Чтение онлайн

— Оставим эти вопросы господу Богу, под которым все мы ходим.

— А если то, о чем вы только что говорили, произойдет после очередных выборов в ВАШЕЙ стране? Если к власти придет другой президент, придерживающийся иных позиций?

— Сэр, — Генри Оушен резко вскинул голову. — Представляя в этой беседе президента США, я обращаюсь к вам от имени народа моей страны. Как вам должно быть известно, господин Андропов, в протоколе обращения к президенту отсутствует фамилия. Мы говорим просто: «Господин президент». И все.

— Дайте мне этот документ…

В течение последних пятнадцати минут Оушен во второй раз совершил процедуру с портфелем, подошел к Андропову и положил перед ним один-единственный лист бумаги. Окинув обязательство коротким взглядом, Андропов поднял голову. На его тяжелом, в резких складках, лице застыл немой вопрос.

— Что-то не так? — нахмурился Оушен.

— Если я не стану генсеком, это обязательство ничего не стоит?

— Совершенно верно, господин Андропов. — Кивнул Оушен. — Что вас, собственно, смущает?

— Я — профессиональный политик с тридцатилетним стажем, — глядя куда-то в сторону, мимо Оушена, тихо произнес Андропов. — И хорошо усвоил истину: в политике, господин Оушен, нет места благородству. Это противоестественно…

— Согласен, — кивнул американец. — Рано или поздно за все приходится платить.

— Так чем же придется заплатить мне?

— Памятью, господин Андропов, — твердо ответил Оушен. — Памятью о вас…

— Я не понимаю, — Андропов сконцентрировал наконец тяжелый взгляд на американце и коротким тычком указательного пальца поправил очки на переносице. — Я вас не понимаю!

— Рано или поздно, уже после нашей с вами смерти, этот документ или его устное изложение перестанет быть тайной. В этом и заключается главный риск, ваша единственная плата, господин Андропов. Потомки либо проклянут вас, либо назовут своим спасителем. Лично я верю во второе…

Андропов молча кивнул, обеими руками пригладил редкие волосы, затем засунул руку во внутренний карман двубортного синего пиджака, достал массивный «Паркер» с открытым золотым пером и, на секунду прикрыв блеклые голубые глаза, размашисто подписался.

Ни слова не говоря, Оушен протянул Андропову руку. Председатель КГБ медленно встал и пожал ее.

— Вам пора возвращаться, господин Андропов, — Оушен даже не притронулся к подписанной бумаге. Она так и лежала на полированной поверхности стола, как белый флаг капитуляции. — Мне бы хотелось сказать вам еще кое-что… Первое: постарайтесь не предпринимать ВИДИМЫХ контрмер против Цвигуна — им займемся мы, господин Андропов. Люди, которые с этой секунды будут активно задействованы в дезавуации вашего первого заместителя, не являются гражданами США. По условиям, которые поставил президент моей страны, ни один американец не имеет права и, стало быть, не будет участвовать в этой операции.

— Разумно, — кивнул головой Андропов. — О ком идет речь?

— Вы знаете этих людей, господин Андропов. Я не стану посвящать вас в детали операции, которая не имеет к вам ни малейшего отношения. Правда, должен сделать оговорку: ваше имя и карьерные притязания будут играть в этой операции роль символической морковки для кролика…

— Понимаю… — Андропов сложил толстые губы «сердечком», словно пробовал на вкус конфету. — Что требуется от меня лично?

— Безопасность этих людей — их личная проблема. Перед ними поставлена задача — выманить Цвигуна на такое поле, где этому господину будет очень трудно заниматься чужими проблемами. Но в случае, если эти люди каким-то образом окажутся в поле зрения ВАШИХ подчиненных, господин Андропов, знайте, пожалуйста: де- юре они выполняют наше задание, но де-факто — работают на вас. А точнее, — за вас…

— Они об этом знают?

— Они знают ровно столько, сколько им положено знать. В конце концов, речь идет о простых исполнителях. А простые исполнители, как вам наверняка известно, никогда не посвящаются в стратегическую цель операции. Есть тут, правда, существенный нюанс: эти люди работают, можно сказать, на чистой идее, за право вернуться домой, на родину, которое можете предоставить им только вы, господин Андропов.

— Мне кажется, я догадываюсь, о ком именно вы говорите…

— Тем не менее, чтобы исключить случайности, я назову их имена. Речь идет о заочно приговоренном к расстрелу за предательство подполковнике КГБ Викторе Мишине и сотруднице одной из московских газет Валентине Мальцевой.

— Старые знакомые, — пробормотал себе под нос Андропов и неожиданно широко улыбнулся. — Я вас понял. С завтрашнего утра они перестанут быть объектами преследования…

— Преследования КГБ, — уточнил Оушен.

— Другие спецслужбы я не курирую, — глядя в глаза американца, тихо сказал Андропов.

— Я рад, что мы с вами понимаем друг друга.

— Последний вопрос: в случае, если судьба сведет нас в несколько… иной обстановке, не попаду ли я в неловкое положение, обратившись к вам по имени Генри Оушен?

— Вы никогда не попадете в неловкое положение, сэр, — улыбнулся американец. В этот момент на лицо посланника президента США упал яркий сноп света, и Андропов впервые увидел, что его собеседник очень стар, что ему далеко за семьдесят. — В следующий раз мы можем встретиться — в случае, если я доживу, конечно, — только когда вы станете самым большим человеком в Кремле. Следовательно, по протоколу вам меня представят…

Март 1978 года

Самолет авиакомпании «SAS», совершавший регулярный рейс по маршруту Бонн-Копенгаген, приземлился на полосе номер 4 международного аэропорта столицы Дании точно по расписанию — в 11.10 по местному времени.

Витяня Мишин, облаченный в элегантный черный плащ с небрежно поднятым воротником, по-ковбойски сдвинутую к переносице широкополую черную шляпу, с дорожным саквояжем в правой руке, сдержано кивнул миленькой стюардессе, провожавшей пассажиров «Боинга» у выхода из самолета, и уверенной походкой преуспевающего бизнесмена, прилетевшего в датскую столицу по важным делам, проследовал через телескопический трап в выложенный розовым мрамором зал таможенного досмотра.

…Чисто символически пробежав пальцами по содержанию объемистого светло-коричневого саквояжа из добротной свиной кожи, невысокого роста усатый таможенник в эффектном синем мундире с золотыми позументами извлек довольно увесистую книгу в яркой суперобложке. Это было немецкое издание романа Уильяма Манчестера «Убийство президента Кеннеди».

— Ваша? — поинтересовался датчанин по-немецки, небрежно перелистывая книгу и не отрывая цепкий взгляд от пассажира.

— Моя.

— Вас интересует эта тема?