Чтение онлайн

Юноша примирительно поднял ладони:

– Ну, знаешь, по первому впечатлению я бы сказал, что тебя больше волнуют материальные ценности, и решение практических вопросов, а не долбаные философские размышления.

Джил как-то неопределённо помотала головой:

– Да, тут не поспоришь. Всё так и есть. – Она отмахнулась. – Ты опять сбился с темы. Продолжай давай свой рассказ.

Кель вернулся к основной теме повествования:

– Верно. Ну вот, на самом деле, мне так тяжко даются эти воспоминания, потому что в моей памяти слишком ярко запечатлелось, насколько тяжело переживала смерть отца мама. На ней так глубоко отразилась эта потеря, что едва ли не год она ходила мрачнее тучи, постоянно выглядела такой отрешённой, и пропускала мимо ушей половину всего того, что ей говорили, а когда отвечала, только неразборчиво бормотала. Мне приходилось говорить ей чуть ли не в самое ухо, чтобы привлечь внимание. А когда я так делал, она до смерти пугалась, и смотрела на меня, но узнавала далеко не сразу, точно я вор, который забрался в дом. – Юноша вздрогнул. – До сих пор мурашки по телу бегают, когда я вспоминаю, как она несколько лет подряд плакала по ночам. – Джил сочувственно приподняла брови. Кель снова замолчал, с мрачным видом окунувшись в не самые приятные воспоминания, но на этот раз совсем ненадолго. Он ощутил, насколько гнетущую атмосферу создала его история, но он не стремился к чему-то подобному, поэтому постарался побыстрее перевести тему, чтобы разрядить обстановку, направив разговор в более радужное русло. – Ну, благо, всё это давно пережито и оставлено позади. – Торопливо выпалил он, и улыбнулся, почти искренне, но всё же слегка натянуто. – Кстати, Джил, а ты знаешь, как Кракен получил своё имя?

Артистка мигом уловила намерение лекаря, и бросила на него одобрительный взгляд, затем она закрыла глаза и повертела головой в разные стороны:

– Не имею ни-и ма-алей-йшего понятия. – По её виду сразу стало понятно, что на этот раз юноша действительно её заинтересовал.

Такая реакция его изрядно приободрила:

– Так вот. – Тут Кель понял, что от продолжительных разговоров у него начало пересыхать в горле. Он снял с пояса флягу и сделал несколько глотков, прежде чем продолжил. – Однажды на море поднялся сильнейший шторм, но немного послабее, чем тогда на Джане. И на одной из попавших в него рыбацких лодок моряк как раз рубил мачту, чтобы спасти судно от переворачивания, когда вдруг заметил, как из воды, рассекая волны, показалась гигантская уродливая морда, как у краба, только многоглазая, и с щупальцами там, где следовало находиться рту. – Юноша приложил кисть под нос и, пошевелив пальцами, изобразил физиономию монстра. – Рыболов, разумеется, испугался. Он потерял равновесие, плюхнулся на палубу, начал тыкать в сторону чудища пальцем и, заикаясь, повторял, словно заведённый: «К-к-к-к-к» – первым делом от подумал, что ему довелось встретиться с гигантской каракатицей, но не мог вымолвить и слова, ибо душа его буквально ушла в пятки. Затем, из-под толщи воды показались гигантские клешни, а за ними и странный подвижный панцирь, что-то среднее между речным раком и скорпионом. Собственно, из-за столь необычного смешения и внешней схожести, моряк растерялся, вылупил глаза, и только и сумел, что натужно выдавить из себя: «Ра-а-а-к?». И вот, пока ещё ка-рак-атица выпрыгнуло из воды, словно какая-то огромная, мерзкая касатка, видимо, собираясь атаковать лодку сверху, чтобы одним движением потопить её и увести на самое дно. Туша монстра оказалась настолько необъятной, что на палубу и в море на какое-то время даже перестал капать дождь. Моряк рассказывал, что хоть в тот момент у него зубы стучали от ужаса, но он не смог не восхититься представшей перед ним картиной – невероятно мощное, многотонное морское чудовище, что выпрыгнуло из воды, точно дельфин, и несколько секунд грациозно парило по воздуху, под аккомпанемент бури, грома и молний. – Артистка посмотрела на небо, пытаясь представить сказанное. И то, что у неё вышло, немало её впечатлило. – Но, судя по всему, тот рыболов родился под счастливой звездой, ибо монстр промахнулся, а образовавшаяся волна смыла лодку с моряком настолько далеко, что он оказался на безопасном расстоянии от неминуемой катастрофы, а возможно, чудище увидало где-то ещё добычу покрупнее, и банально потеряло к нему интерес. Моряк говорил, что его посудина не перевернулась, а он сам удержался на палубе лишь чудом. Ну, так вот, основываясь на очерёдности предположений этого моряка и появилось название К-рак-… – Лекарь резко умолк и потупился.

Девушка, недовольная обрывом повествования, потормошила его, подёргав за рукав:

– Ты чего? Оборвался на самом интересном – откуда взялись последние две буквы-то, если тот мужик спасся?

Кель чувствовал себя немного неловко:

– Ну, в общем, понимаешь, – лекарь погладил затылок и ещё чуть-чуть помялся, – последние два произнесённые моряком слова, когда Кракен вылетел из воды – в общем, то была парочка грязнейших ругательств.

– Ха–ха! Ожидаемо! Странно, как он до этого-то сдерживался.

Лекарь разделил веселье с артисткой, и чуть больше раскрепостился:

– Хех, ну, в общем, так чудище и назвали, по аббревиатуре моряка: «К-Рак-Е-Н».

Девушка коротко хохотнула, и приподняла глаза к небу, видимо, перебирая в голове варианты неприличных слов и выражений, которые в тот момент сорвались с уст везучего моряка:

– Вот такие истории мне по нраву. – Мечтательно-задумчиво произнесла она.

– Кто бы сомневался. – Мягко улыбнулся в ответ юноша.

– Надеюсь, у тебя в запасе найдётся ещё хотя бы парочка таких историй, потому что нам ещё топать и топать. – Джил задорно ткнула Келя в бок локтем.

Лекарь дружелюбно усмехнулся в ответ:

– Ну, интересные факты и анекдоты я люблю не меньше, чем научные и исторические книги. Так что, если постараться повспоминать, то, думаю, до самого конца экспедиции сумею не умолкать.

Удовлетворительно кивнув, артистка сказала:

– Это здорово. Только, ты мне так до сих пор и не ответил на мой изначальный вопрос.

И вот тут уголки губ Келя опустились:

– Я предлагаю развлекать тебя забавными историйками до самого города, а ты, в итоге, просишь поведать тебе об одном из самых трагичных моментов в моей жизни. – Лекарь грустно вздохнул. Артистка собиралась что-то ответить на это его высказывание, но не успела она собраться с мыслями, как юноша сам продолжил свою историю. – Что ж, когда с моим отцом произошёл несчастный случай – Дон’Аллан лично пришёл выразить соболезнования моей матери, чего до этого с ним никогда не случалось. Можно сказать, этот случай стал уникаль…

– Очень подозрительно. – Перебив Келя, заключила Джил.

– Что именно? – Смутившись, лекарь приподнял одну бровь, повернувшись лицом к артистке.

– То есть ты хочешь сказать, что в те времена, когда он уже успел прославиться на весь материк, и, следовательно, почти всё своё внимание уделял пациентам, он нашёл время прийти именно к твоей матери? А к другим семьям он ходил и предлагал помощь?

Юноша никогда прежде не задумывался над этим аспектом своей истории, и даже не находил его странным, поэтому помялся перед ответом:

– Нет, но насколько мне известно, другие островитяне никогда не испытывали проблем с тем, чтобы завести ребёнка. По крайней мере, на моей памяти ничего такого точно не происходило. Наверное, Дон’Аллан чувствовал ответственность за нашу семью, ведь только благодаря ему я появился на свет, и, в итоге, моя мама осталась с бабушкой и маленьким ребёнком на руках. А если бы учитель не вмешался, и я так никогда и не родился, мама стала бы обыкновенной вдовой, снова вышла замуж, и завела новую семью. А так кто согласиться кормить лишний, да ещё и неродной рот? Видимо, как-то так. – Кель махнул рукой. – Как мне кажется, это неважно, как вышло, так и вышло. В общем, тогда Дон’Аллан сказал, что, если моей маме только что-нибудь понадобиться – он всегда будет рядом, готовый помочь чем угодно. – Лекарь гордо задрал подбородок. – Ну, и теперь, спустя года, я самолично могу подтвердить, что он не бросал слов на ветер. Дон’Аллан и вправду постоянно заботился о нас. Часто мы ходили к нему ужинать, он угощал нас разными вкусностями и деликатесами, делился нужными в хозяйстве вещами, дарил маме качественные ткани, чтобы она могла шить нам отличную одежду, одеяла, штаны и всё остальное. Если кто-то из нашей семьи заболевал, учитель принимал нас без очереди. Когда мы с ним познакомились поближе, он начал пускать меня в операционную, в морг, и в лаборатории, чтобы я мог наблюдать за различными операциями, изготовлением лекарств, мазей, снадобий, смешением химикатов и, конечно же, за препарированием трупов. – Лекарь ностальгически улыбнулся. – Конечно, поначалу меня нещадно мутило и рвало от увиденного, но я испытывал интерес, граничащий с одержимостью, и потому возвращался снова и снова. – Джил озадаченно погладила лоб, ей оказалось невдомёк, чему тут можно было радоваться, однако, никаких комментариев она давать не стала. – Наверное, в тот момент учитель и разглядел во мне любовь к медицине, несмотря ни на что. Однако, тогда он ещё не принял меня в ученики официально, он считал это чем-то вроде факультативов, и подозревал, что с возрастом это моё увлечение испариться. К счастью, он оказался неправ. Но ты не подумай, что мы вели себя как наглые нахлебники. Совсем даже наоборот. Со временем я начал помогать учителю с несложными рутинными задачами, что освободило ему немало времени. А моя мама, как я уже упоминал когда-то швея. Она шила для Дон’Аллана самую красивую одежду, скатерти для столов, удобные халаты для операций и экспериментов, простыни для морга и операционной, в общем всё, что он только просил. Плюс, то, что настолько известный человек одевался именно у неё – привлекало множество клиентов, особенно среди приезжих, так что она никогда не сидела без заказов, поэтому жили мы безбедно.

Кель задумался, затем посмотрел на Джил. На внезапную тишину артистка отреагировала тем, что повела ухом, но поторапливать не стала, и вообще не подала никакого виду, что обратила внимания на этот факт. Из чего лекарь сделал вывод, что она слушала его очень внимательно, но старалась всеми силами это скрыть: «Но зачем? Пытается найти подвох, или анализирует каждое моё слово?» – недоумевал юноша:

– Прости, что-то опять вывалил на тебя слишком много сторонних подробностей. – Кель вновь уставился на дорогу. – Значит, когда мне исполнилось девять, я начал изучать различные сложные медицинские трактаты, чтобы глубже понимать, что и зачем учитель делал на операциях, хотя, наверное, мне ещё казалось, что той моей небольшой помощи никогда бы не хватило, чтобы отблагодарить его за всё по-настоящему, и я хотел заняться для него чем-то действительно важным. Тем не менее, на моё удивление, он отвергал мою помощь раз за разом, мотивируя это тем, что я был ещё слишком мал. Так продолжалось до одного несчастного случая. – Лекарь сделал театральную паузу, и взглянул на артистку сверху вниз, не двигая головой, надеясь, что в этот раз ему удалось её увлечь настолько, что она снова проявит хоть какую-то реакцию. Но девушка продолжала внимательно смотреть на дорогу, и только что-то неразборчиво раздражённо пробормотала, чтобы показать, что она слушала лекаря, и что он мог рассказывать дальше.

Юноша в отместку решил затянуть эту передышку настолько, насколько возможно. С этой целью он выплюнул старую травинку, и поискал взглядом новую чересчур тщательно, точно от этого зависела судьба человечества, стараясь специально потратить на это побольше времени. Наконец, когда он нашёл подходящий экземпляр, и оглянулся на Джил, та смотрела на него с нетерпением, недобро поджав губы. Он выглядела так, будто вот-вот собиралась дать юноше хорошую затрещину:

– Колись уже, интриган хренов.

«Ну, наконец, лёд тронулся» – Кель по-хулигански улыбнулся краешком рта, и продолжил:

– Однажды мы с другими детьми играли в «слепую белку».

– Это что? – Встряла Джил.

– Ты что, никогда о ней не слышала? – Лекарь немало удивился.

– Нет, сегодня в первый раз. – Артистка отрицательно повертела головой.

– Ну ты даешь! – Юноша всплеснул руками. – Дети играют в неё по всему континенту, уж это всем известно. – Пожав плечами, Кель хитро улыбнулся, и решил поддразнить Джил. – А точно ли ты дочь охотника, а?

Однако, артистка отреагировала несколько бурнее, чем того ожидал лекарь. Вспылив, она тряханула кулаком, и рыкнула:

– Точнее не бывает! Не каждому везёт настолько, насколько тебе – иметь беззаботное детство – жить под крылом знаменитости, читать книжки в библиотеке, гулять с другими детьми, и изучать благородную и прибыльную профессию. Мне вот, лично, совсем не хватало времени на игры – я целыми днями торчала непойми, где, чтобы научиться выживать, защищать себя, и зарабатывать, чтобы не сдохнуть от голода. – Буркнула Джил, и отвернулась.