Чтение онлайн

Расщепленный, растиражированный разум!

Ученые пытались уже клонировать не тело – это был уже такой же старый трюк, как, например, печение блинов на старой чугунной сковородке, – а то, что было основным в человеке, и делало его – индивидуальностью.

Другими словами, выражаясь высокопарно, ученые пытались отпрепарировать душу. Сознание одного человека расщепить на много-много аналогичных и затем вложить эту информацию в головы многих. Или – сознание одного человека переселить в тело другого… Бывает же так, что тело живо, а разум его уже покинул? Идеальный футляр для того, чей разум жив и остер, а тело – дряхло и немощно…

Если вложить разум одного в головы многих, то получится группа идеальных единомышленников. Кажется, в одной из статей упоминались успешно проведенные опыты; опыт показывал, что разум, изначально идентичный, все же немного изменялся; появлялись черты, не свойственные первоначальному, матричному образцу. Но если рассматривать группу испытуемых в целом, то некая единая мысль их все же объединяла…

Ужасное, кощунственное, жестокое надругательство над самым сокровенным, что только есть у человека!

Так вот Ур полагал, что Слепому Пророку – создателю эшебов и регейцев, – это удалось.

Возможно, он сделал это, когда тело его одряхлело настолько, что он уже был на пороге смерти… А он хотел жить! Все так же безумно, как и тогда, когда, прячась в подземных катакомбах от сжигающих его разум лучей, выстукивал на мертвых камнях стихи и выдуманные им истории, чтобы не сойти с ума от страха и неведения…

Возможно, он сделал это раньше – еще тогда, когда о катастрофе еще и не думали. Возможно, он был просто безумцем, который и остался-то на горящей планете лишь потому, что видел там огромное поле для своих экспериментов. Сходящие с ума от ужаса и радиации люди, много людей – что может быть лучше для его экспериментов по путешествию по телам?! Многие сотни живых футляров, лишенных воли, разума, памяти, желаний…

Возможно, он и путешествовал, менял погибающие от лучевой болезни тела, сохраняя главное – свой уникальный разум; или делал своих двойников – ах, разве есть в этом мире человек, который не мечтал хоть раз в жизни, чтобы в важном деле помогал бы ему он сам?!

Интересно, а каково это – думать в унисон с кем-то? Одинаково, точно так же, как вот эта голова, склоненная над ретортой? Она думает точно эти же мысли, что и ты сейчас, и они отдаются эхом в мировой паутине разума… двойным эхом… тройным… сотенным…

Нет, не думать! Не думать об этом!

Значит, он все же смог расщепить разум свой так, и так пристроить его в тела, чтобы во всяком новом теле осознавать себя самого так, словно ничто не менялось…

Неужели он живет во всяком теле?!

Неужто до сих пор хоть частица его, но есть в любом человеке?!

Но эта мысль убивала Ура сильнее, чем божественная теория.

Получается тогда, что человек, мертвый уже века и века, продолжает жить.

Выстроенный им мир с населяющими его людьми – это словно огромный дом со множеством комнат.

И Пророк ходит по этим комнатам-людям, познавая мир и глядя на него разными глазами; он умеет все; побывав в теле человека, он берет его опыт, его знания, его умения, его таланты. Пророк проживает эту жизнь; а когда ему становится скучно – или с человеком просто случается нечто недоброе, – Пророк перескакивает в другое тело…

Нет, нет, нет, это уже откровенная ерунда, это невозможно! Разум не может блуждать просто так, это же не грипп, он не передается чиханием!

А жаль; иногда не мешало бы обчихать кое-кого.

Но это невозможно, воскликнул мысленно Ур – и тут же услышал свой же (свой ли?))) вкрадчивый ответ: невозможно? А сам-то ты что делаешь, повелевая своими наннерами и вливая потом свои сыворотки людям? Не меняешь ли ты сам их сознание? Это, конечно, не совсем то, но в этом же направлении… невозможно, как же… ха!

И все-таки… Значит, все-таки он сумел…

Сумел, и вломился в тело Торна. Вот так просто захватил его, выгнав хозяина вон пинками. Поразвлечься захотел, значит… Поучаствовать в увлекательном аттракционе – а назревают нешуточные события, в этом Ур не сомневался!

Значит, Слепой Пророк присвоил тело чужака, пришельца с другой планеты так запросто?! Накатается на горках – и удерет трусливо в первый же попавшийся момент, как только дело запахнет жареным… когда вагонетка аттракциона на всем ходу полетит в пропасть, например. И тогда юный Торн вернется в свое поношенное, потрепанное старое тело, и с изумлением поймет, что жизнь-то его прожита кем-то другим!

Какая же он сволочь – этот Пророк… ненавистный Пророк, который так любил насмехаться над Уром!

От размышлений этих у Ура снова шла кругом голова, и он снова ощущал приступы безумия и слышал смех злого гения рядом с собой.

Это его глазами смотрели Уровы насмешники; это его улыбка появлялась на губах людей!

И – это он смотрел глазами юного Торна, велевшего Уру бежать прочь, спасать куклу!

Он овладел телом Торна, он прочитал его способности; Торн, такой честный, мыслитель и романтик, мог бы пожертвовать своею жизнью ради спасения человечества, но жизнью своего друга?! Никогда! Ур схватился за плечо – под его чуткими пальцами было тепло и влажно, и чувствительные подушечки безошибочно нащупали чуть побаливающее место, где из кожи были вырваны две чешуйки. Черт! Он влил сыворотку обоим – а значит, изменения необратимы!

Они начались в тот самый миг, когда первая капля коснулась губ. Оба мальчишки зависнут, зависнут надолго, и враги их настигнут и убьют!

Разум Торна, открывшись сывороткой Ура широкому, как река, потоку информации, подключился к мировому разуму и впустил врага.

Слепой Пророк принял решение, и безжалостно кинул мальчишек на алтарь своей великой цели. Он пожертвовал ими обоими, это были его разменные фигуры в партии – с кем? Неужто он хотел обыграть целый свет?

Враг; Ур считал Слепого Пророка врагом, потому что тот управлял судьбами людей грубо; играя ими, как куклами, он не ценил ни единую из них, и лишь свою ставил превыше законов мироздания…

Жить он хотел, трухлявый прогнивший пень… А Торн что же – не хочет, по-твоему, а?! Эй, ты, гений чертов – не хочет жить юный Торн?!

Какая же ты мразь!

– К чертям всех, – стонал Ур, ворочаясь в мокром и грязном ложе из трав и вязкой липкой грязи. – Я спасу их! Я не дам тебе убить их!

Можно было закрыть глаза и идти дальше, в звезды, как он делал это обычно. Сделать шаг в Космос, через портал, и уйти из этой истории, оставив ее позади себя в веках, похоронивших страдания и саму память о живших когда-то.