Чтение онлайн

— Это четвертый. Объекта нигде нет!

— Проверьте шестой вагон!

— Уже проверили. Пусто.

— Да вы что, заснули?! — Дов уже приближался к шестому вагону. — Он же не мог раствориться в воздухе!

— Первый, это третий. Здесь полно народу… Будто на Пэлл-Мэлл… Не исключено, что его вырубили и протащили через шестой вагон… Скорее всего, к хвосту состава…

— Сколько до отправления поезда?

— Какие-то секунды. Что делать, первый?

— На перроне остаются второй и шестой, — негромко распорядился Дов. — Остальным — в поезд! Немедленно!.. Второй и шестой, если обнаружите что-нибудь, ничего не предпринимать! Только проследить. Встречаемся, как условлено. В течение ближайших двух часов связью пользоваться только в экстренных случаях. Конец связи!..

В этот момент поезд тронулся…

Лариса Петровна Ванюхина сидела у окна в двухместном купе тринадцатого вагона скорого поезда Лондон — Эдинбург, рассеяно пробегая взглядом набранные плотным шрифтом страницы утреннего выпуска «Таймс». Когда дверь в купе с шумом отъехала и в проеме появился Колесников, четвертый номер в группе «Дым» даже не подняла голову.

Специальный курьер ГРУ молча сел напротив, тяжело откинулся на кресло с удобным подголовником и меланхолично посмотрел в окно на проносящиеся в молочных апрельских сумерках тусклые огоньки на фасадах одноэтажных домиков с красными черепичными крышами.

— Вам нравится Англия? — спросила Ванюхина, не отрываясь от газеты.

— Только те места, которые напоминают Подмосковье.

— Вы хорошо поработали. Профессионально.

— Ничего особенного, — пожал плечами Колесников. — Не в первый раз…

— Все в порядке?

— Пока, вроде, да.

— За ним следили?

— Я не заметил. Да и времени особенно не было.

— Как люди?

— Все на своих местах.

— Где он?

— Через купе от вас.

— Что проводник?

— Я же говорил вам вчера: он открывает двери купе только при появлении пассажиров. А в это купе никто не сядет до самого Эдинбурга.

— Так долго не потребуется, — пробормотала Ванюхина, перелистывая газету.

— Ничего, запас во времени не повредит.

— Дверь открыли отмычкой?

— Какая разница, чем? — пожал плечами Колесников. — Главное, что открыли без шума и свидетелей.

— Уверены?

— Иначе бы не говорил.

— Куда вы его засунули?

— Багажная полка, над входом. Даже если проводник, в случае чего непредвиденного откроет купе, он увидит только пустые сидения… Все нормально, можете не беспокоиться.

— Как долго будет действовать наркотик?

— Как минимум, два с половиной часа. Может быть, три. Впрочем, с этим бугаем вряд ли…

— Это слишком много! — подбородок Ванюхиной недовольно дернулся.

— Его можно привести в чувство в любое время. Скажите только когда.

— Хорошо, — кивнула Ванюхина. — Скажу.

— Что теперь?

— Прочешите весь состав — от головы до хвоста. Постарайтесь сделать это, не привлекая к себе внимание… Я все-таки не думаю, что Мишин был один — уж слишком все просто получилось… Так не бывает… При малейшем подозрении действуйте решительно. Никаких сантиментов или наводящих вопросов. За перестраховку винить никто не станет. Только чисто. Вы меня поняли?

— Так точно, — хмуро кивнул Колесников.

— Когда следующая остановка поезда?

— Два полустанка по тридцать секунд не в счет. Стало быть, Нотингем. Прибываем через… — Колесников взглянул на наручные часы, — четыре часа пятьдесят минут. Эти поезда обычно не опаздывают. В Нотингеме простоим тринадцать минут. Следующая остановка через два часа в Шеффилде…

— Все должно быть закончено до Нотингема, — властно распорядилась Ванюхина. — Выходим там. Либо с ним, либо… без него. В зависимости от обстоятельств. Все люди на местах?

— Радиосвязь отключена, как вы приказали. Работаем только на внутренней.

— Охрана вагона?

— В соответствии с планом.

— Никому не спать. Держите в резерве два эти полустанка по тридцать секунд — может быть, сгодятся. Идеально — уложиться в полтора — максимум два часа. Нотингем слишком большой город, да и стоянка легко просчитывается…

— Все зависит от вас?

— За меня не беспокойтесь… — Тонкие губы Ванюхиной тронула легкая улыбка. — Сколько сейчас на ваших?

— 21.07.

— Ровно в 22.00 откройте дверь в купе, дождитесь, пока я не зайду вовнутрь. Потом зайдете в купе сами, поможете мне стащить его вниз, после чего выйдите и закроете дверь снаружи.

— Понятно, — кивнул Колесников.

— Как вы собирались приводить его в чувство?

— С помощью этого, — курьер протянул Ванюхиной раскрытую пластмассовую коробочку с шприцом, наполовину заполненным красноватой жидкостью.

— Дайте мне.

— Вводить внутривенно и не очень быстро.

— Когда это начинает действовать?

— Максимум через минуту.

— Вы его обыскивали?

— Конечно!

— Оружие было?

— Два люгера. Один с глушителем. Четыре запасные обоймы. Ну, там еще парочка причиндалов…

— Понятно… Все сигналы — стуком в дверь, как и договаривались. А теперь идите. И будьте осторожны…

Апрель 1978 года

…Уолш молча наблюдал, как изящно, словно вытирая пыль с бесценных полотен, Паулина моет посуду, и вяло попыхивал сигарой.

— Холостяцкий быт так тебя и не исправил, — не отрываясь от мойки, сказала Паулина.

— Ты права, дорогая, ненавижу мытье посуды.

— Тогда найми служанку.

— Посторонних я тоже ненавижу.

— И ты нашел выход — не мыть ее вообще, — усмехнулась Паулина.

— Я посчитал, Паулина: в этом доме я бываю в среднем два-три раза в месяц. Дешевле обходится сразу же после обеда сунуть всю посуду вместе с скатертью в мусорное ведро и в следующий раз купить новую, чем корчиться над этой проклятой раковиной и травить кожу мерзкой жидкостью для мытья посуды.