Чтение онлайн

– Это разумнее всего, – подтвердил Торн рассудительно. – Послушайся его!

– Как бы не так! – прокаркал паладин. Зашелестела сталь, и сверкнул знакомый страшный клинок с зазубринами. – Я вижу – ты все еще обращаешься. Посмотри на себя – твоя кожа белая как мел! А я кое-что смыслю в обращениях. Ты еще не регеец; на обращение в настоящего регейца у тебя годы уйдут, и ты пока просто человек! Я смогу тебя убить.

Зед сердито набычился и засопел свирепо.

– Это ты верно подметил, – зло проговорил он, – я еще не совсем регеец. Но и тех знаний, какими я обладаю, мне достаточно, чтобы убить тебя, даже не отрубая тебе головы. Ты, глупец, просто не знаешь ничего о тех, с кем собрался воевать – о регейцах.

*******************

«Ты недооцениваешь мою мощь!» – сказал Черный пафосно, и за его спиной Голливуд взорвал Мустафар.

Ну, как-то так.

******************

====== 3. ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ. ЧЕТЫРЕ ВЕТВИ.ПЯТЕРО ПОД ТОРНОМ. ======

Черный не стал бить сразу же – о нет. Что-то в нем изменилось в тот небольшой промежуток времени, пока он обращался, и теперь он просто не мог напасть иначе, как после объявления войны. Рыцарь-регеец не позволил бы ему этого.

Он отсалютовал паладину – противник, конечно, потенциально слабее, да и ранен, – и встал с боевую стойку.

– Я искалечу тебя, – произнес паладин, поднимая свою страшную металлическую клешню. – Я убью тебя, и твою голову принесу своим людям, чтобы они посмотрели в глаза – пусть и мертвые, – тому глупцу, который осмелился встать у нас на пути, и поверил в то, что сможет нас остановить.

– Я убью тебя, – ответил ему Зед спокойно, – и свою победу я посвящаю своему Дракону и своему миру, защищать который я был рожден.

Паладин не стал дожидаться конца речи Зеда, и напал – его выпад был быстр, неожиданен и опасен, как бросок кобры.

Но все же Зед отразил его, и Айяса прочертила первую алую черту, первую линию на теле паладина, из целой вязи букв настоящего регейского Посвящения.

Торн сидел, привалившись спиной к стене и прикрыв глаза; Ур, в полузабытьи лежащий на полу, слышал его счет – даже сквозь лязг оружия, даже сквозь крики боли паладина, на теле которого Айяса все писала свою безжалостную оду смерти.

Торн считал неторопливо, тихо; теперь его счет не был таким сосредоточенным и четким, как щелчки секундной стрелки в часах. Каждый новый отсчет теперь был мягок и совпадал с дыханием Торна. У того даже оставалось время, чтобы подумать, и в его голове, словно шелест древних страниц, проскальзывали отрывки каких-то историй.

«…посвящение регейцев – это очень страшная и безжалостная вещь. Нынешнее посвящение Драконам – лишь бледная тень его. Регейцы, в точности зная строение тела человеческого, не просто ранили свои жертвы, не согласившиеся уйти с пути стража и вызвавшие его гнев. Регейцы обездвиживали своих жертв, перерубая им нервы, точно зная, где они проходят под кожей, и повреждение какого из них заставит разгибаться по одному пальцы, сжимающие рукоять меча. Затем регейцы перерубали кровеносные сосуды, покрывая кожу множеством мелких ничтожных порезов. Однако, каждый из них кровоточил, и кровь было не унять, и жертва обессилевала, истекая кровью. Затем ударом в сердце, точным уколом, чуть коснувшись его, регейцы завершали бой. Человеку не обязательно было отрубать голову – он все равно был мертв. Обычно в назидание другим врагам и для устрашения их такого человека оставляли в живых и выкидывали где-нибудь возле лагеря неприятеля. Но ни один знахарь не мог выходить раненного регейцем, и тот умирал в страшных муках».

Паладин испустил вопль, когда точная и безжалостная Айяса в очередной раз скользнула по его руке, иссеченной так, что одежда на ней была покрошена в лапшу и насквозь пропиталась кровью. Сил у паладина больше не было; руки больше не могли держать оружия, и оно с лязгом упало на пол. Сам паладин опустился на колени, ткнувшись окровавленными ладонями в пол, и его голова безвольно повисла.

Зед, подняв меч, замер, точно статуя. Все его движения были больше похожи на четкие механические движения машины, автомата. Ни разу его рука не дрогнула, ни разу он не ошибся, и ни разу не промахнулся. На его лице не было написано ни единой эмоции.

– Руби, – прохрипел паладин. – Ты победил. Руби… пожалуйста.

Ур прикрыл глаза. Сквозь опущенные ресницы он видел тень на стене – то, как Зед поднимает меч, и как со свистом тот вспарывает воздух, опускаясь.

Глухо ударилась об пол голова и свалилось тело.

Так умер паладин Роман.

– Подождите меня тут, – произнес Зед как ни в чем не бывало, и под его босыми ногами заскрипели ступени наверх. Ур плотнее сомкнул веки, и весь мир поглотила пустота и тишина, такая тишина, в которой не было даже неторопливых подсчетов Торна.

*****************

Думаю, команда корабля принца-негодяя очень удивилась, обнаружив на своем корабле регейца, живого настоящего регейца, к тому же весьма враждебно настроенного. Но, так же подозреваю, что удивлялись они весьма недолго.

Все их тела Черный вывалил за борт, и поверх всех скинул принца Воканну, который вовсе и не помер. Он лежал, скалясь голым черепом на солнце, и стонал, и мухи кружились над его черным от крови изуродованным лицом.

– Полоротый, – Зед брезгливо сплюнул вниз, на кучу трупов, ни в кого, впрочем, особо не целясь. Для регейца, прошедшего курс обращения не полностью, он дрался весьма неплохо. По меньшей мере, мало кто успевал чирикнуть, здороваясь своим горлом с его Айясой.

Все именные вещи обесчещенного принца, кольца, венец и пояс, Зед с него содрал, а на грудь ему приляпал грамоту, в которой кратко описал, кем был этот человек, и что он сотворил, а так же вписал себя, как человека, отнимающего имя у бывшего принца Воканны и нарекающего его бесславным стыдным прозвищем Чи – человеком без имени, – на то краткое время, покуда он жив.

– Может, добить его? – спросил он у Торна.

Тот отрицательно покачал головой, устало прикрыв глаза:

– Нет. Забудь. Теперь принц не твоя забота.

Обоих их – Торна и Ура, – Зед втащил на палубу, на свежий воздух.

Ур, как и предсказывал Торн, получил тумаков с лихвой. У него кулаками принца была разбита вся голова, глаза практически не открывались, и даже шустрые наннеры не могли быстро ликвидировать поломки. На его счастье, принц обрушил весь свой гнев на самые крепкие кости черепа – на лоб и на виски. Наннеры, шныряя кругом, подсказывали, что принц, подобно трусу, боящемуся укоризненного взора врага, пытался таким образом уничтожить его глаза. Трусливая тварь… Воканна на самом деле боялся взглядов; и глаза человека казались ему отдельным живым существом. Поэтому он не мог… он не смог просто выбить глаза Уру, которые всякий раз после удара раскрывались и обращались к нему. Воканна боялся.

Ур ощупал языком зубы и засмеялся, охая от боли.

Сам Торн пострадал больше всех.

Зед, чуток приглаженный хлыстом, небрежно провел ладонью, полной какого-то порошка, по иссеченным плечам, и после даже не вспоминал о ранах. Торну же одного обезболивающего было мало, Его исхлестали со всех сторон, а его распухшая обожженная нога обещала загноиться. Однако, даже это плачевное состояние не останавливало его; он продолжал считать! Его обычно веселые голубые глаза словно бы подернулись пеплом, посерели, в глубине их затаилась угроза, и увидь его сейчас покойный купчина, он непременно узнал бы в нем своего зловещего Серого Демона, отравившего ему жизнь своим появлением.