Чтение онлайн

Даже если вы смотрели «Бунтаря без причины», вы, быть может, не помните парня в странной шляпе, а многие юные поп-фанаты, смотревшие MTV в 1991 году, вероятно, вообще ничего не знали о фильме, поэтому так неожидан педантизм Вюрницера в воссоздании исходного материала – со вниманием к деталям, какое свойственно пародиям, только без юмора. В то же время режиссер отказался от многих основополагающих элементов фильма. В клипе напрочь отсутствуют звучавшие в оригинале обертона эдипова комплекса [133] , появившиеся якобы после того, как режиссер фильма Николас Рэй застукал собственного сына в постели своей второй жены Глории Грэм. В версии «Бунтаря» Полы Абдул нет персонажа Сэла Минео, опущена сцена, где Вуд, Дин и Платон – Сэл Минео, влюбленный в героя Дина, – прячутся вместе в старом особняке, ненадолго превратившись в подобие семьи, оно же любовный треугольник; они мечтают в темноте, что смогут изменить взрослый мир, пока не вынуждены признать невоплотимость этой фантазии в суровой действительности.

Однако настоящая проблема в том, что Киану слишком положителен, чтобы сыграть культово мятущегося Джима Старка. В экранизированных 50-х, сквозь которые явно проглядывают 90-е, ниспадающие на лицо волосы должны показаться верхом бунтарства; но при этом Киану исключительно мил, от него не исходит никакой опасности, ни на секунду невозможно поверить, будто он способен представлять какую-то угрозу для себя или для Абдул. В начальных титрах «Бунтаря» Дин ложится в канаву на живот, рассматривая заводную обезьянку, а потом сооружает ей кроватку из мусора, словно эта игрушка – воплощение всего того в нем, что не способен взрастить взрослый мир. А в воссозданной сцене с выброшенной обезьянкой в клипе «Rush Rush» Киану смотрит на игрушку так, словно не может поверить своим глазам, что нашел такую классную обезьянку.

Поэтому он Джеймс Дин, который идеально смотрелся бы на страницах любимого молодежного журнала Лизы Симпсон «Безобидные мальчики». Многие молодые актеры того времени мог ли бы лучше воплотить страдания и гнев Дина в этой роли.

Самый очевидный кандидат – партнер Киану по «Я люблю тебя до смерти» [134] и «Моему личному штату Айдахо» Ривер Феникс, который потом стал Джеймсом Дином своего поколения, уйдя из жизни молодым и оставив открытым вопрос о своем будущем творческом потенциале.

Разумеется, в ответ на вопрос о Дине в 1991 году Феникс сказал [135] , что ни разу не видел ни одного его фильма, предположив также, что в этот образ лучше бы вписался Брэд Питт, на тот момент новичок, только что сыгравший свою первую прорывную роль – автостопщика в «Тельме и Луизе». Клип «Rush Rush» в любом случае не выдержал бы саднящего экранного образа Феникса. В фильме речь шла о превращении социального аутсайдера в трагического героя; а в клипе требовался актер, способный сгладить острые углы этого образа, вновь превратить трагедию в фантазию. В начале 1991 года Киану – по крайней мере, некоторое время – подходил для этой задачи: он уже вполне прославился, чтобы примерить на себя образ легенды и наполнить его плюс-минус достоверным содержанием, и ему хватило ума в нем не задерживаться.

В фильме югославского режиссера Зорана Поповича «Борьба в Нью-Йорке» [137] запечатлены перформансы, поставленные в 1976 году участниками нью-йоркского отделения группы «Искусство и язык», объединения художников-концептуалистов из Великобритании. В одном из фрагментов фильма музыкант группы The Red Krayola Майо Томпсон стоит в углу вроде бы манхэттенского лофта, играет на электрооргане, и тут к микрофону выходит Кэтрин Бигелоу.

На ней джинсы, в них заправлена белая рубашка. Высокая, волосы разделены на прямой пробор. Напоминает Патти Смит в вариации Ральфа Лорена. Когда Томпсон и барабанщик Джесси Чемберлен достигают некоторого подобия грува, Бигелоу декламирует из блокнота: «Хватит притворяться. Почти вся власть и все влияние в мире искусства оказались в руках фашистов того или иного толка». Она читает пронзительно, с выражением, но беспрестанно переминается с ноги на ногу. В объектив как бы и не смотрит. Уголки ее губ выделывают что-то странное, будто она силится сдержать улыбку, – в себе она уверена больше, чем в этих репликах.

Бигелоу родом из Сан-Карлоса, южного пригорода Сан-Франциско. Она занималась живописью в Институте искусств Сан-Франциско и Музее Уитни; работала редактором в Semiotext(e); в Нью-Йорке сводила концы с концами, ремонтируя лофты вместе с другими начинающими художниками («Я занималась гипсокартоном, а Филип Гласс – канализацией» [138] , – расскажет она впоследствии), и сыграла небольшую роль в афрофутуристическом фантастическом фильме Лиззи Борден «Рожденные в огне» [139] . Камера впервые попала к ней в руки, когда она помогала Вито Аккончи, поэту, переквалифицировавшемуся в художника-перформансиста, в работе над инсталляцией; Бигелоу моментально втянулась и переключилась с живописи на режиссуру. Поступив в магистратуру Колумбийского университета на курс кинематографии, она начала смотреть кино всерьез и критически, впитывая все подряд, от кровавого ревизионистского вестерна Сэма Пекинпа «Дикая банда» до «В год тринадцати лун» Райнера Вернера Фассбиндера [140] .

В первом студенческом фильме Бигелоу «Подстава» [141] 1978 года двое парней двадцать минут метелят друг друга физически и вербально под деконструирующий действие закадровый комментарий профессоров Колумбийского университета Маршалла Блонски и Сильвера Лотринже. «Фильм заканчивается, – вспоминала потом Бигелоу, – словами Сильвера о том, что в шестидесятые ты видишь врага вовне – иными словами, в полицейском, в правительстве, в системе, – но все на самом деле совсем не так; фашизм очень коварен, и мы беспрестанно множим его сами» [142] . Эти размышления об одном из ключевых сюжетообразующих элементов боевика, рукопашной, подводят нас напрямую к более позднему повествовательному творчеству Бигелоу, в том числе к «На гребне волны», и не только потому, что одного из дерущихся парней в «Подставе» играет молодой Гари Бьюзи.

Художники, берущиеся за камеру, как правило, создают что-то интересное, но Бигелоу – художник, избравший в качестве своего инструмента особую подкатегорию кино – боевики. В интервью она не раз говорила: зрительские ожидания легко нарушить, если завлечь публику сюжетом, который разворачивается на хорошо знакомой жанровой почве. В ее первом игровом фильме «Без любви» [143] 1981 года изголодавшаяся по приключениям банда байкеров (главаря которой играет Уиллем Дефо, театральный актер, тоже дебютирующий в игровом кино) терроризирует маленький городок; это квазилинчевский неонуар, сокращающий дистанцию между эксплуатационными фильмами про байкеров вроде «Дикаря» и «Диких ангелов» и фетишистским использованием байкерской системы образов в «Восходе Скорпиона» [144] . Второй ее игровой фильм – «Почти стемнело» [145] о панках-вампирах – по мере развития действия принимает очертания вестерна. А первый мейнстримовый фильм – полицейская драма «Голубая сталь» [146] – переворачивает стандартный сюжет о серийном убийце, охотящемся на полицейского, подставив на роль копа женщину, Джейми Ли Кёртис. «Я ставила перед собой задачу сексуализировать револьвер», – в дальнейшем скажет Бигелоу о фильме, где в какой-то момент камера с вожделением скользит по смазанной поверхности револьвера 45-го калибра, словно по изгибам тела девушки Бонда [147] .

После «Голубой стали» Бигелоу и ее тогдашний муж Джеймс Кэмерон решают взяться за переработку сценария В. Питера Айлиффа об агенте ФБР, который осваивает серфинг, чтобы внедриться в банду серферов, чей основной источник дохода – ограбление банков. Сценарий Айлиффа назывался «Джонни Юта» («Johnny Utah») – по имени того самого парня из ФБР – и уже несколько лет пылился на полке. Когда Ридли Скотт едва не приступил к съемкам в 1986 году, претендентами на главную роль были Джонни Депп, Вэл Килмер, Чарли Шин и – что интригует и приводит в замешательство – Мэттью Бродерик. Но Бигелоу, когда приходит пора утверждать актера на роль Джонни в ее версии «На гребне волны», настаивает на Киану.

«У нас было совещание, – рассказывал Джеймс Кэмерон журналу Premiere в 2002 году [148] , – где руководители Fox говорили: „Киану Ривз в боевике? С чего вдруг? Из-за Билла и Теда?“ Они откровенно издевались. Но она настаивала, что он может сыграть главную роль в боевике… Я, честно говоря, этого не видел. Я поддерживал ее на совещании, но, выйдя оттуда, спрашивал: „C чего вдруг?“… Однако она поработала над его гардеробом, научила правильно ходить, заставила подкачаться. Она стала его олимпийским тренером. В знак признательности он должен раз в год отправлять ей бутылку шампанского».