Чтение онлайн

– Не смей, - тихо предупредил я. Возможно, глухость моего голоса заставила его отказаться от едких колкостей, которые (я чувствовал) жгли ему язык. Он хмыкнул и пробормотал:

– Я лишь хотел, чтобы ты принял свой облик таким, какой он есть.

– Я хочу знать какой я на самом деле, а не такой, каким ты хочешь, чтобы я себя знал, - возразил я.

Хейн промолчал, пытаясь разобрать то, что я ему сказал, но меня мало беспокоил смысл сказанного мной.

Меня не столько потрясло, сколько разочаровало моё улыбающееся отражение. Сначала я подумал, что Хейн преувеличил насчёт "семейного оскала". Но теперь я понимал, что человек увидел правду. От ужаса даже мысли не шли. Мои родители видели это постоянно, каждый день, а теперь больше никогда не увидят...

– Что будем делать дальше?
– спросил Хейн, прерывая мои раздумья.

Несколько мгновений я молчал. Подобные мысли уже приходили ко мне, и я заранее готов был к такому вопросу.

– Я собираюсь уйти в Айнон. Там и я, и я Акирджава будем в безопасности.

Хейн изумлённо уставился на меня.

– Туда четыре дня пути, если не больше!
– воскликнул он. Мне лично никогда не казались четыре дня большим сроком. В конце концов, я не человек, потому просто не мог тащиться в столицу так долго.

Айнон был, пожалуй, самым прекрасным местом всей Вселенной. Столица магии. Людей там почти не было, это меня привлекало больше всего, но попасть в магический город могли немногие: только по-настоящему нуждающиеся находили его. К столице, конечно, вела дорога, но для тех, кто просто ради интереса искал Айнон, она ветвилась и заводила в глухие дебри или в горы. А я вот нуждался сейчас в таком приюте, как Айнон, очень сильно и был твёрдо уверен в том, что найду его.

– Для тебя это много. Ты человек. А я могу не останавливаться на привалы, а в сутки могу спать не больше двух часов. Я смогу добраться туда за два дня. А то и за один.

Хейн хмуро уставился на меня, недовольный непробиваемой логикой моих суждений. Конечно, он знал, что я преодолею расстояние между Айноном и нашим домом за гораздо меньший срок, чем он назвал. И тогда я понял, что не понравилось человеку.

– Ты что, с нами намеревался пойти?
– изумился я. Меня это удивило: ни о какой дружбе с людьми и речи быть не могло. Конечно, Хейн спас Акирджаву, помог мне и всё такое, но на этом мы и остановимся. И точка. Он человек, я инкуб, мы враги по определению.

– Мне некуда идти. Я бы не хотел оставаться в одиночестве. Тем более, что мы теперь знаем друг друга, - робко пробормотал юноша.

В голосе его было столько надежды, что меня аж передёрнуло от неприязни, внезапно зародившейся в сознании.

– Нет, - твёрдо сказал я.
– Я отправляюсь с Акирджавой в Айнон. Только я. Ты иди своей дорогой. И постарайся не умереть раньше срока.

– Я спас тебе и ей жизнь, - обвиняющим тоном напомнил юноша. Да как ему наглости хватило попытаться возражать мне?! Чтобы не сорваться и не оторвать ему голову я глубоко вздохнул, ощущая с небывалой остротой его человеческую вонь.

– Спасибо тебе за это, - сухо отозвался я.
– Можешь обыскать дом и стащить здесь что-нибудь. Продашь находку на чёрном рынке, наваришь деньжат и забудешь про нас.

– Ты думаешь, дело в деньгах?
– прошипел Хейн. - Я не смогу вас забыть. Для меня спасение жизни значит, похоже, куда больше, чем для тебя.

– Вполне возможно, - равнодушно пожал плечами я. Это начинало немного утомлять.

– Жаль, - пробормотал Хейн, и я с удивлением отметил, что голос его осип и немного дрожит. Только слёз не хватало! Чтобы поставить жирную точку в наших отношениях (если можно было назвать общение, длившееся несколько часов, отношениями), я развернулся и пошёл с Акирджавой прочь. Мне не терпелось двинуться в путь, но я, хоть убей, не знал с чего начинать. Но, подтверждая перед Хейном свою решимость, я сердито зашагал в сторону конюшен, что были скрыты за деревьями сада.

Я не был уверен, что люди оставили моих коней живыми (а при мысли о гибели Малраха я и вообще думать не мог), но моя решимость отправиться в Айнон поскорее давала себя знать: я мчался со всех ног. Хотя мог бы, конечно, и быстрее, но на руках у меня была как-никак Акирджава. Надо было бережнее относиться к ней.

Возможно, во мне всегда был скрыт инстинкт защитника и отца семейства, просто он спал ровно столько, чтобы вылиться в полной мере на мою сестру. Теперь я не чувствовал ничего более остро, чем желание спасти её, помочь выжить. Я любил её. Настолько сильно, насколько только мог. Раньше я не чувствовал ничего подобного. Наверно, это и называется семейными узами, силу которых я ещё никогда раньше не ощущал. Хотя пока что моё сознание укрывала пелена потери, меня радовала новая черта характера.

Как только эта мысль пришла мне в голову, всё резко перемешалось перед глазами, всё поменяло ракурс. Даже солнечные лучи теперь не рассеивались вокруг меня, ветер не обдувал моё лицо, а небо не бездумно висело над головой. Теперь весь мир был направлен на мою маленькую Акирджаву. На Акиру, которая глядела мне в глаза с недетской сосредоточенностью. Мне показалось, что свет сходится на её скулах, ветер приносит только её аромат, а деревья шумят и тянутся в её сторону. Я остановился.

Моё сердце перестало биться почти на три секунды, я готов был поклясться в этом. Когда её синие глаза перехватили мой влюблённый взгляд, девочка слегка нахмурилась, и между бровей у неё пролегла неглубокая морщинка, что сделало её невероятно хорошенькой. Боги, в одну секунду всё поменялось. Больше я не был Кионой Асгейром, больше не было Хейна, свет больше не был тем, что раздирало темноту мира. Теперь Акира была солнцем.

Её лицо слепило меня, будто я глядел на маленькое, но чрезвычайно яркое светило.

Мне почудилось, что её сердце бьётся в унисон с моим. Я слышал его тихий ритмичный стук, чувствовал, как малышка легко дышит. Любовь захлестнула меня с головой, и я прижал сестру к себе, желая впитать её в собственное тело. Как хрупка она была! Казалось, любое дуновение было способно сломать её, каждый солнечный луч - сжечь.

– С тобой всё будет хорошо. Обещаю, - прошептал я, прижимая её маленькое тельце к себе. Где-то сзади Хейн издал нечто вроде смешка. Это меня не заинтересовало, потому я пошёл к конюшням.

Двери были настежь раскрыты, что совсем не удивило меня. Более того, я почувствовал какое-то облегчение: люди предсказуемы, как звери. Их нечего бояться.

Деревянный пол конюшен был залит синеватой кровью - такой цвет приобретала мёртвая кровь коней породы Шелв. У дальней стены я увидел высокую кучу цвета свежего мяса. Когда я понял, что это мои освежёванные лошади, я со стоном опустился на колени, рассеянно прижимая к себе Акиру. Я был настолько зол, что попадись мне Хейн в ту секунду в руки, я бы растерзал его.

Мясо Шелв было ядовитым, но шкуры и гривы невероятно ценными.

Люди уничтожили разумных существ ради собственных нужд. Меня едва не затошнило. Казалось, скажи им, что глаза их детей очень ценны из-за лечебных свойств, они бы побежали выкалывать их своим чадам.

Ненависть к людям сжигала меня изнутри.

Теперь Малраха даже найти не удастся: я с ужасом понял, что глаза у всех лошадей отсутствуют. Не попрощался я со старым другом. Оцепенение овладело мной. Сколько же ещё я должен потерять за сегодняшний день? Грудь, казалось, разрывалась от горя, внезапно затопившего меня. Разве может быть настолько больно?