Чтение онлайн

Почему первая попытка украинской националистической революции оказалась неудачной?

Были объективные – военные, экономические и др. причины поражения, но необходимо учитывать и идеологические, связанные с особенностями функционирования идеологии национализма. Согласно концепции морфологического анализа идеологий, разрабатываемой известным теоретиком идеологии Майклом Фриденом, особенность идеологии национализма – ее узкая семантическая и политическая повестка (по сравнению с идеологиями с более широкой повесткой, такими как либерализм, консерватизм, социализм и др.) обуславливает неспособность национальной идеологии поддерживать себя независимо от других идеологий как долгосрочный проект. С точки зрения Фридена, логика апроприации и другие основные компоненты концептуальной модели национальной идеологии («приоритезация определенной группы – относящихся к натурализованной нации - как ключевой конституирующей и идентификационной модели для людей и их практик», «позитивизация нации, предоставление ей права специфических требований к поведению своих членов», направленность на предоставление институционального признания двум предыдущим концептам и «чувство принадлежности и членства, в котором настроение и эмоции играют важнейшую роль» [85] ) не являются достаточными для выражения комплексных аргументов и ответов на широкий круг социо-политических вопросов, начиная с культуры и заканчивая социальным обеспечением народонаселения. Поэтому Фриден идентифицирует национальную идеологию как идеологию с «разреженным центром», «ограниченную мыслительными амбициями и рамками» и «неспособную самостоятельно осуществить решение вопросам социальной справедливости, распределения ресурсов и решения конфликтов, которые решаются другими основными идеологиями». [86] Более того, по его мнению, национальные идеологии и не стремятся к соревнованию с другими политическими языками и семантическими полями с целью достижения статуса «универсального организующего принципа политических идей», в большинстве случаев просто игнорируя их. [87]

Другая основная черта национальной идеологии – а именно, неопределенность ее основных концептов – допускает, по мнению Фридена, различные прочтения этого феномена и нуждается в дополнительных смежных концептах, то есть в других, более широких идеологиях (либерализм, консерватизм, коммунизм, фашизм и т.п.) для приобретения, по его мнению, более стабильных значений. Таким образом, в результате, по мнению Фридена, возникает значительное многообразие возможных пониманий концепта «нации», несовместимых друг с другом (что мы наблюдаем на примере множественности версий национализма в постмайданной Украине): «Мы можем зафиксировать нацию как занимающую превосходящую позицию по отношению к своим членам и окружить её смежным концептом иерархической власти (зафиксированным как единственное месторасположение пустого означающего национальной воли), сообщества (зафиксированного как гомогенная группа, членство в которой является недобровольным), свободы (зафиксированной как отказ нации от ограничений в достижении того, на что указывают её лидеры) и власти (зафиксированной как необходимость для подтверждения высшего национального интереса по отношению к массе потенциальных внутренних и внешних врагов)». [88]

Именно эти характеристики идеологии национализма обуславливают, по мнению Фридена, ее фундаментальную неспособность поддерживать себя независимо от других идеологий в качестве долгосрочного, постоянно действующего политического проекта. В решающее время кризиса или угрозы (строительство нации, внутренние изменения, внешняя угроза и т.д.) идеология национализма может быть возведена до уровня основного языка и когнитивной карты, но когда ее цели достигнуты, «она, как реализованная утопия, теряет свою цель», достигая более продолжительного существования, только находясь в более крупных «сосудах»». [89]

Но если, как доказывает Фриден, идеология национализма «не способна самостоятельно предоставить решение вопросам социальной справедливости, распределения ресурсов и решения конфликтов, которые решаются другими основными идеологиями», [90] что позволяет ей выступать мощным ресурсом массовой политической мобилизации в двух майданных революциях?

Исследователи идеологии Люблянской школы Славой Жижек и Рената Салецл считают, что политическая эффективность идеологии национализма в постсоветских странах достигается за счет того, что она образует идеологические микстуры с другими типами идеологий, компенсируя тем самым отмечаемую Фриденом узость ее семантической и политической повестки. В частности в странах бывшей Югославии в начале 90-ых годов доминирование авторитарного националистического дискурса обеспечивалось, по словам Салецл, «производством специфической микстуры (курсив наш.
– И.Ж., С.Ж.) элементов ортодоксального коммунизма с элементами, обычно ассоциирующимися с фашизмом». [91]

В отличие от постсоветских националистов, украинские органические интеллектуалы 20-30-ых годов сделали ставку на «чистый» национализм (в отличие, например, от немецких нацистов, сформировавших идеологическую микстуру национал-социализма) и в результате проиграли и немецким национал-социалистам, и советской власти, которая использовала «более широкую» – в терминах Фридена – идеологию – ещё не ставшую номенклатурной коммунистическую авангардную первого десятилетия после революции 1917 года.

Вариант микстуры идеологии национализма после достижения независимости Украины в 1991-м году предложила бывшая советская партийная номенклатура – микстуру идеологии национализма и номенклатурного коммунизма. В результате Украина впервые в истории получила стабильную государственную независимость, а так называемые «национальные коммунисты» в 90-ые годы в Украине провели более успешную политическую мобилизацию масс, чем националистические партии (Народный РУХ Украины и др.), сделавшие ставку на «чистый» национализм.

Но первый опыт по созданию микстуры дискурсов национализма и коммунизма в Украине состоялся, как было сказано, – после революции 1917 года в России в процессе массовой мобилизации украинской политической субъективности в процессе создания СССР.

Отсюда основной вопрос данной главы – как сегодня возможно успешно осуществить десоветизацию Украины, если процесс её советизации является имманентным контекстом возникновения украинской политической субъективности и украинского государства?

После революции 1917 года в России происходит радикальная трансформация украинского национализма, который становится решающим идеологическим ресурсом массовой политической мобилизации, лозунгом которой является создание независимого украинского государства буржуазного типа (в форме УНР, гетманщины Скоропадского и Директории). В свою очередь правительство большевиков в этот период также стремится задействовать идеологию украинского национализма как ресурс альтернативной, антибуржуазной политической мобилизации и установления гегемонии советской власти в Украине, проводя с этой целью в 20-30 годы политики так называемой «украинизации» или «коренизации». [92] В ходе большевистской украинизации, провозглашенной на XII съезде РКП(б) в апреле 1923 года, одновременно с приданием украинскому языку статуса языка власти на территории Украины началась тотальная украинизация системы государственного управления и местных общественных организаций, армии и т.д. Согласно постановлениям советского правительства приоритетными сферами украинизации должны были стать: система партийного просвещения, академическая и популярная литература, периодические издания, делопроизводство, агитпроп, комсомол, пионерские организации, профсоюзы, газеты, советские учреждения, средние и высшие учебные заведения, а также дивизии красной армии в Украинском военном округе. Для реализации решений XII съезда большевистской партии были сформированы губернские оргкомиссии по украинизации, развернувшие массовую кампанию, в результате которой, в частности, в Одессе были украинизированы все школы и принято постановление о том, что:

В целях проверки реализации решений на чрезвычайном пленуме комиссии были сформированы специальные проверочные тройки, в обязанность которых входило отмечать всех уклоняющихся от украинизации с целью снятия их с работы. В первую очередь должны были быть украинизированы учреждения, связанные с селом, затем абсолютно все советские учреждения и, наконец, в третью очередь производственные предприятия. [94] Причем, политики большевистской украинизации не ограничивались территорией Украины и были перенесены на территории РСФСР, исторически заселённые украинцами: в 1920-х – начале 1930-х годов проводилась украинизация Кубани, Донского края, Ставропольского края, части Северного Кавказа, Курской и Воронежской области. [95] В этих регионах школы, организации, предприятия, газеты переводились на украинский язык обучения и общения. Украинизация затронула и ряд областей Северного Казахстана, в этот период являвшегося автономией в составе РСФСР. Так, почти все школы Фёдоровского района Кустанайского округа в 1930—1932 гг. были переведены на украинский язык, а сама украинизация в районе была закреплена за Харьковским обкомом партии. [96]

На практике политики украинизации реализовывались украинскими большевистскими правительствами Николая Скрипника и Станислава Косиора, однако стратегические принципы украинизации были сформулированы большевистскими вождями – Лениным, а впоследствии Сталиным, бывшим, как известно, ключевым большевистским специалистом по национальному вопросу. Как сформулировал Сталин на X съезде РКПБ: