пару раз стукнула себя кулаком в грудь. – Разве что твою недалёкость. Но она, вроде, не заразная.

– Аэбм. – Юноша подавился собственными словами из-за проявленного в его сторону нахальства, но быстро сообразил, что на этот раз правда оказалась на его стороне. – Вообще-то, лучше перебдеть, чем недобдеть. – Осёкшись, Кель понял, что в очередной раз вместо остроумного ответного выпада на колкость сморозил какую-то глупость, поставив себя в невыгодное положение.

– Да не нервничай ты так, – артистка примирительно покачала рукой, – я же просто пошутила. Но, признаю, получилось грубовато. Прошу прощения.

Нежданные извинения девушки только вогнали лекаря в ещё больший ступор. Он так и стоял, то поднимая, то опуская брови, не зная, как реагировать.

Поднявшись на цыпочки, Джил выглянула из-за плеча лекаря, и обратилась к старшему привратнику, который все это время с интересом наблюдал за их беседой, пока молодой, в свою очередь, наблюдал за улицей скучающим взглядом:

– Здарова, Мал! Выпустишь нас из города-то?

– Привет, Джил! – Кивнул стражник. – Это правда, чтоль, что вы с этим пареньком первый день знакомы? Общаетесь уже как старые приятели. – Он шутливо-недоверчиво прищурил один глаз.

– Правда. – Спокойно ответила артистка. – Подцепила его пару часов назад в «Солёной русалке». Договорились вместе до Кориделя дойти.

Старший тяжело вздохнул:

– Ну, коль так, не смею вас задерживать. – Он пригласительно указал на дверцу, вырезанную в воротах, но не удержался, чтобы неодобрительно поцокать языком и посетовать. – А всё-таки, подождали бы, пока всё выясниться, или, хотя бы, со следующим караваном отправились. Под защитой наших-то всяко надёжней, чем вдвоём.

Шагнув в сторону, чтобы привратник мог её видеть, Джил самоуверенно заявила:

– Не переживай за нас, Мал, у нас всё схвачено! – Она пару раз стукнула себя кончиком указательного пальца по лбу – И продумано до мелочей, на сколько шагов вперёд.

Тому оставалось только обессилено развести руками:

– Ну, что же, вы уже взрослые. Сами можете такие решения принимать. Главное, я вас предупредил. – Развернувшись на месте, он промаршировал несколько шагов, выдвинул из паза широкую деревянную щеколду, и отворил дверь. – Удачи в дороге. Она вам пригодится.

Артистка немедленно направилась к выходу. Кель, не поверив, что им так легко позволили уйти, без дополнительных расспросов, замешкался, но затем сразу же поспешил вдогонку за девушкой. Когда они поравнялись с Малом, он вдруг улыбнулся и сказал:

– Думаю, не возьму на себя слишком много, если от лица всех горожан объявлю тебе благодарность за то, что целую неделю не давала нам скучать, Джил! Как выучишь пару новых трюков – скорей возвращайся, с удовольствием поглядим.

Молодой солдат же не удостоил их даже мимолётным взглядом.

Артистка помахала привратнику на прощание:

– Спасибо, Мал, надеюсь, скоро с вами снова увидимся! И с вашими кошельками!

Стражник коротко хохотнул, и обратился к лекарю:

– Думаю, Кель, с тобой мы тоже ненадолго прощаемся. Берегите друг друга. – Он подмигнул и затворил дверцу

Лекарь недоумённо скривился и успел поднять руку, пока стражник ещё находился в зоне видимости.

Так они оказались за пределами Раута.

***

Очутившись за воротами, Кель оглянулся. Оказалось, что снаружи, в дополнение к остальным мерам безопасности, покой граждан охраняла ещё и тяжёлая железная решётка, в данный момент поднятая. Пара стражников, что стояли по эту сторону стены, коротко осмотрели выходцев из Раута и не произнесли ни слова. Осмотрев окрестности, он понял, что то, что в городе называли «бараками» на поверку, оказалось целым посёлком-за-стеной. Пригород находился в низине по отношению к городу, поэтому отсюда он просматривался очень хорошо, и на первый взгляд казался даже больше самого Раута, не исключено, что реальность и начальное впечатление совпадали. То тут то там стояли небольшие деревянные домишки с собственными огородами, колодцами и двориками. Сами «бараки» выглядели скорее, как длинные, широкие многокомнатные дома общего проживания в несколько этажей с пышными, куполообразными соломенными крышами. Зоркий глаз лекаря сразу приметил, что все последующие этажи, после первого, достроили намного позже, так как древесина на стыках отличалась по цвету и возрасту. Повсюду бегали ребятишки, зачастую босые, одетые в одни лишь длинные хлопковые рубашки, настолько безразмерные, что полностью скрывали руки, и закрывали даже коленки. Мужчины и молодые парни работали в огородах, перестилали крыши, или что-то починяли по дому. Почти все они носили такие же штаны с верёвкой, которые Кель видел ранее у грузчиков. Некоторым помогали женщины, которые одевались как служанки из города, только без передников, а кое-где представительницы прекрасной половины человечества и вовсе трудились в одиночестве. Юные девушки, в аккуратных длинных светлых платьях, носили воду в вёдрах на коромысле или что-то вышивали, а старики сидели на лавках, грелись на солнышке, наблюдая абсолютно за всем, что происходило вокруг них, и немедленно принимались обсуждать любое событие. Можно сказать, жизнь здесь била ключом, а в сравнение с Раутом и, вовсе походила на необузданную бурлящую реку. В этот момент юноша испытал странное чувство – город, его люди и атмосфера казались ему тем местом, к которому он поистине принадлежал и куда стремился попасть. Зато очутившись здесь, он ощутил себя как дома.

Наконец, в поле зрения Келя попал колодец, доступный для всеобщего пользования, который находился совсем рядом, и, о чудо, без какой-либо очереди, несмотря на знойный, душный день и резвящихся вокруг детей, которые, судя по всему, пришли сюда пораньше, и уже утолили свою жажду.

В этот самый миг весь остальной мир для лекаря буквально испарился. Он видел перед собой лишь окружённый непроглядным мраком колодец, наверняка наполненный чистой, освежающей, столь желанной прохладной водицей. Из замутнённой головы в один миг выветрились все остальные мысли, кроме той, которая помогала телу юноши проложить наиболее оптимальный маршрут к заветному каменному другу. Он невольно попытался сглотнуть слюну, но его обезвоженный организм не собирался растрачивать дефицитную влагу на подобные пустяковые и ненужные вещи, и от создавшейся натуги в горле, кадык Келя едва не стукнулся о подбородок. Вместо этого ему пришлось облизнуть шершавим языком ссохшиеся губы. Он широко раскрыл глаза, опасаясь того, что колодец окажется миражом и, если упустить его из виду лишь на одно мгновение, моргнув, тот тут же раствориться в небытии. Забыв обо всём на свете, не говоря ни слова, словно завороженный, лекарь поплёлся к этому колодцу, глядя на него с открытым ртом, бормоча какие-то нечленораздельные звуки, вытянув вперёд одну руку, и не обращая внимания на окружающих, и даже не смотря под ноги.

Джил, которая в это время тоже наслаждалась открывшимся перед ними пейзажем, уткнув кулак в бок, заметив неестественную, развалистую, расхлябанную походку юноши, наклонила голову, приподняв одну бровь, и посмотрела ему вслед с недоумением. А Кель, из памяти которого сейчас стёрлись все мысли в том числе и о его компаньоне, продолжал шагать в сторону колодца, будто его туда влекла неведомая сила. Пожав плечами, она усмехнулась, и, подумав: «Да уж, с этим парнем точно скучать не придётся», – медленно пошла за лекарем, с интересом ожидая, что же случится дальше.

Таким образом они вдвоём и дошаркали до точки назначения. Колодец оказался старым, обшарпанным, покосившимся и поросшим мхом. Видимо, его вырыли и поставили здесь, когда Раут только-только закладывался. Традиционно, его выложили из камня, а на обод установили стандартную деревянную конструкцию их пары деревянных опор, и цилиндрической перекладины с железными ручками по обе стороны и намотанной верёвкой, к концу которой привязали старое, помятое металлическое ведро, больше смахивавшее на лохань. Кель не помнил, ни как он бросил ведро в колодец, ни как оно плюхнуло, ударившись о водную гладь, ни как крутил ручку, точно одержимый, наматывая верёвку на перекладину, чтобы его поднять. Самосознание вернулось к нему только тогда, когда он увидел своё мутное отражение в поверхности чистой, прозрачной живительной влаге. Ему безудержно захотелось немедленно окунуть туда всю голову целиком. Собственно, так он и поступил. И как только его лицо обволокла приятная, освежающая прохлада, мыслительные процессы сразу же начали проясняться. Лекарь невольно закатил глаза, испытав внеземное блаженство, и выпустил воздух через ноздри. Пузырьки, игриво обволокли его щёки и лоб, но довольно быстро оказались на поверхности, где моментально полопались. Раскрыв рот настолько широко, насколько ему позволяли объёмы ведра, юноша начал жадно заглатывать воду, яростно щёлкая зубами, точно пытался откусить от неё кусок побольше.

Джил стояла рядом, заведя носок одной ноги за пятку другой, и наблюдала за происходящим, не скрывая ехидной ухмылки. Заметив пузыри на поверхности воды, она даже слегка обеспокоилась, не решился ли Кель утопиться прямо здесь и сейчас, выразив таким образом непонятный протест против чего-то неочевидного. Однако она поняла, что даже столь нелепая смерть не наступит настолько быстро, и решила посмотреть, чем всё это закончится. Почему-то в этот момент артистке захотелось схватить его за волосы, резко вытянуть на воздух, и спросить: «Где деньги, Доран?». Но когда жидкость в ведре начала убывать с рекордной скоростью, она окончательно успокоилась.

Наконец выдернув голову из ведра так, будто его держали там насильно, Кель произвёл на свет настолько глубокий спазматический вдох, точно до сего момент не дышал тысячу лет. Его намокшие волосы, описав дугу в воздухе, забрызгали каплями всё вокруг. Отойдя от колодца на шаг, он вытер влагу с лица рукавом, и выжал воду из волос. После чего вылил из ведра то немногое, что в нём оставалось и наполнил ещё разок. А затем снял перчатку, чтобы не намочить её, взял флягу с пояса, и окунул её в воду. Весело забулькав, сосуд скоро наполнился до краёв. Лекарь почувствовал, как приятный, леденящий холодок окутывает его запястье, и разливается всё выше и выше по руке, постепенно передаваясь на всё тело.