Чтение онлайн

– Тогда, у Сола, ты заказал двойную яичницу – блюдо, которое далеко не всем приходится по вкусу. Я правильно поняла, что тебе и те и те яйца нравятся одинаково?

– Ты и это запомнила? – Удивился Кель, посолил верхушку яйца, и надкусил белок так, что наружу показалась зеленоватая сердцевина. – Да, большинство предпочитают что-то одно, и их воротит от другого, но мне нравиться, как вкусы контрастируют, особенно когда ешь одно за другим. Но вот если их смешать, то и вправду получается какая-то гадость. – Лекарь недовольно поморщился, вспомнив тот свой неудачный гастрономический эксперимент, добавил ещё немного соли и откусил яйцо до половины, прожевал, наслаждаясь солоноватым привкусом зелёного желтка и добавил. – Кстати, а ты знаешь, что куриные яйца начали употреблять в пищу гораздо раньше всех остальных, и именно поэтому сердцевины всех других яиц продолжают называть «желтком» несмотря на то, что они могут иметь совершенно иную окраску? Просто название прижилось. – Закончив разъяснения, юноша опустил взгляд, и тут же погрузился в мысли о том, сколько же людей до него ели за эти пеньком. Он начал завороженно поглаживать его деревянную поверхность свободной рукой.

– Мхм. Теперь знаю. – Без особого энтузиазма ответила артистка, продолжая монотонно пережёвывать свой паёк.

Кель слушал ответ вполуха, продолжая водить ладонью по шершавой поверхности стола. Тем не менее, в какой-то момент ему на руку прилетели крошки, которые вылетели изо рта Джил. Лекарь тут же вспомнил ситуацию в трактире, когда артистка вспылила после того, как он представился по-простецки, нарушив тем самым нормы этикета. Юноша тут же решил в отместку подколоть её, напомнив о правилах достойного поведения:

– Между прочим, в приличном обществе считается, что говорить с набитым ртом неприемлемо и некрасиво. – Сказал он шутливо-надменно, комично задрав подбородок и прикрыв глаза.

Джил язвительно скривилась. И на этот раз тщательно прожевала и проглотила всё, прежде чем ответить:

– Ох, и правда. Даже не представляют, что на меня нашло. Кстати, раз уж мы заговорили об этикете – как невежливо с моей стороны не предложить тебе нож!

Кель успел только поднять голову, как Джил уже схватила острый столовый прибор, молниеносно занесла его над плечом, и метнула так, что он воткнулся прямо между средним и безымянным пальцами лекаря. Юноша, едва не подавившись, перестал жевать, и теперь только удивлённо таращился по очереди то на нож, то на артистку, не успев понять, что же произошло. А девушка, тем временем, выпрямила спину, положила руку на талию, кокетливо приподняла одну бровь, и произнесла заносчиво:

– Порядочный мужчина, считающий себя настоящим рыцарем, не должен прямо указывать леди на незнание этикета, ему полагается тонко намекнуть или незаметно передать ей записочку. – Издевательски-доброжелательная улыбка едва не касалась её ушей.

Когда глаза Келя вернулись в глазницы в достаточной мере для того, чтобы он снова мог полностью закрыть их веками, он проглотил то, что оставалось от первого яйца, и принялся очищать другое, куриное, обиженно пробурчав себе под нос:

– И где ж я, по-твоему, отыщу в лесу бумагу, и перо с чернилами?

– Ради соблюдения правил хорошего тона мог бы что-нибудь придумать. Ведь приличия – это так важно! – Поддразнила Джил, показав язык.

Артистка закончила со своим бутербродом и взяла себе пару оставшихся куриных яиц.

Прикончив следующее яйцо, Кель не без усилий вытащил нож из пенька, и, перехватив его левой рукой, сварганил себе трёхслойную закуску из хлеба, ветчины и сыра. Лекарь подумал, что есть всухомятку – удовольствие весьма сомнительного характера, но сразу же вспомнил, что на поясе у него висела замечательная большая фляга, доверху наполненная водой. Он немедленно откинул плащ, снял ёмкость с пояса, и положил её на стол. Артистка продолжала жевать яйцо, когда бросила скучающий взгляд на сосуд и флегматично спросила, теперь уже проглотив пищу, как полагается:

– Ты же не просто так купил флягу именно со знаком школы света, верно?

Юноша непонимающе взглянул на девушку, она продолжила:

– Тогда, в трактире, когда ты рассказывал про магию, у тебя глаза горели так, что я думала, ты ненароком стол подожжешь. – Она спросила гораздо более серьёзно. – Зачем ты отправился в эту экспедицию? Это как-то связано с магией, да?

– Мы отправились на поиски храма, который, возможно, является гробницей первых в мире магов, – Кель усмехнулся, и положил локти на столик, – разумеется, экспедиция связана с магией.

Артистка добавила намного более настойчиво:

– Не вешай мне лапшу на уши. Ты понял, о чём я. Я ещё могу поверить, что кто-то вроде тебя готов ввязаться в нечто подобное, чтобы принести пользу всему человечеству. Но тебе ни за что не удастся меня убедить в том, что вообще кто угодно подпишется на что-то такое, не имея эгоистичных мотивов. А в твоём случае сразу становится понятно, что в данной ситуации деньги для тебя не главное, тогда что же?

Лекарь усмехнулся через нос:

– Что ж, ты меня раскусила. На самом деле, я рассчитываю, что данная экспедиция сможет обеспечить магией меня.

Бровь девушки непроизвольно приподнялась:

– Не поняла?

– Видишь ли, поначалу, я изучал медицину, чтобы отблагодарить Дон’Аллана, но со временем…

– Если у меня случится несварение от очередной неоправданно долгой истории – я тебя стукну. – Пригрозила Джил кулком.

– Нет-нет, здесь всё гораздо проще. – Вообще-то Кель и вправду собирался рассказать более длинную версию этой истории, но, памятуя о прошлом больнючем ударе в плечо небольшим, но крепким кулачком артистки, не быть стукнутым он хотел гораздо больше. – Так вот, со временем я понял, что мне нравиться помогать людям, но не так, как помогает пекарь или садовник, а именно так, как может помочь только лекарь. Чем старше я становился, тем лучше понимал, что здоровье – это почти самое важное для любого человека, ведь каждый готов отдать почти всё, лишь бы оставаться в норме. – Кель откусил бутерброд, прожевал, запил и продолжил. – Если фермер не может работать из-за больной спины – это для него равносильно смерти, если швея теряет зрение – она начинает медленнее работать, а значит, рано или поздно, ей придётся голодать. Если у художника начала отсыхать рука – ему приходится делать выбор между любимым делом и работоспособностью конечности. Таких примеров сотни и тысячи. Конечно, лекарь-травник и, по совместительству, хирург, вроде меня, может помочь в большинстве случаев, но ты знаешь, кто помогает людям всегда, но при этом гораздо эффективнее и быстрее?

– Полагаю, это маг-целитель? – Озвучила довольно очевидный ответ артистка.

Кель воспользовался ответом Джил, чтобы дожевать ещё один кусочек:

– Совершенно верно! – Он приложился к фляге. – Дон’Аллан понимает работу человеческого тела намного лучше меня не только потому, что он может прочувствовать её с помощью магии, но ещё и потому, что он во много раз старше почти любого другого человека на всём материке, и у него, можно сказать, было несколько жизней, чтобы в подробностях изучить столько всего, на что остальным банально не хватило бы времени. Всем известно, что маги-целители умеют продлевать собственную жизнь на огромный срок, по сравнению с другими магами и, тем более, обычными людьми. Маги-целители умеют не только орудовать скальпелем и готовить лекарства, но ещё и управлять и манипулировать собственной и чужими душами, чтобы помогать другим. Предположим, у старика заболели коленные суставы. Что в таком случае могу сделать я, простой лекарь? Назначу ему мазь и посоветую побольше отдыхать. Конечно же, это поможет, но лишь на время. Позже, боль вернётся и начнутся осложнения, с этого момента лекарства смогут лишь облегчить состояние пациента, но никак его не улучшить. Со временем, в лучшем случае, он сможет передвигаться лишь с помощью трости, а, в худшем, перейдёт на сидяче-лежачий образ жизни. Конечно, я всё равно принесу пользу, и сделаю всё, что в моих силах, зато маг-целитель может направить потоки души пациента так, что они будут постоянно поддерживать суставы в приемлемом состоянии, исцеляя и обновляя их, используя при этом ту небольшую магическую энергию, которую пациент иначе в жизни больше вообще никак бы не использовал!

– Ой, что-то в животе забурчало, смахивает на несварение. – Наигранно грубо, прерывисто, и с явным намёком прорычала Джил.

Второй раз повторять не пришлось:

– В общем, наблюдая, насколько лучше учитель справляется с теми же задачами при помощи магии, чем когда-либо буду справляться я с помощью трав, микстур, и скальпеля, я захотел стать магом-целителем. – Кель хлебнул водички. – Так как мы с Дон’Алланом работаем на альтруистических началах, и принимаем золото в качестве оплаты лишь в самых исключительных случаях, а моя мама, хоть и достаточно обеспеченная, но всё же простая швея – для меня не существовало никакой явной возможности попасть в гильдию магов. Да даже если бы учитель мне и платил – мне пришлось бы копить совсем долго, ибо обучение в гильдии стоит столько, сколько обыкновенный лекарь, вроде меня, разве что, к глубокой старости заработает. А так как сами по себе никакие способности к магии у меня не проявились, я понял, что не имею к ней предрасположенности, и мне предстояло пройти по сложному пути, если я хотел чего-то добиться на данном поприще. Поэтому я попросил Дон’Аллана помочь мне самостоятельно провести ритуал открытия врат души. Я помнил, что когда-то он мне рассказывал, что обнаружил и развил свои способности самостоятельно, а следовательно, он мог бы помочь с этим и мне. Но когда я его об этом попросил, он долго и пристально смотрел на меня, и, в конце концов, ответил, что, – тут Кель специально сделал паузу, чтобы доесть бутерброд, и, таким способом потянуть время, украдкой подглядывая, как реагирует Джил на его рассказ. Та выглядела достаточно заинтригованной, что немало его порадовало, – что он ничего не чувствует.

– И что это означало? Что ему нравятся только девочки? – Съязвила Джил, иронично оскалившись. Она уже закончила с одним яйцом и принялась очищать второе.

Кель в ответ лишь устало вздохнул, сделал себе ещё один бутерброд, и продолжил:

– А то и значит, что совершенно ничего – оказалось, что врата моей души заперты настолько глухо, что поди найди второго такого же «везунчика». Дон’Аллан сказал, что бесполезно пытаться открыть их самому, если ты настолько неспособен к магии, как я, и что, в любом случае, помочь мне способен только ритуал, но у него никак не вышло бы провести его в одиночку. Честно сказать, тогда я разозлился, как никогда прежде, и не сразу ему поверил. Я подумал, что он просто не хотел учить меня магии, потому что испугался, что я с лёгкостью его превзойду. Тогда я ещё и не подозревал, как по-идиотски себя повёл. Я начал изучать любые материалы, посвященные самостоятельному раскрытию потенциала собственной души. – Кель настолько увлёкся рассказом, что даже не притронулся к бутерброду. – Кажется, я прочитал около пяти книг на эту тему, я выполнял все упражнения, следовал всем советами и методикам, которые там описали, я тратил всё своё свободное время на это, и знаешь, что? – На мгновение артистка перестала жевать, и подняла на лекаря заинтересованный взгляд. А тот отчеканил. – Ни-че-го. Просто абсолютное ничего. Как бы я ни пытался – я не смог почувствовать, как струиться и течёт мана за моими вратами, – он глотнул из фляги, – я не смог ощутить даже то небольшое количество энергии, которое просачивается сквозь завесу врат, проходит через тело, и рассеивается в никуда, как у всех нормальных людей. – Кель сделал ещё глоток из фляги. – И тогда я решил, во что бы то ни стало, любыми возможными способами попасть в гильдию, чтобы там пройти обряд, и стать, наконец, полноценным целителем. Ведь за деньги магом может стать кто угодно. Любой остолоп, будь он хоть столь же твердолобым, как этот пень. – Кель постучал костяшками пальцев по столу.