Чтение онлайн

Но все, не имеющее отношение к Истине, конечно. «Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется», – сказано Апостолом Павлом (2 Кор., 4, 16). Ну а близкий моему сердцу Бердяев подтвердил: «Дух всегда пребывает в глубине, дух и есть глубина… Единое не противостоит множественному, как внешняя для него реальность, оно проникает множественное и создает его жизнь, не снимая самой множественности. „Я в Отце Моем, и вы во Мне, а я в Вас“ (Ин., 14, 20)». [304] В разделении субъекта и объекта Бердяев видел болезнь бытия: «Само противоположение субъекта и объекта, самоубийственное рационализирование всего живого в познании, есть результат того же заболевания бытия». [305]

Но тогда прав и Карл Густав Юнг, веря во всеобщность знания или сознания: «Мы действительно научимся чему-то у Востока лишь тогда, когда поймем, что psyche достаточно богата сама по себе и нет никакой необходимости заполнять ее снаружи… Мы должны прийти к пониманию ценностей Востока изнутри, а не снаружи – искать их в себе, в своем бессознательном». [306] Дело остается за немногим: пробудить сознание, привести в действие неиспользованные его резервы, которые составляют большую его часть. Но это требует возрождения памяти, знания нетленного, но забытого в суете. Потому я так усердно напоминаю о том, что было известно во все времена и в то же время постоянно забывалось, оставалось закрытым и как бы открывалось каждый раз заново, чтобы «познавший себя узнал, откуда он». Чтобы на грани Великого Предела прояснился ум, чтобы вслед за ним не погибло бы тело. И так ли сложно узнать Путь Будды, не говоря уже о Пути Христа, если все это уже Есть? «Царствие Божье внутри вас есть». И Будда учил: каждый есть Будда, изначально пробужденный, только не каждый понимает это.

Завершить свои заметки мне бы хотелось словами Сергея Павловича Курдюмова, своего рода Завещанием, чтобы убедиться: есть среди нас Человек Духа. Я имею в виду его последнее выступление на Конференции «Космическое мировоззрение – новое мышление XXI века» (август 2004). Именно новым мышлением озабочен ученый, чтобы жизнь человечества не оборвалась раньше времени, если человек не научится отдавать себе отчет в содеянном, не пробудится в нем совесть. Потому Сергей Павлович и спрашивает: «Куда идет человечество на данной стадии развития? Каковы надвигающиеся кризисы, и как их преодолеть? Какова будет следующая, посткризисная ступень развития?» А она будет, потому что «мертвой природы не существует. Элемент духовности, элемент прогноза, элемент памяти есть в каждом элементе мира». И цель науки – попытаться понять закономерности развития на основе научного прогноза, а не методом проб и ошибок. В условиях неустойчивости системы малое воздействие может привести к катастрофическим результатам, дальнейшим цепным реакциям, которые развиваются по своим законам и приводят в действие мощные энергии. «Мы привыкли считать, что на любые мировые процессы можно влиять только мощным внешним воздействием. Это глубочайшая ошибка! У природы есть свои пути развития, которые необходимо знать, а не навязывать ей то, что нам хочется, хотя бы и из самых лучших побуждений». Тем более в момент обострения, когда «сумбур в наших головах, и постмодернизм, где перемешиваются самые различные искусственные вещи, и вызов всему, и отрицание всего, и усиление неоднородности человечества».

В этом весь Сергей Павлович, которого и китайские мудрецы, и духовные философы России назвали бы Всечеловеком. Потому и выходит за пределы России, заостряя внимание на коэволюции систем, развивающихся с различной скоростью, как, например, племена аборигенов в Африке или Австралии, которые могут быть встроены в порядок постсоциализма, скажем, Швеции, – по закону взаимообратимости энергий, но, главное, по закону совести: не может быть тебе хорошо, если другому плохо.

18 мая 2005

Круглый стол. Комитет Государственной Думы по культуре. ВО мая 2006

Почему в России с некоей неизбежностью благие намерения превращаются в свою противоположность, цель и средство меняются местами? За примерами ходить недалеко. Это и грандиозный замысел 1917 года «От каждого по способности, каждому по труду», и другие выношенные на протяжении человеческой истории идеи – утратившие первоначальный смысл. (Уничтожили культурный слой, а потом удивляемся – откуда скудость духа?) Реформы 90-х годов во имя рыночной экономики, денежной прибыли – а забыли того, ради кого эти реформы делаются. Опять пожертвовали человеком, цель и средство поменялись местами. В ответ – не исполняются законы, которые как-никак принимаются. Нет веры в человека, не может быть веры в закон, если человек – «мера вещей». По той же причине попранного человеческого достоинства – бесперпективность нашей разрастающейся бюрократии, живущей по принципу «чем хуже, тем лучше»: если нет проблем, нужно, чтобы появились. Качество перешло в количество, количество же не знает моральных принципов. Оттого формальное ко всему отношение. «Страшное царство слов вместо дел», – сокрушался еще Гоголь, предвидя грядущее.

Думается, основная причина тотальной безответственности – говорят одно, а делают другое – в отсутствии навыка Культуры. (Как, скажем, у японцев: нарушил слово – лишился уважения, а то и жизни. Притом добровольно, не пережив позора. Да и наше купечество больше полагалось на слово, чем на расписку. Силой культурного инстинкта восполнило отсутствие культурного поля, которое возводится веками хотя бы при относительной свободе. Культурный инстинкт позволил деловым людям за полвека поднять Россию – устройством музеев, театров, больниц. Богоугодное дело было для них важнее денег, за что и пострадали при новой власти.)

Вне культурного поля разумная энергия превращается в неразумную стихию. Демократия, свобода, превратно понятые, приводят к вседозволенности; красота – к разнузданности; культ денег – к культу насилия, против которых у России нет иммунитета. Где ничего святого, там все дозволено. Благодатные зерна, брошенные в болотистую почву, не только не прорастают, но, сколько ни возводи на топи сооружений, ничто не удержится.

Особенно не повезло «свободе». Нет навыка культуры – и превратно понятая свобода превратилась в национальное бедствие, растлевая неокрепшие души. Диву даешься: вроде все можно, а ничего не получается. Вне свободы ничто состояться не может, ибо она задана изначально, «добытийна» (по Бердяеву). Но что такое свобода? Имеющий уши да услышит: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин., 8, 32). Значит, вне истины, или вне целостного, сердечного разума, свобода невозможна в принципе – превращается в не-свободу, зависимость от низших инстинктов. «Ему отвечали: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь: сделаетесь свободными?

Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин., 33–34). Не приняли во внимание, устремились к свободе, не избавившись от греха. И вот имеем что имеем.

Оттого и распята Россия на кресте противоречий, что нет единого культурного поля. Есть два полюса: высший взлет мысли и культуры – и полуграмотный народ, которому сострадали народники, веря в его пробуждение. Активность, однако, проявил не народ, не те, кто любил Труд, находя в нем отраду – на любом поприще: от землепашца до философа, а те, кто любил ораторствовать. России выпало великое испытание, урок самопознания. Понять себя, пройти мысленно обратный путь до самых истоков, чтобы очиститься.

В наше время, несмотря на неистовую страсть к шоу, зрелищам всякого рода (отвлекающий маневр), происходит перелом, желание знать правду. Видимо, настало время для «Исцеления культурой», как назвали Иосиф Кобзон и Юрий Агешин свою статью, опубликованную в ЛГ в марте 2006 года. Название говорит само за себя: больное, «несчастное» сознание может оздоровить только Культура, в которой явлена Душа нации. И все чистосердечно, все сказано, что нужно услышать, чтобы спасти народ, сбившийся с Пути.

При наличии российских возможностей просто неприлично сохранять в стране такой разрыв между богатством и бедностью, это верх бескультурья. Там, где смертность превышает рождение, главной причиной служат не условия, а отсутствие Культуры духа. Государство, не думающее о Культуре духа народа, обречено на самовырождение. Чтобы выполнить высокую миссию духовного преображения народа, государство само должно быть подвержено существенным преобразованиям.