Чтение онлайн

– В итоге, не костюм, не робот и не человек, – размышляет вслух Джон, рассматривая проект в окне дополнительной реальности. – Потребление энергии среднее. Взлом недоступен. Отсутствует потребность в использовании протекса. Однако, продолжение рода невозможно.

– Согласно статистике, крайне малый процент стражей оставляют потомство, – дополняет Арэн, – специфика работы не располагает к созданию семьи.

– Понимаю, – говорит капитан. – Считаю, что Цельнометаллический Странник, это перспективный проект, который найдет свое применение на службе военного космического флота Сайберии.

– Так и передам, – сообщает страж, кланяется и направляется к выходу.

– Арэн, – окликает его капитан.

– Да, Джон? – оборачивается на собеседника страж.

– Я собирался попросить вас об одолжении.

– Что я могу для вас сделать?

– Не столько для меня, – поправляет капитан, – сколько для моего сына, – говорит он и возвращается к иллюминатору.

– Объясните? – интересуется Арэн, подходя ближе и вставая за спиной Джона.

– Насколько вам известно, мой сын является результатом эксперимента генетической инженерии, – рассказывает капитан. – И, как вы, наверное, уже догадались, Высший Орелиэнус тоже об этом знает, – продолжает он, всматриваясь в грозовой горизонт. – Прежде, я не рассказывал подробностей по той причине, что в этом не было необходимости. Но теперь все иначе.

– О чем вы говорите?

– Мою жену звали Лорэн, – вспоминает капитан в то время, как светящийся шрам на его холодном лице заметно темнеет. – Она была из тех нежных, ласковых и заботливых женщин, которых очень просто любить, – вздыхает он, – и я любил.

Арэн бесшумно подходит ближе, не говоря ни слова.

Моего первого сына звали Дженсен, – продолжает капитан. – Его роды были тяжелыми, и мы с Лорэн едва не потеряли ребенка. Но Дженсен справился. Он родился бойцом, – с гордостью в голосе сообщает Джон. – Жизнь устроена интересным образом, тем более с учетом того, что в масштабах вселенной она является маловероятной. Для продолжения рода нужны двое, для развития рода нужны трое, для уничтожения родов достаточно одного. Вселенная подчиняется законам логики, но… ей неизвестно, что такое справедливость.

Страж согласно хранит молчание, с досадой сжимая челюсть.

– Много лет назад человечество покинуло свой родной дом и отправилось покорять космос, – говорит капитан. – Довольно скоро оно было наказано за свое любопытство и самоуверенность генетическим сбоем. Дети стали рождаться неполноценными. Большинство не переживало и дня. Несовершенные технологии не оставляли шансов на выживание, а новый дом был скрыт за бесконечной темнотой… – рассказывает Джон, наблюдая за горизонтом. – И все же, нам удалось это пережить. Мы не только нашли новый дом, но и смогли дать жизнь двум другим расам. В то время, как сами продолжаем вести ожесточенную борьбу со смертью, но… ей неизвестно, что такое справедливость.

Арэн задумчиво поднимает спрятанный за черной лентой взгляд на капитана.

– Лорэн хотела второго ребенка, а я хотел сделать ее счастливой, – признается Джон. – Но проблема врожденной неполноценности нашей расы и высокий риск летального исхода, как для нее, так и для ребенка, останавливали меня. В этот момент и появился Высший Орелиэнус. Он предложил руководству очередной проект своей расы в сфере генной инженерии. Молодые и перспективные офицеры могли принять участие. Мужчинам нужно было сдать свой генетический материал, который проходил специальную обработку, а затем вводился женщинам. Как минимум, результатом проекта должны были стать безопасные роды и совершенно здоровые дети, – Джон невольно роняет взгляд. – Я помню тот день, когда Лорэн услышала от меня об этой возможности. Впервые за долгое время ее глаза засияли снова… Я был обезоружен, – он вздергивает подбородок. – Я беспечно поверил в бесплатное счастье. Но наш суровый мир, это нержавеющие металлические скалы, о которые солеными волнами разбиваются стеклянные мечты.

Тяжелые облака сверкают электрическими вспышками.

– Эйдж родился полноценным, – продолжает Джон. – Это вызвало восторг не только у нас, но и у моего руководства. А также, у Высшего Орелиэнуса. Однако, в скором времени проект быстро свернули без объяснения причины. Я был слишком беззаботен, чтобы обращать на это внимание. И, тем не менее, внутренний голос начал шептать, что здесь что-то не так. Со временем, Эйдж стал привлекать к себе все больше внимания, и это начало вызывать определенные неудобства. Я решил, что ребенку лучше расти среди таких же детей, как и он сам. Я обратился к руководству с просьбой о переводе моего сына в специальную группу. Я был готов создать таковую, в случае ее отсутствия. Но руководство не поддержало моих стремлений. Тогда я попросил дать мне возможность проконсультироваться со специалистами или хотя бы поговорить с другими родителями таких же детей. Но и здесь руководство не пошло мне на встречу. Мой внутренний голос заговорил в полную силу… Будучи лейтенантом подразделения разведки арьергарда сайберианского флота, я быстро нашел других участников проекта самостоятельно, и так же быстро об этом пожалел… я узнал, что Эйдж является единственным в своем роде… Это означало, что в будущем он либо станет изгоем, либо предметом исследований. Но это было еще не все, – берет паузу капитан. – Мне удалось установить, что некоторые офицеры отказались принимать участие в проекте в последний момент, потому что узнали, что их гены будут смешаны с генами действующего противника расы сайбериан, с генами берсеркеров.

Арэн с силой сжимает челюсть.

– От нас скрыли, что наши жены должны будут растить детей, в том числе, и наших врагов, – выдыхает Джон. – Мало кто был готов заплатить такую цену… Я был. Ради нее.

Шрам на лице капитана разгорается изнутри.

– Однако, следующее, что я узнал окончательно отрезвило мой разум, – продолжает он. – Представители расы высших предложили этот проект руководству военного правительства нашей планеты, как бескорыстную помощь в знак уважения своих предков, помощь, которая, возможно, освободит нас от тяжелого недуга неполноценности. Риски были минимальны. Перспективы безграничны. Никто в здравом уме не отказался бы от такой возможности. И руководство не отказалось. Я понимаю их выбор. Но высшие преследовали собственные цели, – рассказывает капитан, – Мне удалось раздобыть сведения, подтверждающие теорию о том, что высшие собирались ставить на нас и наших детях опыты для определения возможности передачи гена берсеркера, отвечающего за сверх регенерацию. Эта природная способность берсеркеров давно не дает покоя ученым. Она позволяет обладателю не только регенерировать поврежденные участки тела в кратчайшие сроки, но наращивать необходимую для выживания в агрессивной среде мускулатуру и полностью обновлять организм, омолаживая его. Высшие, в отличие от нас, живут тысячелетиями, но, как и положено всем людям, им этого мало… Возможность передачи этого гена другой расе и возможность его освоения позволила бы вылечить наших детей от всех болезней, избавить расу от потребности в протексе, создать боевую единицу, способную дать отпор берсеркерам без использования кибернетических технологий, или, сделать высших богатыми и бессмертными. – говорит капитан. – За таким товаром выстроиться межгалактическая очередь. Ген, как панацея от всех болезней, кроме нищеты, станет товаром тысячелетия, и вскоре, его торговцы заработают достаточно средств, чтобы просто купить себе власть над людьми, что бездумно заменят одну патологию на другую.

Страж сжимает кулаки, едва сдерживая себя.

– И это будущее наступит завтра, если сегодня Лорэн и Эйдж будут счастливы, хотя бы один день, – вздыхает капитан. – Я обрек свою возлюбленную и нашего ребенка на жизнь в прекрасной иллюзии. В искусственной реальности, которая позволила им испытать самую качественную имитацию человеческих эмоций. Они были счастливы по-настоящему. Пусть и недолго, – добавляет Джон, роняя тяжелый взгляд. – Я обрек тем самым и себя на то, что однажды неизбежно увижу в их глазах слезы ненависти. Ведь я все это время знал, что, рано или поздно, эта иллюзия рассеется… Поэтому я оставил их и отправился на фронт. Кто бы мог подумать, что оба моих сына вырастут и отправятся за мной… Когда прибыл Дженсен, все было хорошо. Мы сразу нашли общий язык. Но, когда пришел Эйдж, я впервые столь сильно ощутил этот запах. От него веяло смертью, – Джон поворачивается к Арэну. – Следом за ним пришла новость о чуме, которая охватила всю планету Сайберия-81. Годами наши ученые пытались решить проблему неполноценности самостоятельно, но в один прекрасный момент им удалось создать препарат, способный на это. Несколько гениев этого поколения, включая выдающуюся в своем кругу личность, Гилтис Пауэр, продемонстрировали невероятные результаты своей работы и получили разрешение на проведение эксперимента над людьми. Эксперимент был санкционирован вышестоящим руководством, но в ходе его выполнения что-то пошло не так, и лекарство обратилось губительным вирусом, что вырвался из лаборатории, смешался с воздухом и распространился по всей планете. Вирус унес жизни огромного числа людей… Среди них была и Лорэн, – капитан делает глубокий вздох, а шрам на его лице раскаляется, словно металл. – Моя жена умерла в полном одиночестве, вдали от всех, кого так сильно любила, просто потому что я больше не мог позволить себе беззаботно наслаждаться таким коротким, искусственным, но от этого не менее настоящим счастьем.

Арэн сочувствующе опускает голову.

– Эйдж пожертвовал своими мечтами ради своей матери, – продолжает капитан, беря себя в руки. – Он покинул планету, выучился на лейтенанта и отправился за мной и братом, чтобы вернуть нас домой… Но не успел. Время иллюзий прошло, – капитан вздергивает подбородок параллельно полу. – На очередное задание оба моих сына выступили в составе одной группы. В ходе выполнения операции мы понесли потери. Это произошло по вине Эйджа. Он не следовал инструкциям, что свойственно молодым людям. Задача подразделения заключалась в том, чтобы занять уже зачищенную территорию. В случае столкновения с противником, было приказано открывать огонь на поражение. Эйдж столкнулся с берсеркером, но выстрелить не смог. Тогда противник лишил его товарища жизни, – капитан берет паузу. – Боль – лучшее средство формирования опыта. Поэтому молодых всегда строго наказывают за грубые ошибки, тем более, если они стоили кому-то жизни. Мне сделали выговор и поручили роль исполнителя. Моих сыновей заключили под стражу до вынесения приговора. По несчастливому стечению обстоятельств, Эйдж и Дженсен оказались в одном корпусе с захваченным берсеркером. Я пытался донести до руководства всю рискованность данной ситуации, но меня отказались слушать, – Джон глубоко вздыхает. – Уверен, вы помните, что произошло потом.

Арэн сдержанно кивает головой.

– Противник вырвался из клетки и напал сначала на охрану, а затем и на Дженсена, – продолжает капитан. – Услышав этот дикий рев берсеркера, увидев, как столь кровожадный враг бросился на брата, боящийся потерять кого-то еще из своих близких, Эйдж впервые трансформировался в берсеркера, – с трудом говорит Джон. – Чтобы победить врага, нужно стать им. И мой сын стал.

Арэн отводит взгляд в сторону.

– Он потерял контроль над собой и убил всех, кто был в зоне досягаемости, – Джон отворачивается к иллюминатору. – Всех, кто подавал признаки жизни. В том числе охранников и берсеркера. Дженсену крупно повезло, что от атаки противника он потерял сознание. Когда же он пришел в себя, Эйдж уже лежал без сознания, в своей естественной форме. Дженсен вынес Эйджа на улицу и скончался от полученных ран, продолжая держать младшего брата на своих руках.

Шрам на лице Джона тускнеет.

– Ни Дженсен, ни Лорэн так и не узнали страшной правды об Эйдже, – рассказывает капитан. – Сам Эйдж ничего не помнил, когда очнулся. И я решил воспользоваться этой возможностью, чтобы скрыть факт трансформации своего сына, – тяжело вздыхает Джон. – Все записи были либо повреждены, либо изменены. В рапорте было сказано, что это Дженсен одолел противника перед своей смертью и спас брата, который остался единственным выжившим. Эйдж хотел поговорить со мной, но я решил не вызывать ни у кого подозрений и сохранять дистанцию, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сын воспринял это, как безразличное отношение к нему и к смерти наших близких. Тогда я и увидел в его глазах те самые слезы ненависти.