Чтение онлайн

О ЛАВРНТИИ ЗАТВОРНИЦИ. СЛОВО 26

О ЛАВРЕНТИИ-ЗАТВОРНИКЕ. СЛОВО 26

Посемь инъ нкто брат, имянемъ Лаврнтй, сей въсхоте в затвор внити. Сему же святии ти отци отнудь же не повелша сего сътворити. Сий же Лаврентей шед къ Святому Дмитрию въ Изяславль монастырь и затвори себ. И крпкаго ради его житиа дарова ему Богь благодать исцлениемь.

Потом и другой брат, именем Лаврентий, захотел также в затвор войти. Святые те отцы никак не позволяли ему делать этого. Тогда Лаврентий ушел к Святому Дмитрию, в монастырь Изяславов, и затворился там. И за твердое житие его даровал ему Бог благодать исцеления.

И к сему приведенъ бысть нкий человкъ от Киева беснуася; его же не возможе затворникъ отгнати — б бо лютъ зло: яко дрво неудобъ носимо десятью мужь, онъ же, единъ, вземъ, завръже. Пребывшу ему много врмя неисцелвшу, и повел затворникъ вести в Печерьский монастырь. Тогда бесный нача вопити: «К кому посылаеши мя? Азъ бо не смю приближитися к печер святыхъ ради, положенныхъ в ней, въ монастырже тридесетых единых боюся, съ прочими же борюся». Влекущи же его вдяху, яко николиже бывалъ в Печерскомъ монастыр и никогоже знаеть в немъ, въпросиша же его: «Котории суть, ихъжеты боишися?» Бесный же нарече ихъ всхъ по имяни. «Сии тридесять, — рече, — словомъ единемь ижженуть мя». Б бо тогда всх черноризець в Печер 100 и 80.

Однажды привели к нему одного бесноватого из Киева; и не мог затворник изгнать из него беса, — очень лют был: бревно, которое десять человек снести не могли, он один, подняв, забрасывал. После того, как он оставался долгое время неисцеленным, велел затворник вести его в Печерский монастырь. Тогда бесноватый начал вопить: «К кому посылаешь меня? Я не смею приблизиться к пещере ради святых, положенных в ней, в монастыре же только тридцати иноков боюсь, а с прочими могу бороться». Ведшим же его было известно, что он никогда в Печерском монастыре не был и никого там не знает, и спросили его: «Кто же те, которых ты боишься?» Бесноватый же назвал их всех по именам: «Эти тридцать, — сказал он, — одним словом могут изгнать меня». Всех же черноризцев в Печерском монастыре было тогда сто восемьдесят.

И глаголаша бесному: «Мы хощемь в печер затворити тя». Бсный же рече: «Каа полза мн с мертвыми бранитися? Тии бо нын болшее дръзновение имуть къ Богу о своихъ черноризцех молитися и о приходящих к нимъ. Но аще хощете брань мою видити, ведите мя в монастырь». Нача глаголати жидовьскии и потомъ латыньскии, таже грческии, испроста рещи, всми языкы, ихъже николиже слышавъ, яко боятися и водящим его, изменению языка его дивящеся и разногласию. И преже въшествиа в монастырь исцл и добре нача смыслити. Вшедшимъ же имъ въ церковь, и прииде игуменъ съ всею братиею, и не знааше игумена исцливый и ни единаго от тхъ 30, ихъже нарече, бсуася. Тогда въпросиша же того приведшеи: «Кто есть исцливый тя?» Сий же възираа на икону Богородичину чюдотворную и глаголаше: «Яко с сию усретоша нас, по имяни святии отци 30 числомъ, и тако исцлхъ». Имяна же всм убо съвдаше, самх же ни единаго от тхъ старець знааше. И тако вси купно славу въздаша Богови и пречистей его Матере, и блаженным угодником его.

И сказали бесноватому: «Мы хотим в пещере затворить тебя». Бесноватый же отвечал: «Что мне за польза с мертвецами бороться? Они теперь имеют у Бога большее дерзновение молиться за своих черноризцев и за приходящих к ним. Но если хотите борьбу мою видеть, ведите меня в монастырь». Начал он говорить по-еврейски, потом по-латински, потом по-гречески и, попросту сказать, на всех языках, а прежде никогда и не слыхал их, так что испугались ведшие бесноватого, удивляясь такому изменению языка его и тому, что заговорил он на разных наречиях. И не успел он еще подойти к монастырю, как сразу исцелился и стал все хорошо понимать. Когда они вошли в церковь, пришел игумен со братией, исцелившийся же не знал ни игумена и ни одного из тех тридцати, имена которых назвал во время беснования. Тогда спросили его приведшие: «Кто исцелил тебя?» Он же, смотря на чудотворную икону Богородицы, сказал им: «С нею встретили нас святые отцы, — и назвал по имени тридцать числом, — и я исцелился». И знал он имена всех их, а самих старцев тех не знал ни одного. И так все вместе воздали славу Богу, и пречистой его Матери, и блаженным угодникам его.

И сего ради вписах ти, господине Акиндине, — не покрыю тмою невдниа дивнаа чюдеса блаженных онхъ и преподобныхъ отець нашихъ знамениа, и чюдеса, и справлениа. Да и прочии увдять святое житие преподобных отець печерьскых, еже быти тацмъ мужемь въ едино врмя, яко до 30, могущимъ словомъ изгонити бсы. К печер же, рече, не смти приближитися беснующимся положенных ради в ней святыхъ отець Антониа и Феодосиа и прочих святыхъчерноризець, ихъже имена вписана суть въ книгы животныа.

Для того и я написал тебе, господин мой Акиндин, чтобы не покрыть тьмою неведения дивные чудеса блаженных и преподобных отцов наших, их знамения, и чудеса, и подвиги. Пусть и другие узнают святое житие преподобных отцов печерских и то, что в одно время было в монастыре том до тридцати таких мужей, которые одним словом могли изгонять бесов. К пещере же, сказал бесноватый, он не смел приблизиться из-за положенных в ней святых отцов Антония и Феодосия и прочих святых черноризцев, имена которых вписаны в книгу жизни.

Блаженъ, иже с тми сподобивыйся положенъ быти, блаженъ и спасенъ с тми сподобивыйся написанъ быти, с ними же и мене Господь сподобить милости въ день Судный молитвами твоими. Аминь.

Блажен сподобившийся быть положен с ними, блажен и спасен сподобившийся быть написан с ними, с ними и меня Господь да сподобит милости в день Судный молитвами твоими. Аминь.

СЛОВО 27. И О СВЯТЕМЬ И БЛАЖЕННЕМЬ АГАПИТ, БЕЗМЗДНОМЪ ВРАЧИ

СЛОВО 27. И О СВЯТОМ И БЛАЖЕННОМ АГАПИТЕ, БЕСКОРЫСТНОМ ВРАЧЕ

Б нкто от Киева постригшеся, именемь Агапитъ, при блаженнем отци нашем Антонии, иже послдъствоваше житию его аггельскому, самовидець бывъ исправлению его. Якоже онъ, великий, покрываа свою святость, болныа исцляше от своеа яди: мняся тмъ врачевное злие подаваа, и тако здрави бываху молитвою его; тако и сий блаженный Агапит, ревнуа святому тому старцю, помогаше болным. И егда кто от братиа разболяшеся, и тако остави клию свою, приходяще ко болящему брату и служаще ему, — не б бо ничтоже крадомаго в клии его, — подоимаа же и полагаа же его, на своею руку износя, и подаваа ему от своеа яди, еже сваряше злие, и тако здравъ бываше болный молитвою его. Аще ли продолъжашесянедугъ его, сице Богу благоволящу, да вру и молитву раба своего умножить. Сий же блаженный Агапит пребываше неотступно, моля за нь Бога непрестанно, дондеже Господь здравие подасть болящему молитвы его ради. И сего ради прозван бысть Лечець, сему бо дарова Господь даръ исцелениа. И слышанно бысть о немь въ град, яко нкто в монастыри лечець, и мнози болящии прихождаху к нму и здрави бываху.

Некто из Киева, именем Агапит, постригся при блаженном отце нашем Антонии и последовал житию его ангельскому, будучи самовидцем подвигов его. Как тот, великий, скрывая свою святость, исцелял больных пищей своей, а они думали, что получают от него врачебное зелье, и выздоравливали его молитвою, так и этот блаженный Агапит, подражая святому тому старцу, помогал больным. И когда кто-нибудь из братии заболевал, он, оставив келию свою, — а в ней не было ничего, что можно было бы украсть, — приходил к болящему брату и служил ему: подымал и укладывал его, на своих руках выносил, давал ему еду, которую варил для себя, и так выздоравливал больной молитвою его. Если же продолжался недуг болящего, что бывало по изволению Бога, дабы умножить веру и молитву раба его, блаженный Агапит оставался неотступно при больном, моля за него Бога беспрестанно, пока Господь не возвращал здоровье болящему ради молитвы его. И ради этого прозван он был «Целителем», потому что Господь дал ему дар исцеления. И услышали в городе, что в монастыре есть некто целитель, и многие больные приходили к нему и выздоравливали.

Бысть же въ врмя сего блаженнаго человкъ нкий, армнинъ родом и врою, хитръ б врачеванию, яко таковъ не б прежде его: еже толико видвь болящаго, познаваше и повда ему смерть, нарекъ ему день и час, — и ниякоже изменяшеся слово его, — и сего никакоже врачюеть. И от сих единъ болный принесенъ бысть в Печерьский монастырь, иже пръвый бысть у князя Всеволода, егоже арменинъ в нечаание въведе, прорекъ ему по осми дни смерть. Блаженный же Агапит, давъ тому злиа, еже самъ ядяше, и здрава сътвори его. И промчеся о немь слава по всей земли той.