Чтение онлайн

– Это что, - вопросил Благородный Карась, - обязательно?

– А как же! Поднимут очередную шумиху, кампанию. А у меня вот оно ваше собственноручное. Да и перед начальством отчитаться: как-никак, а минут десять служебного времени вы у меня отняли.

– Понимаю!
– протянул Карась.
– И в противном случае - не выпустите.

– Отчего же, - возразил Товарищ Майор.
– Выпустим и в противном. Рано или поздно - непременно выпустим. Согласуем с начальством!

Благородный Карась, оценив в полной мере "рано или поздно", покорно вернулся к столу и взял карандашик.

– Только будьте ласковы, без общих фраз. Как вы это!
– кивнул Товарищ Майор на журнал, - умеете. Изложите: что, почему, зачем. Чем вас лично затронуло! Да, впрочем, вы понимаете, о чем я говорю!

– Вы вот так презрительно на меня смотрите, Иннокентий Всеволодович, - не отрываясь от разбора бумаг, продолжал Человечек, но тут вошел в помещение Некто, зашептал Человечку на ухо. Тот покивал понимающе, а впитав информацию, с благодарностью гостя отпустил: - Спасибо, спасибо, милый. Все правильно.

Милый исчез. Человечек помурлыкал с минутку под нос невнятный мотивчик, после чего снова отнесся к глухо, принципиально молчащему Полковнику:

– Итак, если не возражаете, - бросил короткий, но пристальный взгляд, - а вы, судя по всему, не возражаете, я пока оставлю архив тут. Мои люди разберут его по возможности, рассортируют! Вас я тоже оставляю здесь. Но не как главного хранителя, а в предварительном заключении. Помните? Попробую с максимальной точностью воссоздать условия содержания, которые в свое время предложили мне вы. Конечно, силы у нас послабее, но и пациентов поменьше. На случай, если кто-то особенно назойливый из ваших знакомцев будет вас домогаться, мы дадим им возможность с вами встретиться! И вы с полным самообладанием, как Штирлиц, объясните, что вот, мол, приютили у себя на время! ну, скажем, племянников из Рязани. И что сейчас вам, к сожалению, совершенно недосуг. Договорились? Эти вот документики, горяченькие, по первой разборке мною обнаруженные, - потряс Человечек пачкою листов, - я забираю с собою и прямо сегодня дам им ход. Ну а со временем, когда я подготовлю для нашего с вами архива достойное его помещение, мы и его, и вас туда и перевезем. А пока отдыхайте, поправляйтесь, - и Человечек направился к выходу.
– Питание будет лефортовское, бросил, задержавшись на полпути, - из расчета тридцать восемь копеек в день. Вы, помнится, уверяли, что это очень полезно для желудка. Сейчас, правда, инфляция, но, с другой стороны, у вас и организм не молодой, как был тогда у меня, потребности меньше! Будем считать: так на так. Всего доброго. Да, чуть не забыл, - обернулся Человечек уже с порога, - чтобы у вас было больше искренности в актерских экзерсисах, если они понадобятся, ставлю вас в известность, что за вашей внучкою установлено пристальное, я бы даже сказал: ревнивое, - наблюдение. Так что в чрезвычайном случае! И не сверкайте так глазами!
– прикрикнул вдруг гневно.
– Вы уже семьдесят с лишним лет пользуете систему заложников. И - ни-че-го!

– Иван Николаевич ждет вас, - сказала секретарша Человечку, едва тот появился в огромных размеров роскошной приемной, и проводила к внутренним дверям, обитым кожею.

– Добрый день, - приветливо отнесся к Человечку Иван Николаевич, несколько нетвердо шагая навстречу по ковровой дорожке.
– Рад видеть, - и подал для пожатия руку.

Человечек, однако, демонстративно спрятал обе свои за спину, чем заставил Ивана Николаевича выкручиваться из чрезвычайно щепетильного положения.

– Разрешение на особнячок подписали?
– осведомился Человечек.

– Вот, - протянул Иван Николаевич тонкую папку красной кожи.
– Сивцев Вражек. Сердце, можно сказать, Арбата.

– Получите, - изучив Разрешение и сопуствующие ему бумажки, швырнул на стол Человечек папку поневзрачнее, зато попухлее, и вышел вон.

– Не появлялся?
– с порога спросил Благородный Карась у открывшей дверь Супруги.

– Девка его звонила!

– Почему - девка?!
– возмутился Карась.

– Кто ж она еще?
– пожала Супруга плечами.

– Я! Я попросил бы тебя! выбирать! выбирать! выражения! Это, в конце концов, неинтеллигентно!
– взорвался Карась.

– Хорошо-хорошо, - присмирела ошарашенная Супруга, - не бесись.

– Я абсолютно спокоен. Абсолютно! Он у нее?

– У нее, - кивнула.

– Адрес сказала?

– Нашел дурочку!

Благородный Карась переобулся в тапочки, прошел на кухню, сжевал что-то, взяв с тарелки прямо рукой.

– Как ты думаешь?
– обратился к Подруге Жизни.
– Они уже?..

– Двадцать лет мальчику, - снова пожала та плечами.
– Я собрала ему вещи, денег немного. Придется временно смириться.

– Э-то-не-воз-мож-но!
– проскандировал Карась.

– А что ты с ним сделаешь?
– поинтересовалась Супруга.

– Я с ним! я с ним! я с ним! поговорю!

– И объяснишь, как оказался на даче?
– ехидно осведомилась подруга жизни.

Благородный Карась зарыл руки в седую шевелюру.

– Может - с нею?
– простонал.

– А-га, - деланно согласилась Жена.
– Так она тебе его и отдаст! Ничего, сам очухается! Ты вон чем дергаться - поешь, - налила в тарелку борща.
– Как, кстати, твой поход?

Карась подчеркнуто не отреагировал на вопрос Супруги, но она плевать хотела на эту подчеркнутость и добавила:

– Ну, туда. В гэбэ!

– Не ходил я в гэбэ!
– швырнул Карась ложку так, что она, пролетев по столу, шмякнулась на пол и обрызгала белые брюки.
– Я туда не ходил! И не пойду! Это безнравственно - по собственной инициативе вступать в сношения с тайной полицией!

Супруга несколько обескуражилась реакцией супруга:

– Но ты же! ты же сам вчера! ты ж собирался!

– Я солгал тебе, солгал!
– проорал Карась и выскочил из-за стола, побежал вон из кухни.
– Со-лгал! Я вообще - лжец!
– хлопнул дверью своего кабинета.

Человечек выбрался из автомобиля возле арки сталинского, в мемориальных досках, здания и направился во двор. И прямо тут, под аркою, его застали несколько по обыкновению фальшивые звуки духового похоронного оркестра.

Возле подъезда тихо толклось порядком народу. Вынесли сперва крышку гроба, потом - подушечки с наградами. Потом - самого виновника.

Человечек пробрался поближе и увидел строгое и спокойное лицо Карася-Мертвеца. Сзади шли женщины в черном, плакали. Катафалк уже выдвинул из мрачного чрева тележку.

Человечек постоял, посмотрел, потом - с большой серьезностью на лице: наверняка подумал о Вечности и Боге - снял шляпу. Кто-то из провожающих, увидев жест Человечка, покивал сочувственно головою и обратился со вздохом:

– Да, как говорится! Ушел от нас!

Человечек перестал думать о Высоком и отозвался:

– Скорее улизнул!

В тот миг, когда Благородный Карась возле справочного киоска пытался вызнать адрес Картошкина:

– Да как, то есть, нету?!
– орал на справочную старушку, - как нету?! Он живет в Москве как минимум тридцать лет!
– Человечек поднимался в Обитель Муз Художника.

Тот открыл двери сам.

– Вы один?
– осведомился Человечек.

– Вы же просили, - отозвался Художник.

– А вы сразу так и послушались?
– ухмыльнулся Человечек и довольно бесцеремонно, по-хозяйски прошел в мастерскую, осмотрел висящие и стоящие картины, приблизился к мольберту и, не смущаясь нимало, приподнял покрывало, поизучал холст и опустил снова. Хозяин мастерской ходил за Человечком в полной готовности в случае чего услужить.