Чтение онлайн

Другое дело христианство: вода божественна, крещение водой приобщает к Царствию Небесному. В Библии сказано: «да произведут воды душу живую, не такую, как производит земля» (Бытие 1, 20). И Бл. Августин говорил в «Исповеди»: «Есть над этой твердью, верю я, другие воды, бессмертные, недоступные земной порче». А древнерусский богослов Иосиф Волоцкий сравнивает с водой человеческую мысль: свободная, непринужденная, она растекается, а стесненная горем и заботой, уходит, поднимается в высоту. В наше время, похоже, возрождается интерес к Воде, способной смирить стихию Огня. По ТВ говорят о тайне Воды, и кто ее познает, познает тайну мира, будет всем управлять. Может быть, действительно, «одно инь-вода, одно ян-огонь и есть Путь». Или, как сказал наш поэт:

Кто знает, может быть, будущие поколения примирят и эти стихии, а если примирят, то они перестанут быть стихиями, вернется их изначальная разумность. Все дело в правильном отношении Инь-Ян, в их Дружбе, взаимном согласии. Пока этого нет, потому и разбушевались подземные воды и вулканы. Но Мысль, отражая вечное, опережает события. Когда еще Платон верил, что будет конец страданиям: человеческий разум победит силу огня и воды, воздуха и земли, одолеет их стихийное буйство, и мир вернется в прежнее, лучшее состояние. Кормчий «вновь устрояет космос, упорядочивает его и делает бессмертным и непреходящим» (Тимей, 28 А). Тогда и воцарится истинное бытие, «тождественное идее, не рожденной и не гибнущей» (Тимей, 52 А). И идеи, естественно, бывают двух родов: истинные, ведущие к спасению, и ложные, ведущие к гибели, но последние, слава Богу, не вечны. Много было искушений – наукой, техникой, политикой, – но приходит ощущение неизбежности Третьего, духовного измерения, без которого «два» так и будут сражаться до последнего вздоха, до взаимного уничтожения.

«Одно Инь, одно Ян и есть Путь». А дальше сказано: «Следуя этому, приходят к Добру-Благу (Шань). Осуществляя, проявляют изначальную Природу (Син)». Шань – это совершенная жизнь всего пребывающего на Земле и за ее пределами, преображение человека, реализация всех пяти Постоянств: Человечности, Справедливости, Доброжелательности, Мудрости, Искренности. Когда Инь-Ян, две стороны одного, находятся в правильном отношении, один к одному, не отталкивая друг друга, то рождается третье – вертикальный вектор. И этот закон постигает интуиция Бердяева: «Повсюду, где есть жизнь, есть тайна Троичности… Жизнь человека и жизнь мира есть внутренний момент мистерии Троичности».

Горизонтальные связи, сколь бы ни возрастали, не меняют качество жизни, но под воздействием притяжения по вертикали все начинает тянуться к духовному. Видимо, это имеет в виду Лао-цзы, говоря: «Дао рождает Одно. Одно рождает два. Два рождают Третье. Третье рождает все остальное. Сверху – Инь, внутри – Ян, энергия-Ци образует Гармонию-Хэ» (Дао дэ цзин, 42). Если не было бы Третьего, не было бы и Гармонии – «Совершенного Пути», о котором в предыдущем чжане сказано: «Дао скрыто и безымянно, но лишь оно ведет к Благу-Шань». Дух преображает сущее, соединяя двоицу единым центром или вертикальной осью, делает все целостным. «Справедливость, проникая в Семена (Цзин), приобщает к Духу (Шэнь)» (Сицычжуань, 2, 5). И там же сказано: «Когда Инь и Ян не поддаются измерению, появляется Дух (Шэнь)». [299] Не означает ли это осуществления двух первых гексаграмм И цзина: абсолютное Творчество и абсолютное Исполнение воплощают наивысшее – Триединого человека, Теурга. (Не потому ли, что «дух не генерализирует, а индивидуализирует» – по мысли того же Бердяева?) И в этом глубочайший смысл: лишь индивидуальное духовно. Проникший в суть китайских учений Алан Уоттс постиг индивидуальную природу Ли: «Понятие Дух-Шэнь, то, что переводится как врожденный Ум каждого организма в отдельности и мира в целом, то есть ли».

Третье или Единое возможно, если есть Центр, все сущее устремляется к нему, проявляя внутреннюю природу. В этом кажущийся парадокс: чтобы узнать себя истинного, своего внутреннего человека, о котором мало кто догадывается, нужно отказаться от себя внешнего, привычного, но вечно мающегося. Но об этом свидетельствуют восточные мудрецы. «Пока „я“ и „не-я“ не стали парой, человек соединен с осью Пути, пребывает в центре бесконечности» («Чжуан-цзы», гл. 2). Значит, если «я» и «не-я» стали парой, субъектом и объектом, то «я» отпадает от Пути, мельчает и вырождается, как вырождается всякая часть, противопоставившая себя Целому. В каждом заложена изначально благая природа, разум Будды или «искра божья» (по Экхарту), но не каждый ощущает ее, не каждый способен преодолеть себя ради другого. «Тот, кто перестал различать „то“ и „это“, свое и чужое, не живет ради себя, тот становится „осью Дао“. Вошедший в ось Дао пребывает в центре круга бесконечных превращений, становится Просветленным», – сказано в той же главе «Чжуан-цзы». Вообразив себя центром мира явленного, имеющего свои границы, человек стремится расширить их, но не достигает предела своих желаний. Разумная Природа не терпит суеты, потому все неистинное, придуманное человеком себе в угоду не может осуществиться. Целый человек не стремится раширить свои владения, он и так всеобщ. Целое свободно, свободный не посягает на свободу другого. Так что Целый человек не может не быть моральным, и напрасны все усилия сделать моральным или свободным частичного, одномерного человека.

Потому и говорят: вошедший в Троицу становится Всеединым. «Великий человек соединяет свое Дэ с Небом и Землей; свой Свет – с Солнцем и Луной; живет в ритме четырех времен года» – судя по древнему комментарию к И цзину «Вэньянь-чжуань». А Чжуан-цзы скажет: кто узнал Постоянство Неба и Земли, может влиять на шесть энергий, странствовать в бесконечности. Таков Дао-человек: познав Великий Предел, он становится вровень с Небом и Землей. Его называют «Человеком Истины» (Чжэнь жэнь). Благодаря Искренности он узнает волю Неба; не зная пороков, достигает бессмертия. Назначение истинного Человека, «обретая духовность, просветлять сущее» (Сицычжуань, 1, 12). Истинный человек укоренен в Основе, что бы он ни делал, все идет на благо. Потому Конфуций и называет его благородным-цзюньцзы, в отличие от мелкого человека-сяожэня. «Цзюньцзы пребывает в Центре, сяожэнь наоборот» (Чжун-юн, 2, 1). Цзюньцзы – Сердце Вселенной, пульсирует в ее ритме, сообщается со всеми, не навязывая себя. Цзюньцзы скорее откажется от жизни, чем от Человечности.

На вопрос ученика «что такое Человечность-Жэнь?» Конфуций ответил: «Преодолеть себя, вернуться к Благожелательности-Ли и значит Человечность. Когда однажды, победив себя, вернутся к Ли, Поднебесная вернется к Человечности. Но Человечность достигается лишь самим, не с помощью других» (Лунь юй, 12, I). [300] Потому сяожэнь, не имеющий собственного мнения, ради выгоды готовый на все, опускается все ниже и тянет за собой других, связанных с ним круговой порукой. «Цзюньцзы идет вверх, сяожэнь идет вниз» (Лунь юй, 14, 23).

На нашем языке это и есть Божий дар Любви, как о том говорили святые: «Итак, два града созданы двумя родами любви: земной – любовью к себе, доведенною до презрения к Богу, и небесный – любовью к себе, доведенною до презрения к самому себе» (св. Августин. О граде Божием, XIV, 28). Но, по сути, то же самое говорит дзэнский монах Догэн: «Узнать Будду – значит узнать себя. Узнать себя – значит забыть себя. Забыв себя, станешь единым со всеми». А современный японский ученый, ссылаясь на Догэна, разъясняет суть дела. Буддизм ставит своей целью «узнавание» реально существующего субъекта, не приспосабливая его к своим представлениям о мире. Подлинное Я возможно, когда есть ощущение, что познающий и познаваемое одно, то есть подлинное Я открывается в опыте неразличения субъекта и объекта, в состоянии «глубинной мудрости», или Праджни. В Праджне реализуется подлинное Я; пробуждается не только твое истинное Я, но и все в этом мире находит себя.

Значит, нет субъекта, противостоящего объекту. «Это означает не что иное, как свободу от всего субъективного и частичного, видеть вещи, как они есть. Только-субъект, или не-я, есть истинное Я, которое осознает себя и одновременно весь мир, как он есть (только-объект)». [301] Познавший себя и все вокруг познает Татхату (истинную Реальность), синонимами которой являются Пустота-Шуньята, Дхармата – все вещи в их подлинном виде. В сочинении «Сёбогэндзо» Догэн говорит о Дхармате, истинной природе вещей, которая не возникает и не исчезает. Дрова пребывают в дхармате дров и тогда, когда от них остается одна зола. Увидеть дрова в их древесности, золу в ее зольности и значит увидеть дхармату: дух дерева, дух золы, то, что вечно. (Как вечные идеи, или эйдосы, греков.)

В буддизме, продолжает Уэда Есифуми, отношение между миром и индивидумом есть отношение «одного во многом и многого в одном», то есть одно идентично многому и многое – одному. Все различно и одновременно едино. «Мир существует не только как объект, наблюдаемый индивидумом, но как нечто творимое каждым индивидом в процессе своего становления. Индивид не просто наблюдатель, но и актер. Индивид и мир взаимно создают друг друга… Но если многие соединяются в одном, значит, каждый индивид есть центр Вселенной». Когда аналогичные идеи встречаем у Нисида Китаро, то это естественно. И не обойдешь молчанием, настолько это позволяет проникнуть в поставленную проблему. «Наше истинное Я и есть субстанция универсума. Когда мы узнаем свое истинное Я, мы не только соединяемся со всем человечеством, но соединяемся с субстанцией универсума, в духе проникая в Божественный Разум». [302] А блестящий знаток Японии Лафкадио Хэрн скажет: «Это – божественное в каждом существе. По-японски оно называется „Муга-но тайга“ – „великая личность“ без себялюбия. Иной истинной „личности“ не существует». [303]

Европейский индивидуализм не выдержал испытания временем, и не мог выдержать именно потому, что чревата последствиями всякая замкнутая система. Тем более человек, явившийся в мир не ради себя самого. Если человек замыкается на себе, то отторгается миром за ненадобностью. Это естественно. Но не все естественное доступно сознанию.

Юнгу было с чем сравнивать, когда он уверял, что сознание западного человека невообразимо без эго. Если нет эго, тогда просто некому что-либо сознавать. Поэтому эго совершенно необходимо для сознательного процесса. Однако восточный ум не испытывает затруднений в понимании сознания без эго. Считается, что сознание способно преступать пределы своего эго-состояния, ведь в высших формах сознания эго бесследно исчезает.