Чтение онлайн

— Здравствуй, Игорь.

— С приездом, Семен Кузьмич!

— Что, председателя нет?

— Отсутствует, товарищ генерал.

— Где?

— Не могу знать.

— То есть его не было с самого утра?

— Точно не знаю, Семен Кузьмич, но могу выяснить.

— Так выясни! — рявкнул Цвигун. — И побыстрее! Впрочем, нет. Отставить!

Откинувшись в кресле, Цвигун еще раз, уже автоматически, пригладил волосы и намертво сцепил толстые крепкие пальцы на своем могучем затылке. «Что, черт возьми, происходит? — думал Цвигун, бессмысленно раскатывая граненый синий карандаш по матовой поверхности письменного стола. — Неужели он начал?..»

Часы на стене показывали пять минут одиннадцатого.

Расцепив пальцы на затылке, Цвигун резко встал и, пройдя через приемную, направился к служебному лифту. Поднявшись на шестой этаж, он проследовал по толстой ковровой дорожке в самый конец длинного коридора и толкнул выложенную узорчатыми деревянными планками дверь с массивной бронзовой табличкой: «Цинев Г.К. Первый заместитель председателя КГБ СССР».

В просторной приемной, торцевую стену которой заменяли два огромных окна с видом на площадь Дзержинского, находился только адъютант Цинева — моложавый майор с совершенно седыми висками, с кем-то разговаривавший по городскому телефону. Увидев вошедшего Цвигуна, майор тут же дал отбой, вскочил с места и вытянулся.

— У себя? — пробурчал Цвигун.

— Так точно, товарищ генерал!

— Один?

— Так точно, товарищ генерал!

Цвигун кивнул и исчез за обитыми толстым дерматином двойными дверями кабинета.

Рабочий кабинет Георгия Цинева заметно уступал по площади цвигунскому, но был более уютным, каким-то располагающим. Цинев не выносил яркий свет, старался вообще не бывать на солнце, постоянно носил очки с тонированными стеклами и предпочитал полумрак. Темнозеленые шелковые гардины на огромных окнах были опущены почти до пола, в подвешенной строго по центру кабинета старинной хрустальной люстре, под которой, вполне возможно, вышагивал в раздумьях еще Феликс Дзержинский, не горело ни одной лампочки. Единственный свет в кабинете излучала бронзовая, «сталинская» настольная лампа под широким зеленым абажуром по левую руку от хозяина кабинета. Сам генерал Цинев — невысокий мужчина с твердыми складками у опущенных уголков губ, средних размеров невысоким морщинистым лбом и круглыми, как у филина, темными глазами бесстрастно смотрел на вошедшего Цвигуна, никак не выражая своего отношения к столь раннему визиту коллеги.

— Все пишешь? — буркнул Цвигун, усаживаясь к приставному столику.

— Ты когда приехал? — вопросом на вопрос ответил Цинев.

— Вчера ночью.

— Ну, как дела?

— Где Андропов?

— В Будапеште.

— Где? — на какую-то секунду Цвигун почувствовал, как слегка, совсем незаметно, разжались стальные обручи тревоги, сжимавшие сердце в последние десять минут.

— Ты чего, Сеня, не выспался? — лицо Цинева сохраняло бесстрастное выражение. Он слишком давно и хорошо знал этого грузного, напористого человека, чтобы реагировать на его эмоциональные всплески.

— Что он делает в Будапеште?

— Не доложил.

— Жора! — Цвигун, набычившись, буравил хозяина кабинета тяжелым взглядом.

— Насколько я слышал, какая-то личная просьба Кадара.

— Просьба кому?

— Брежневу. Кадар разговаривал с ним по телефону три минуты.

— Разговор прослушивался?

— Естественно, — Цинев недоуменно пожал плечами.

— Пленка у тебя?

— Пока нет еще.

— Почему?

— А к чему такая спешка? Успеется.

— Ты что, — взвился Цвигун, — ни хрена не понимаешь?!

— Успокойся, Сеня! — Голос Цинева стал мягким, как ватное одеяло. — Если я стану прослушивать все разговоры хозяина с этими соцстрановскими мудаками, у меня не останется времени, чтобы заниматься РЕАЛЬНЫМИ делами.

— Ты уверен, что никакой связи с нашей проблемой?

— В огороде бузина, в Киеве дядька! — Цинев еще раз пожал плечами. — Ну, подумай, Сеня: где Кадар, где Челябинск! Скорее всего, какие-то внутренние вопросы безопасности. Возможно, дело в этом интригане Мольнаре, и Кадар решил проконсультироваться со своим старым дружком и покровителем. Ты же помнишь, Сеня, в пятьдесят шестом наш председатель ходил за Кадаром даже в туалет — так оберегал! Старые приятели, одним словом…

— И Брежнев согласился его отпустить?

— Как видишь.

— Когда он вылетел?

— Думаю, только что… — Цинев посмотрел на настенные часы. — Во всяком случае, из конторы он выехал в 8.15.

— С кем?

— Три машины сопровождения и Воронцов.

— На сколько?

— Думаю, день-два, не больше. Если хочешь знать точно, то надо прослушать запись разговора. — Цинев как-то по-мальчишески шмыгнул носом и спросил: — А что, собственно, происходит, Сеня?

— Пару минут назад я потребовал к себе Тополева, но получил отказ: председатель запретил. Теперь для того, чтобы побеседовать с подследственным Матвеем Тополевым, надо получить устное распоряжение Андропова.

— И это все? — хмыкнул Цинев.

— А что, мало?

— Зачем он тебе, Семен Кузьмич? — Цинев откинулся в кресле. — После того как пленка нашего с ним разговора лежит в сейфе и еще в паре-тройке надежных мест, Тополев тебе не нужен вообще.

— Всплыли кое-какие детали, — пробормотал Цвигун и поморщился. — Уточнить надо.

— Ну что ж, придется обойтись без них.

— Знаешь, не нравится мне эта поездка. И это распоряжение насчет Тополева…

— Я не вижу никакой связи, Сеня.

— Я тоже не вижу, — пробормотал Цвигун. — Но я ее чувствую. Понимаешь, приятель, жопой чувствую! Если Андропов дает такое распоряжение, следовательно, ему уже известно о твоей беседе с Тополевым. Тем более, если учесть, что вчера председатель вызывал его в свой кабинет и имел с ним беседу. Правда, недолгую, минут на десять.

— Откуда ты знаешь?

— Сорока на хвосте принесла! — огрызнулся Цвигун. — Ну, так как, логично?

— Допустим, — Цинев поджал губы.

— С одной стороны, этот запрет понятен: председатель не хочет, чтобы из его незадачливого помощничка вытрясли еще какие-то детали, до которых ты не докопался. Но с другой, зачем в таком случае оставлять этого мудака Тополева в живых? Не проще сыпануть ему чего-нибудь в чай и успокоить на веки вечные?

— Наверное, рисковать не хочет, — не очень уверенно предположил Цинев.

— О каком риске ты толкуешь, Жора?! — Цвигун резко встал и начал мерить кабинет широкими шагами. — Речь ведь о его голове идет, ни больше ни меньше! Да и какой там риск — убрать собственного сотрудника, выпотрошенного ЦРУ и отработанного полностью, без остатка? С тобой Андропов разговаривал?

— Пока нет.

— Вот видишь! Следовательно, он знает, что отныне два его ненаглядных зама в курсе всей этой латиноамериканской заварушки. А поскольку в особой любви к себе, Жора, он нас давно уже не подозревает, то, стало быть, первое, что ему необходимо было сделать, — закопать на три метра в землю эту интеллектуальную мразь, которая станет раскрывать свой поганый рот всякий раз, как его станут бить по яйцам. А он что делает, паскудина? Он вновь сажает парня под замок и при этом официально предупреждает, что доступ к телу пока еще живого Тополева строго ограничен. И тут же отбывает в Будапешт. Тебя этот порядок ходов ни на какие размышления не наводит, генерал Цинев?