Чтение онлайн

Зед, напротив, посветлевший, беззащитный, но угрожающий одним своим присутствием, был воином, честным воином, сильным воином, тем из них кто полагается, выходя на поле битвы, только на свою силу и честь.

Игрок и пешка – возможно, не пешка, а королевский ферзь, имеющий безграничные возможности, – но все же уже не просто Зед и Торн.

Темные фигуры, явившиеся из далекого прошлого.

Ур смотрел на них и понимал, кто они и откуда.

Оттуда, издалека, когда Драконы, регейцы, эшебы и айки жили в согласии и понимании, и когда природа свободно прорастала сквозь все слои жизни, реализуясь в каждом из живых существ в полной мере.

Зед и Торн, юные, молодые, стали вдруг отголосками такой давней древности, что показались Уру почти такими же странными, причудливыми, как руины, откопанные археологами, и такими же потрясающими в величии своем, как свет заходящего солнца, глядящего в разрушенные оконные проемы давным-давно умершего и погребенного города, который откопали, расчищая многовековую пыль кисточками…

Они стояли, два рыцаря минувшей эпохи, готовые уйти в любой момент, уйти навсегда туда, где существуют все они, где нет тел и нет форм – а есть только чистый разум, и знания, накопленные веками. Но они стояли и ждали, что скажет он – потому что теперь они возвратились за ним. Двое из древности. Два человека, принадлежащие миру, который давно упокоился – и вдруг возродился в них, живых…

Два ростка на том месте, которое, казалось, навсегда застыло, умерло, увековечилось в неподвижном, мертвом камне, мраморе, в вырезанных письменах и тусклом металле.

Двое живых. Новое начало.

И оба они смотрели на Ура, выжидая, что он скажет, понимая, что он знает, кто они и что из себя представляют – и ожидая, что он смирится с их сущностью.

Ур ощутил знакомый приступ страха, такой, какой обычно накрывает его с головой, когда слишком близко от него проходит Слепой Пророк, и когда смех его слышен отовсюду, от любого из окружающих его людей. Теперь он не смеялся – теперь, кроме его голоса, его незримого присутствия, были напротив Ура двое его людей, его последователей, его истовых слуг, и два этих молчащих человека одним своим видом могли устрашить любое, самое храброе сердце.

– Кто вы? – резко спросил Ур, отступая от тех, кого еще недавно хотел спасти. Зед с Торном переглянулись – замкнутый Торн и раскрытый, свободный, могучий в своей первобытной свободе Зед.

– Ты не узнаешь нас? – с некоторым удивлением спросил Торн. – Это же мы!

Башню потряс еще один удар, от которого Ур едва не упал. Он буквально цеплялся за воздух, балансировал, напрягая все мышцы на теле, чтобы не упасть – ибо падение это возврат туда, в трюм, к беснующемуся принцу… а здесь еще оставалось много невыясненного и недосказанного!

– Я не знаю вас, – резко ответил Ур, разглядывая каждого. – Кто вы? Кем вы стали?

– Ты же сам сотворил нас, – усмехнулся Торн, глядя в глаза Уру синими внимательными глазами – так не смотрит Слепой Пророк. Он слишком стар и мудр.

Торн смотрел глазами того, кто только недавно обрел власть и силу, и кто все еще испытывал азарт перед раскрывшейся перед ним шахматной партией.

– Ты разве не понимал, что делаешь? – продолжал Торн. – В нас текла кровь Дракона. Мы принадлежали этому миру. Ты же своими знаниями, своей сывороткой, усилил в нас эту связь. Теперь я – Равновес, самый совершенный и сильный из всех существующих. Так называют расчетчиков в этом мире. Извини; ты не был первым, кто начал обращать нас. Мы не будем принадлежать твоему миру, никогда, и не пойдем с тобой. Мы принадлежим тому, кого ты так боишься и ненавидишь, Слепому Пророку, – и ненавидишь напрасно. Он не играет с тобой; он ни с кем не играет. Нет одного человека, Слепого Пророка, который игрался б с судьбами людскими и убегал, когда наступала настоящая опасность – есть много людей, таких же, как мы, как и ты сам, готовых стоять до конца. И ни один из них не оставит тебя наедине с теми, кто теперь зовется паладинами, и не уступит им. Мы не позволим их полчищам пройти сквозь порталы. Помоги нам; и мы спасемся.

– Вдвоем? – усмехнулся Ур. Ему все еще казалось, что Слепой Пророк, по какой-то причине застрявший в теле юного Торна, не может избавиться от оболочки, которую мучают и хлещут кнутами, и потому обманывает Ура, и хочет при его, Ура, помощи, избежать смерти. – Как? Я что-то путаю, или мы все же все теперь все связаны и беспомощны? И этот припадочный принц крошит мне челюсть своим кулаками?

– Я свободен, – ответил Зед, улыбнувшись. – И я теперь – регеец, – спокойно добавил он, сжимая кулаки, словно демонстрируя – или опробывая, – новую силу, струящуюся в его жилах. – Обращение регейцев длится годами, и я не успею обратиться окончательно. Если бы я сумел обратиться, я бы убил паладина, я был бы равен ему по силе. Для этого я и создан, таким я рожден. Но сейчас мои силы ограничены. Но ты…Ты можешь помочь мне, если укажешь, где проходит его защита. Решай. Я знаю, ты боишься, – он чуть улыбнулся уголком рта, и Ур снов увидел его, юного, озорного, ершистого Зеда в этой улыбке, в блеске темных юных глаз, – ты боишься Слепого Пророка. Я тоже боюсь. Я боюсь умереть – не верь тому, кто скажет, что его не страшит смерть, – я боюсь умереть и не развиться, не стать тем, кем рожден, кем ты сделал меня! Это прекрасно; и я благодарен тебе даже за ту небольшую часть, что успел постичь. Но ты можешь подарить мне больше. Ты можешь подарить мне жизнь.

Ур смотрел не него и думал.

Башню сотрясали удар за ударом, но теперь Уру не упасть. Он не мог упасть. Эти двое поддерживали его, и ждали.

Они могли уйти в любой момент.

Лукавил Зед – он не боялся смерти. Он жалел тело, сильное, молодое тело, и всех тех, кто привык к нему, в этом теле, тех, кто любил его. Но уже сейчас он был – бессмертен. Он мог уйти, раствориться в Разуме. И вернуться через века.

Ждал Торн.

В отличие от Зеда, он тела не жалел – он плотнее прикасался к Разуму, и сливался с ним изредка полностью, растворяясь и теряя свое «я», но обретая нечто большее, принимая всю его силу и красоту. Но он жалел Ура, которому это слияние недоступно, и который когда-нибудь все же начал бы свои жизненный путь заново таким же беспомощным и слабым человеком, длинный, тяжелый путь…

Ур прикрыл глаза; кровавая тропка, дорожка силы паладина светилась перед его глазами, там, где он ее увидел, там, где никто не знал. Он протянул руку, и его пальцы коснулись тела Зеда. Своими чуткими пальцами врача Ур провел по его телу – снизу, от начала грудной кости, верх до ключицы, чертя ногтем такую же светящуюся полосу, как ту, что видел под панцирем у паладина.

– Так, – произнес он, не смея открыть глаз, потому что уже предчувствовал, что произойдет, – бей так!

Зед внимательно смотрел на свою грудь.

– Я запомню, – ответил он, и отшагнул в тень. Миг – и его не стало. Он ушел из Башни.

Торн молчал, отвернувшись к окну. Его партия продолжалась.

– Что теперь? – спросил Ур, не открывая глаз.

– Ничего, – ответил Торн безразлично. – Сейчас все пойдет скорее, чем я запланировал. И все благодаря тебе. Зед получит на свою долю меньше побоев, и потому будет сильнее, когда наступит его время. Спасибо, что вернулся.

– Запланировал?

– Конечно; неужели ты думаешь, что я мог дать им, – Торн презрительно кивнул вниз, – так просто схватить нас?! Неужели ты подумал, что самый совершенный расчетчик мог вот так просто дать себя взять?

– Но они взяли тебя.

– Взяли те, кто первым мог добраться до нас, – усмехнувшись, ответил Торн. – Посмотри; мы остановились прямо в сердце Чаши, точно посередине ее, на перепутье всех дорог. У всех наших преследователей равные условия. Они должны пройти равное расстояние. Но первыми пришли те, у кого было самое совершенное и быстрое средство передвижения. Они достигли нас первыми. Они принесли его нам. Теперь наше дело – отнять его, и продолжить наш путь без труда. Мы достигнем нашей цели в срок, который выгоден мне. Все очень просто.

Ур молчал, потрясенный.

– Ты… ты отдал себя – и своего друга! – им на растерзание!

– Только себя, – парировал Торн. – Зед ничего не чувствует. Он занят обращением, и не придет в себя пока я не скажу кодовое слово.

– А ты сможешь… сможешь вытерпеть до нужного момента?

– Я должен, – ответил Торн таким тоном, как будто и эту чашу он смог рассчитать. – Он защищен. Пока. Потом… ну, что же. Это плата за наше превосходство в будущем. Ты? Ты непостоянная переменная. Я не рассчитывал на тебя, твое появление – это погрешность. Поэтому ты заплатишь больше всех.