Чтение онлайн

Похрустывая морковкой, юноша наблюдал за этим действом, словно загипнотизированный. Где-то в самом укромном уголке сознания его воображение рисовало ему мутные и несвязные образы желанного вероятного будущего. Однако, на этот раз Кель не собирался отступать, и твёрдо намеревался добиться ответа на свой вопрос, хоть и весьма аккуратно:

– Так, а всё-таки, что у тебя за мечта? На что ты намереваешься потратить деньги? – Спросил он с робкой надеждой услышать если не об альтруистических, то хотя бы о не слишком эгоистичных намерениях. – И как ты относишься к славе, которую мы заработаем? – Здесь он снова засмущался и принялся осторожно подбирать слова. – И… ну… мне хотелось бы… удостовериться… что ты понимаешь… э-эм… какую услугу мы собираемся оказать человечеству?

Артистка взглянула на лекаря понимающим взглядом, и слегка надменно улыбнулась:

– Что ж, мне всё ясно. Ты хочешь узнать, отправилась ли я с тобой исключительно из-за денег, и наплевать ли мне на то, что мы собираемся открыть одну из величайших тайн в истории. – Он скрестила руки на груди, и высокомерно задрала подбородок, а юноша в очередной раз поразился её удивительной проницательности. – Так вот, отвечая на твои дурацкие вопросы – во-первых, нет, мне не наплевать, куда и зачем мы плетёмся, но только в том контексте, что это странное и старинное место, построенное могущественными людьми, и оно может оказаться крайне опасным. Поэтому расслабляться нельзя ни на одно мгновение. – Её лицо начало выражать безразличие. – Но в целом, мне ни горячо ни холодного от того, что мы выясним, куда подевались трое стариков и старуха, которые жили пятьсот лет назад. По поводу известности – я совершенно за ней не гонюсь, на самом деле, скорее даже наоборот, предпочла бы лишний раз не светиться, у меня есть на то свои причины. – Она украдкой взглянула на лекаря, чтобы дать понять, что не собиралась их разъяснять. – А что касается денег – они для меня, как и для тебя, не самоцель. На самом деле, я рассчитывала на то, что, если отправлюсь с тобой, у меня наконец-то появится выбор.

– Выбор? О чём это ты? – Юноша заинтригованно наклонился над «столом».

Девушка некоторое время помялась, ни то раздумывая, что стоит выкладывать, а что – нет, ни то набираясь храбрости:

– Что ж, сейчас я неплохо зарабатываю, и у меня на счету в эльфийском банке уже лежит кругленькая сумма. Но ведь я не смогу заниматься этим всю жизнь, рано или поздно годы возьмут своё. Допустим, к концу карьеры я сумею скопить достаточно средств, чтобы приобрести собственный дом. Не в Рауте, конечно, – она указала удачно оказавшимся в её руках огурцом в том направлении, откуда они пришли, – но, например, в том же Кориделе, – теперь овощ указывал туда, куда они направлялись, – или в другом похожем месте. Может, даже, с парочкой этажей, большими окнами, и симпатичным пейзажем снаружи. И, уверена, что ещё даже останется на скромную, но безбедную жизнь. – Тут её тон сменился на возмущённый. – Но что делать дальше? Сидеть без дела, греться у камина, вязать носки или плести корзины? – Она поморщилась от омерзения. – Это всё не по мне. – Категорично заявила Джил. – Логичнее всего будет выйти замуж, чтобы не остаться в одиночестве на старости лет, хотя оно меня не особо-то и пугает, и завести детей. – Здесь она привела Келя в некое замешательство, потому как на словах о замужестве огурец почему-то начал указывать на него, он предположил, что лишь потому, что по понятным причинам оказался единственным представителем своего пола в округе. В голос артистки вернулось негодование. – Но дело-то в том, что я просто ну никак не могу представить себя домохозяйкой! Не в этой жизни! – Её лицо приняло отрешённый вид, она говорила, глядя в пол, как будто сама с собой. – В сарафанчике, – она провела овощем вдоль тела от шеи до коленок, – с платочком? – Она начертила в воздухе круг огурцом вокруг головы. – Девушка посмотрела на юношу, в её взгляде читалась странная смесь отчаяние и злости. – Заботиться о детях? Ха! Да я даже готовить-то особо не умею. Могу сварганить по-быстрому что-то сносное для похода, но ведь там придётся целый день торчать у плиты, чтобы готовить завтрак, обед и ужин для целой оравы! – Она всплеснула руками, нажим в её голосе достиг предела. – Нет уж, спасибо! Обойдусь как-нибудь! – Наконец, она метнула бедный, ни в чём неповинный огурец обратно в рюкзак, и раздражённо воскликнула. – Да и на кой мне вообще сдался собственный дом? – Следующую фразу она произнесла с нескрываемой неприязнью. – Я всегда могу вернуться обратно, к отцу. И рано или поздно его собственность перейдёт ко мне. Так я ещё и сэкономлю. А жизнь везде одинаковая. – Закончила он несколько обречённо.

– Кхм. – Кель виновато откашлялся. Он понял, что случайно затронул весь щепетильную для артистки тему, не только по тому, с какими интонациями она всё это рассказывала, но ещё и по тому, насколько остервенело она натирала, сжимала и мяла следующий овощ, словно намеревалась его утопить, или выведать, куда тот спрятал что-то ценное.

Лекарь решил помолчать, чтобы дать ей время успокоиться.

Когда девушка наконец уравновесила свои эмоции, юноша начал потихоньку, опасливо возвращаться к теме:

– Честно говоря, я так и не понял, о каком выборе шла речь. Ты просто пытаешься найти рецепт семейного счастья, и надеешься, что, если разбогатеешь, что сможешь выбрать себе любого мужа, какого захочется, и, таким образом, улучшишь свою жизнь?

Джил одарила Келя таким жгучим взглядом, что им можно было плавить железо, но в следующий миг черты её лица разгладились:

– Да нет же. Мне нравиться работать бродячей артисткой, но, как я и сказала, это не что-то, чем можно заниматься всю жизнь, а мне хотелось бы до конца своих дней делать что-то интересное. И, если я накоплю достаточно монет, то смогу вложиться во что-то, например, в собственное дело, а там уж точно не побездельничаешь, а кашеварить и воспитывать моих детей будут кухарка и нянька. – Она улыбнулась краешком рта. – Понимаешь? Тогда у меня появится выбор. – Артистка выдохнула. – Знаешь, я уже даже не хочу и дальше жить в роскоши, теперь я просто стремлюсь к тому, чтобы моя жизнь не стала скучной, рутинной и обыденной.

Лекарь озадаченно поморщился:

– Дальше?..

Осёкшись, девушка испуганно посмотрела на юношу, но довольно быстро нашла, что ответить:

– За несколько лет путешествий какие только ситуации со мной не приключались.

Вызов в её глазах и безапелляционный тон явно говорили о том, что эта тема не получит ни развития, ни объяснений, ни ответов на вопросы.

Они ещё некоторое время молча смотрели друг на друга, пока Кель не сообразил, что наконец-то получил удовлетворительный ответ на свой вопрос, после чего отвернулся, расслабился, и сказал, хрустнув морковкой:

– Теперь мне всё понятно.

Девушка заёрзала, ей явно стало некомфортно от этого «всё понятно»:

– Чего это там тебе понятно? – Уточнила она требовательно.

– Какие мотивы сподвигли тебя пойти со мной.

Джил вздохнула с облегчением про себя, и улыбнулась:

– А. Ну и отлично.

– Эм…

– Что-нибудь ещё?

Келю захотелось выяснить, почему Джил, раз она уже успела скопить какой-то весомый капитал в эльфийском банке, до сих пор не сделала магическую операцию по восстановлению глаза, раз она всё равно не собиралась тратить свои накопления, по крайней мере, в ближайшее время. Но, припомнив её предыдущие реакции на подобные вопросы, лекарь понял, что артистка очень трепетно относилась к этой теме, и решил не тормошить зверя, почём зря:

– Да так, ничего.

Безразлично хмыкнув, артистка вернулась к своим овощам. А лекарь, хрустнув морковкой, задумался о том, что каждый раз, когда он пытается выяснить у девушки что-то личное – это всё равно, что нырять на дно моря, заполонённое акулами, угрями, ядовитыми медузами, и другими опасными водоплавающими, в надежде достать одну-единственную крохотную жемчужину. Чтобы не сидеть в тишине, он решил задать ей, пожалуй, самый безобидный, по своему мнению, вопрос:

– А ты и вправду планируешь когда-нибудь вернуться домой?

Джил криво ухмыльнулась, поджав щеку, отчего один из её глаз сощурился:

– Не-а. – Кисло растянула она. – Мне там делать нечего. Несколько раз в году я даю отцу знать, что до сих пор жива и здорова, и интересуюсь, как дела у него и у мамы. А даже если и вернусь? Чем буду заниматься? Отцу вполне хватает денег на его изыскания, моя помощь ему ни к чему. Наблюдать за тем, как он мечется, как одержимая белка в колесе, а самой при этом сидеть на попе ровно? Или выйти замуж и нарожать внуков на радость родителям? – Она махнула рукой. – Я тебе уже объяснила своё отношение к таким вещам. Про своё отношение к замужеству я тебе только что рассказала. – Девушка даже как-то поникла. – Давать представления местным? Им надоест уже через месяц. Кредо артиста – всегда находится в дороге. В общем, я там просто сгнию заживо, вот и всё.

Келю захотелось как-то подбодрить собеседницу:

– Ну, не знаю, ты уже вон, мастерски научилась метать ножи. Теперь можешь усложнить себе задачу – прикупить у какого-нибудь кузнеца кувалду, и практиковаться с ней. Вернёшься домой, и начнёшь заряжать молотом лосям промеж глаз. – Скосив зенки, лекарь ткнул указательным пальцем себе в переносицу. – Будешь их штабелями укладывать. – Он обворожительно улыбнулся. – Тогда отец не сможет не загордиться тобой!

Шутка сработала. Джил улыбнулась, но как-то печально, не говоря уже о том, чтобы полноценно засмеяться. Вместо этого она понуро опустила голову, и наконец-то закончила с омовением продуктов, и вернула их всех в рюкзак.

Молчание продолжалось ещё некоторое время, только хруст пережевываемой Келем морковки иногда прорезал тишину. Наконец, закинув в рот последний кусочек, лекарь прикончил её окончательно, выбросил хвостик, отряхнул руки друг о друга, и спросил:

– Джил, а ты позволишь мне повнимательнее рассмотреть один из твоих метательных ножей?

Артистка настороженно взглянула на Келя, затем прожевала, теперь уже мытую, дольку помидора, и только тогда ответила:

– Вообще-то, я никому не позволяю прикасаться к моему оружию. – Она взглянула на юношу снисходительно, и добродушно хмыкнула. – Но тебе, так и быть, разрешу. – Рука девушки скрылась под плащом, немного там поёрзала, и явилась обратно на свет уже с ножиком. Она протянула его лекарю, добавив наставительно. – Но только один раз. В виде исключения. В качестве жеста доброй воли.