Чтение онлайн

Мысли в голове Кейты завертелись с бешеной скоростью. В их краях было лишь одно такое место, известное всем шаманам, где можно было захоронить иноземцев. Нейтральная земля, место, где встречаются духи двух миров. Скалы Плачущей Верблюдицы! Если все ее догадки верны, Инсин и Старейшины сейчас там. Но как давно они ушли? Час назад, два? Этого она не знала, но очень боялась опоздать. Боялась, что пока она будет добираться туда пешком через ночной лес, ритуал закончится. Старейшины вернутся в родной айыл, а он… он вернется к себе домой. В очередной раз исчезнет из ее жизни так же внезапно, как и появился. И Кейта не сможет… «не сможет» что? Выразить благодарность? Задать вопросы? Просто посмотреть ему в глаза еще раз? Девушка сама не находила ответ, но мысль о том, что она может его больше не увидеть, была невыносимой.

Ее взгляд метнулся по опустевшему пространству у частокола. И там, в лунном свете, она увидела его. Белоснежный, как первый снег, с длинной, серебристой гривой стоял привязанным конь. Он был выше и грациознее низкорослых, выносливых лошадок, встречавшихся Кейте ранее. Настоящий степной аргамак. Конь стоял спокойно, но в его позе чувствовалась скрытая мощь и благородство. Удаганка никогда в жизни не сидела на коне, в их лесном айыле в этом не было нужды. Все шаманы племени всегда передвигались пешком, бесшумно, по известным лишь им тропам. Лошадь была для нее таким же чуждым существом, как и ее хозяин, определить которого не составило труда. Да и брать чужого коня без спроса — это было почти воровством. Но другого выхода Кейта сейчас не видела.

Она медленно, стараясь не делать резких движений, подошла к нему. Конь поднял голову и посмотрел на нее своими большими, умными глазами. Аргамак не захрапел, не попятился, он лишь просто смотрел на девушку, оценивая. Кейта протянула руку, не пытаясь его погладить, а просто показывая, что у нее нет оружия и злых намерений.

— Привет, красавец, — прошептала она, и ее голос был мягким и ласковым, как когда она разговаривала с духами. — Я не причиню тебе вреда.

Девушка сделала еще шаг. Конь стоял неподвижно, лишь прядая ушами, улавливая каждое ее слово и движение.

— Твой хозяин… он мне сейчас нужен. Очень. А я боюсь опоздать.

Кейта подошла совсем близко и осторожно коснулась ладонью бархатной морды. Конь не отпрянул, наоборот, он доверчиво ткнулся ей в ладонь, словно узнавая в ней что-то знакомое. Что-то от своего хозяина. Арион чувствовал ту невидимую связь, что протянулась между его всадником и этой странной лесной девушкой.

— Пожалуйста, — продолжала шептать она, поглаживая его по шее. — Отвези меня к нему. Ты ведь знаешь дорогу.

Девушка отвязала поводья. Теперь ей предстояло самое сложное — взобраться на него. Она видела, как это делают степняки в ее пророческих снах: легко, одним движением. Кейта же неуклюже поставила ногу в стремя, ухватилась за луку седла и, собрав все силы, попыталась закинуть вторую ногу. Получилось неловко, почти комично, но она все-таки оказалась в седле. Новоявленная всадница взяла в руки поводья, не совсем понимая, что с ними делать.

— Веди меня к своему хозяину, — она не приказала, лишь вежливо, от всего сердца попросила. И умный конь, словно без труда поняв ее слова, тихо заржал, развернулся и плавно, но быстро понес Кейту прочь от айыла, в темноту ночного леса. Тень девушки на белоснежном коне быстро замелькала в лесных декорациях, залитых лунным светом. Деревья проносились мимо, ветер свистел в ушах. Удаганка вцепилась в гриву, доверяя свою жизнь и свою судьбу этому благородному животному, которое везло ее навстречу тому, кого она боялась и желала увидеть больше всего на свете. Она мчалась сквозь ночь, и ее сердце билось в такт стуку копыт. В такт имени, которое она сейчас даже произносить вслух страшилась.

Арион нес молодую шаманку через лес с невероятной скоростью и грацией, выбирая путь там, где, казалось, его не было вовсе. Кейта лишь крепко держалась, доверяясь чутью животного. И вот, спустя какое-то время, которое показалось ей одновременно и вечностью, и одним мгновением, до ее чуткого обоняния донесся знакомый запах. Терпкий, смолистый аромат горящего можжевельника, смешанный со сладковатым, дурманящим запахом погребальных трав и холодным, каменным духом скал. Она была близко. Ее интуиция не подвела!

Конь замедлил ход, и Кейта спешилась, привязав поводья к ветке орешника. Дальше она пошла пешком, бесшумно, как рысь. Девушка вышла на край лощины — недалеко от того самого места, где всего сутки назад произошла первая роковая встреча. Но сейчас оно было преображено. В центре, там, где не так давно сражались Ветер и Корень, горел большой, ровный костер. Его пламя взмывало высоко в ночное небо, освещая склоны скал и лица собравшихся. Этой ночью место битвы стало местом последнего прощания. Небольшая группа людей стояла полукругом у огня. Впереди, на двух специально сооруженных деревянных помостах, лежали два тела, с головы до ног укрытые белоснежными саванами. Старейшины — Ойгон, Эрдэни и Содор — стояли молча, их лица были торжественны и печальны. Сегодня они были не врагами степняков, а жрецами, исполняющими священный долг.

Сам ритуал проводила Илин. «Вот, значит, за какими „закатными травами“ она ходила!». Старая целительница медленно обходила помосты, окуривая тела дымом из глиняной плошки и нараспев читая древние молитвы — просьбы к духам-проводникам осветить путь душам усопших и проводить их в Верхний мир без препятствий.

А напротив помостов, ближе всех к огню, стоял Инсин. На нем был не походный дээл, а белая, траурная одежда. Его волосы были распущены и ниспадали на плечи, что у степняков было знаком глубокого траура. Юноша стоял, выпрямив спину, и смотрел на два печальных силуэта, и в его фигуре было столько горя и столько достоинства, что у Кейты перехватило дыхание. Сын Степи прощался. Прощался со своей сестрой Аяной и с храбрым воином Темуджином, который любил ее до самой смерти. Шаманы исполнили свое обещание — они хоронили врагов с почестями, достойными героев. Старейшины читали над ними те же молитвы, что читали бы над своими павшими братьями и сестрами.

Кейта стояла в тени, не решаясь выйти. Она была лишней на этой церемонии скорби, да и прервать такой священный процесс она не имела права. Но и уйти девушка не могла. Она смотрела на Инсина, на то, как отблески погребального костра играют на его лице, подчеркивая острые скулы и линию подбородка. Кейта видела, как плотно сжаты его губы, как напряжены плечи. Все его существо, казалось, было одной сплошной, кровоточащей раной.

Старая Илин закончила свои молитвы и взяла в руки два маленьких, вырезанных из дерева символа — сокола для Темуджина и лань для Аяны. Это были их духи-проводники. Она подошла к Инсину и протянула резные фигурки ему.

— Теперь твой черед, Сын Степи, — тихо сказала она. — Простись с ними. Скажи последние слова, чтобы их души ушли спокойно.

Инсин вежливо кивнул и подошел к помостам, сначала к одному, потом к другому. Он что-то шептал, и хоть Кейта не могла разобрать слов, она видела, как дрогнули его плечи. Возле одного из помостов он задержался заметно дольше. Затем юноша выпрямился, подошел к костру и бросил фигурки в самое сердце пламени. Дерево мгновенно вспыхнуло, и на мгновение в огне, как ей показалось, мелькнули силуэты летящего сокола и бегущей лани, уносящихся вместе в звездное небо. Ритуал был окончен, а души были отпущены. Теперь оставалось лишь предать тела земле.

Целительница племени, его сегодняшний гость и еще трое крепких воинов из отряда Инсина, взявшись за края погребальных носилок, медленно двинулись в сторону от костра. Туда, где в темноте угадывалась свежевырытая земля для кургана. Старейшины остались у огня, провожая процессию взглядами. Ритуал был завершен, а значит, настал ее выход! Кейта смотрела вслед уходящим от эпицентра мероприятия, и ее сердце колотилось, как пойманная птица. Она не могла просто так выйти и броситься к Инсину. Что она ему скажет? « Привет, а я тут за тебя волновалась»? Глупо. Да просто невозможно! Ей нужен был предлог, причина. И она выбрала свою, странную, но проверенную тактику — нападение для привлечения внимания. А затем выбрала и «козла отпущения».