Чтение онлайн

Мы обсуждали детали формата программы, функционирования, обеспечения всех необходимых распоряжений настолько заинтересованно, насколько только могли притвориться. Но на самом деле (я говорю про себя, так как было бы слишком самонадеянно утверждать то же и о другом человеке), я лишь жаждала взгляда, который бы был адресован лично мне, или непристойного прикосновения под столом, скрывающим наши ноги. Встреча была успешной, и лучшая ее часть заключалась в том, что я попросила номер его мобильного телефона, по той причине, что его совершенно невозможно было достать через секретаря в рабочее время, и эта проблема замедляла развитие проекта. Потрясающе улыбаясь, он удовлетворил мою просьбу и попросил мой номер, чтобы занести в память телефона.

Когда я вышла из офиса, моя душа ликовала, как никогда, и я все еще хранила физическое ощущение от сильнейшего объятия Дель Торо и номер его телефона в памяти моего мобильника. Встреча была успешной со всех точек зрения, а у меня был материал, чтобы оживить длинные ночи, наполненные Четом Бэйкером и моей маленькой подушечкой.

Я только переступила порог редакции после визита к нему, как он уже позвонил. Я не могла поверить своему счастью. Он сказал пару слов по работе, а потом сделал попытку завоевания. И я сдалась, естественно (кто может устоять перед Дель Торо?). Я боялась, но сдалась. Он заставил меня пообещать, что я позвоню ему вечером из дома. И я пообещала. И лишь потом меня охватила сумасшедшая паника, страх, что я все поставила на карту, ужас, что меня могли неправильно понять, увидеть во мне вульгарную женщину. Я почувствовала стыд, когда представила себе, что он мог просто захотеть трахнуть меня, подумав, что я очередная девочка, стремящаяся завоевать внимание директора телеканала нехитрыми методами, которые знает любая женщина (что все же неприменимо к моему случаю, ведь я некрасивая и умная). Короче говоря, тысячи ужасных предположений заполонили мой мозг. Я сильно раскаялась, что дала слабину.

Вечером, когда дочки уснули, я позвонила. Я играла роль дурочки, которой, возможно, и была, признавшись, какое мучение причинила моему наивному разуму маленькая беседа по телефону. Таким образом, я еще ближе подошла к тому, чтобы меня считали кретинкой: я сказала, что совершенно не претендую дать ему (ну разве что в своих фантазиях – с помощью указательного пальца или «немца», но об этом ему необязательно было знать), и уж тем более не собираюсь связывать личную жизнь и развитие проекта (святая наивность!). В конце концов я достала беднягу своими причитаниями, сопровождаемыми внутренней истерикой. Он был неподражаем (это, видимо, был еще тот тип, но он был убедителен и изящен): он успокоил меня и рассыпался в комплиментах в мой адрес. Сама изысканность. И тут он заявил, что хочет прийти. «Оля-ля,– подумала я, – вот это да!» Но я не устояла (прости, Господи, прости) и сказала, что спущусь поговорить с ним в машине и не смогу пригласить его к себе («Отче, пронеси чашу сию мимо меня, Отче!»). Ну и угадайте. Как только я села в машину, этот сукин сын меня поцеловал. Поцеловал пленительно, изысканно и незабываемо. Я была ошеломлена. И мы целовались больше часа. Ай, Иисус, Мария, Иосиф! Какого черта я натворила?

Нашему телепроекту покровительствовали директор объединения Паулу Нугейра и директор по маркетингу Алешандре Калдини, что означало для нас карт-бланш в творческом плане и относительную свободу действий. Они были ответственны за коммерческую сторону проекта и создание рабочей модели для телевидения. Но прямо накануне съемок руководитель программы совершил перестановки в руководстве, что нам несказанно повредило. Команды были лишены некоторых людей, некоторые группы распустили или перемешали по критериям, отличным от прежних. «VIP» вышел из отдела мужских передач и попал в состав команды «Стиль». Первым из многочисленных наших лишений стало отсутствие интереса отдела к созданию рабочей модели программы. Сославшись на нехватку денег, наш проект отложили в долгий ящик и в конце концов забыли про него.

Вместе с телепроектом рассеялась и другая моя мечта: завоевать любовь Рожериу. Я была уверена, что если бы мы какое-то время работали вместе, я успела бы продемонстрировать, насколько я интересная и очаровательная, и он бы обязательно влюбился в меня. Но в отсутствие каких-либо профессиональных контактов, те редкие телефонные звонки, которые мы обычно делали друг другу поздней ночью, становились все более редкими.

У нас была еще парочка романтических интерлюдий в его бронированной машине, но скоро стало совершенно ясно, что эта история никогда не станет публичной. Ну или, по крайней мере, в тот период, когда я была так бедна и никому неизвестна. Тогда я решила отдалиться и больше не приоткрывать укромные уголки своего тела для этого мужчины из страха, как бы не влюбиться самой (он был так же хорош или, возможно, даже лучше, чем Бенисиу дель Торо), и не быть затем выброшенной. Перспективы не обещали ничего хорошего, так как я никогда не смогла бы соперничать с Адриан в популярности, красоте и богатстве. При холодном, объективном и совсем не оптимистичном анализе я сделала то, что сделала бы на моем месте любая более или менее рассудительная: я сняла розовые очки.

Я пережила то, что сама захотела пережить, увидела то, что хотела увидеть; так поступают все жители нашей планеты. Что есть жизнь, если не личная ассимиляция, которой мы подвергаем факты и их варианты? Было очевидно, что Дель Торо нисколько не увлечен моей великой личностью и не впечатлен настолько, чтобы посвятить себя мне. Его хитрость и его умение соблазнять были обратно пропорциональны моей способности разбираться в людях, и чем больше он старался заставить меня поверить, будто между нами «что-то» есть, тем больше я верила ему с упоением девочки-подростка. Иногда меня распирало от радости, что я могу развлекаться с этим большим чувственным ртом, который все так желали. Иногда это был уже сам Рожериу, хотя рот был тот же, и наслаждение было еще большим при каждом воспоминании, что эти самые губы целовала блондинистая sex symbol, которую желала вся Бразилия.

Меня забавляла мысль, что я косвенно целовала Адриан, несмотря на то, что они в тот момент не были вместе. Таким образом, я пробовала быстро и втихаря тот самый мед, который дарила Рожериу блондиночка, и неким образом уменьшала, целуя снова и снова ее возлюбленного, свое чувство обиды на жизнь.

Это был головокружительный флирт. И чем больше моя душа страдала из-за развязки того, что называется affair (дело), тем больше я понимала, что единственным грехом Дель Торо был его ужасный выбор – не быть со мной.

Трудно найти что-то более нервирующее, чем эти портативные фонтанчики с водичкой, звонко стекающей на разноцветные камни, поставленные в общественных местах якобы для того, чтобы сделать их «подходящими для отдыха». Каждый раз, как я попадала в одно из таких мест, меня охватывало неистовое желание разбить этот фонтан на мелкие кусочки, что-то в духе Майкла Дугласа в фильме «С меня хватит». Началось это с тех пор, как меня покинул парень с потрясающим голосом и как мою соседку по этажу осенила блестящая идея установить «успокоительный фонтанчик» на балконе в своей квартире, рядом с моим окном.

Неделя, забитая работой, тянулась бесконечно медленно. Я больше не находила никакого удовольствия в том, чтобы не спать допоздна, ожидая телефонного звонка, потому как тогда уже Дель Торо интересовался мной не больше, чем кучей мусора. Я больше не видела удовольствия в том, чтобы разыгрывать роль белобрысой психопатки из «Фатального увлечения» и кружить у дома Бету, в то время как он был далеко. И мне никакого удовольствия не доставляло теперь оживлять вибрирующую трубу фантазией, уже предельно истощенной отсутствием событий в моей жизни. Ни Николас Кейдж, ни Дель Торо, ни «немец» не развеивали маразма. Но вот мне дали отпуск. Скромный отпуск в Рио-де-Жанейро, так как у меня не было денег на лишние расходы (не так уж легко содержать дом и двух дочерей на заработную плату журналистки, поэтому на Париж не хватило).

Вот это была настоящая свобода. Я была без копейки, но, невзирая на это, заказала себе номер в хорошем отеле. На Ипанеме, в квартале от песчаного пляжа (разница в ценах за отель в зависимости от этих 50 метров была очень значительной, и я, поумерив свой пыл и отказавшись от перспективы жить на самом берегу, решила, что лучше сэкономлю себе деньги на еду).

Там я просыпалась около десяти утра, освеженная целой ночью сна – такой диковинкой для матери двух маленьких детишек. Девочки остались со своим папой, но в нашей квартире. Он цивилизованно, в свойственной ему манере англичанина, согласился позаботиться о них во время моего отсутствия. Я физически нуждалась в отдыхе. Я пережила плохой (если не сказать ужасный) период после развода. Теперь мне непривычно было тратить свое время и деньги только на себя. Я уселась в самолет без всякого сожаления, но разрыдалась, как только самолет начал набирать высоту – сама не знаю, от облегчения или от жалости к себе.

Как типичная жительница Сан-Паулу, я была ошарашена, пережив целую неделю редкого холода прямо посреди кариокской весны. Было ужасно холодно, и целыми днями шел дождь, впору было раскаиваться, что я не взяла ни одного теплого пиджака. И первыми моими покупками стали зонтик и утепленный плащ, потому что меньше всего мне хотелось провести свой долгожданный отпуск в гостиничном номере. Я гуляла целыми днями, все бродила, бродила и бродила без остановки. Пешком доходила от Ипанемы до отеля Копакабана посреди одноименного пляжа и возвращалась обратно, еще полная сил, чтобы прогуляться по всем очаровательным улочкам Леблона. Я чувствовала волнение, не поддающееся контролю. Единственным способом умерить желание было гулять, гулять и гулять. И я гуляла, под зонтиком и в длинном плаще, шла, куда глаза глядят. Я обедала и ужинала в дорогих ресторанах, пила красное вино, а вечерами смотрела все фильмы подряд из городской афиши. Так продолжалось до тех пор, пока не стало теплеть день ото дня, и эти прогнозы, несвойственные Рио-де-Жанейро, не испарились вместе с тучами и не засветило великое солнце.