Чтение онлайн

Китайская архитектура, по всей видимости, шла иным путем, чем европейская. Главная ее тенденция состоит в поиске гармонии с природой. Китайская архитектура наделена символическим смыслом. Она включает в себя элементы пантеизма, которые заставляют людей учитывать природный пейзаж вокруг дома. Основной дух китайской архитектуры – это дух покоя и удовлетворенности, что лучше всего представлено в частных домах и садах. Как писал Линь Юйтан: «Этот дух не устремляется вверх, наподобие готического стиля, а нависает над землей и привязан к участку. В то время как готические соборы намекают на дух и величие, китайские дворцы и храмы подразумевают безмятежность и покой» [95, с. 305].

Китайская каллиграфия, столь ценимая в живописи, возможно, оказала влияние и на традиционную китайскую архитектуру. В живописи контурная линия используется не только для очертания предмета, но выражает также смелость и свободу, как таковую. Такая же ситуация в китайской архитектуре. Так, каркасная структура строений, вне зависимости от того, покрыты они крышей или нет, крайне похожа на «касание кисти» в живописи. В архитектуре китайского типа каркас сознательно целиком обнажен. Китайцу «нравятся» конструктивные линии, указывающие на основной контур строения, так же, как нам нравится видеть богатые ритмичными контурными линиями китайские картины [95]. По этой причине деревянный каркас обычно виден в стенах дома, а балки и стропила можно увидеть как внутри, так и снаружи.

Среди многих черт иероглифа мы всегда выбираем главную горизонтальную или вертикальную черту или замкнутый квадрат в качестве опоры для оставшихся элементов. Эта черта должна быть написана энергично, горизонтальные и вертикальные черты должны быть длиннее или более выразительными. В планировке китайского архитектурного ансамбля также используется принцип «осевой линии». План Пекина имеет невидимую осевую линию, которая тянется на несколько километров с юга на север – от ворот Цяньмэнь через императорский трон, далее через центральную беседку на горе Мэйшань и так до Барабанной башни [95].

Важным в архитектуре является использование изогнутых линий в противовес прямым. Это хорошо видно в строении китайских крыш. Каждый китайский храм, дворец или особняк построен, по существу, на основе сочетания или контраста прямых вертикальных линий стоек и изогнутых линий крыши. Сами крыши также строятся на контрасте прямых линий конька и нисходящих косых линий. Главная линия, неважно, горизонтальная или вертикальная, обязательно должна контрастировать с окружающими ее изогнутыми линиями. Конек крыши иногда для выражения главной темы может быть украшен различными фигурами. Достаточно рассмотреть лучшие примеры храмовых построек и особняков, чтобы обнаружить, что декоративной доминантой является крыша, а не стойки в стенах. Последние не всегда находятся на переднем плане, да и пропорционально они меньше крыши. Наклонная крыша, возможно, являет собой самую яркую и уникальную особенность китайской архитектуры, очевидно, что она также связана с каллиграфией.

Примеров, как разрушить монотонность прямых линий, много. Классический – китайские арочные мостики с перилами: арочный мост хорошо гармонирует с природой. Это касается и облика пагоды, вся ее красота состоит в том, что ее контур нарушается чередованием чуть загнутыми окончаниями нефов, напоминающими откидную черту в китайской каллиграфии.

Китайское искусство постоянно пытается использовать естественный ритм природы и копировать ее «неупорядоченность». Иными словами, в китайской архитектуре мы повсюду можем видеть стремление освободиться от прямых линий. Чтобы разрушить монотонность прямых стен, в Китае дверным проемам придаются формы круга, овала или цветочной вазы – так называемые лунные воротца. В домах и галереях проделаны окна, которые также имеют самые разные формы, имитируя контуры банана, персика, половинки разрезанного арбуза или веера. Наконец, самым ярким примером могут быть искусственные скалы в садах и парках, которые в качестве «неупорядоченных» линий природы вошли в эстетику китайской архитектуры. Здесь уместно вспомнить о символике. Скажем, контур летучей мыши часто встречается в качестве украшения, с одной стороны, потому что ее изогнутые крылья могут быть использованы при создании различных форм дизайна, но в то же время и потому, что летучая мышь является омонимом слова «счастье». У символизма есть еще одно достоинство – он воспламеняет воображение и ведет в мир бессловесного мышления. В отечественном китаеведении роли символов в китайской эстетике посвящены отдельные работы [18]. Дракон является самым почитаемым животным в Китае, символизирующим императора, который обладал всем самым лучшим. В китайском искусстве он обычно используется в качестве украшения потому, что его извивающееся тело содержит совершенную ритмику, сконцентрировавшую в себе изящность и силу, к тому же у него красивые лапы с когтями, рога и борода, которые можно использовать, чтобы разрушить монотонность.

Для китайцев горы и реки являются живыми. Изогнутые контуры горных хребтов напоминают китайцу спину дракона. Когда горы постепенно снижаются и растворяются в равнине или в море, «виден» хвост дракона. Это и есть китайский пантеизм и основа китайской геомантии. Таким образом, несмотря на то что геомантия, бесспорно, является суеверием, она все же имеет огромную духовную и архитектурную ценность: основой этого суеверия является пантеистическая любовь к природе, которая обостряет зрение и помогает ощутить красоту. В красоте пейзажа китаец видит не красоту статических пропорций, а красоту движения. Изгиб ему нравится не потому, что это просто изгиб, а потому, что в нем есть движение. Гипербола всегда более предпочтительна, чем замкнутый круг. Из этого следует, что эстетика геомантии в широком смысле слова и китайская архитектура очень близки друг другу.

В некотором смысле оправа в данном случае более важна, чем драгоценный камень. Само архитектурное сооружение может быть совершенным, но если оно не сливается с окружающим ландшафтом, оно вызовет у нас чувство дисгармонии из-за активного стремления к самоутверждению, а это называется дурным вкусом. Лучшие строения всегда теряются в естественном ландшафте и становятся его частью. Этот принцип лежит в основе всех форм китайской архитектуры – от горбатых мостиков до пагод, храмов и маленьких беседок возле пруда. Их линии должны быть плавными, ненавязчивыми, крыши должны тихо покоиться под сенью деревьев, а мягкие ветви – как бы нежно прикасаться к их выступам. Китайские крыши вовсе не кричат и не стремятся в небеса, а безмолвно выражают свое мирное настроение.

Не менее важным является использование цвета. Терракотовые стены китайских храмов очень гармонируют с находящимися рядом сиреневыми горами, а их глазурованные крыши – зеленые, синие, фиолетовые и золотисто-желтые – великолепно сочетаются с красными осенними листьями и небесной синевой.

Для китайской архитектуры важны пропорции, симметрия, рифма и ритм, светотень и цвет, форма, размер, ансамбль строений, пространственное окружение. Для понимания языка китайской архитектуры и восприятия настроения и замысла художественного творения необходимы способности к эстетическому восприятию и знание эстетических закономерностей китайского искусства.

В своей основе характер китайской архитектуры сохранился с древнейших времен. Первые китайские жилища назывались гун – «пещерное жилище». Грандиозность сооружений была связана с понятием верховной власти императора. Под влиянием буддизма началась так называемая китаизация архитектуры, и гармония с природой становится ее частью.

Есть еще одна область, в которой искусство непосредственно соприкасается с иероглификой, – это китайские печати. Каждый уважающий себя китаец имеет персональную печать, вырезанную на полудрагоценном камне каллиграфическом почерком, – сяо чжуань. В современном Китае известным художником в области создания печатей является ученый, художник и музыкант, уже упоминавшийся экс-премьер КНР Ли Ланьцин.

Вообще-то говоря, каллиграфия на китайца производит особое воздействие. Один любопытный пример. Однажды, придя в помещение Тайваньского национального театра к своему хорошему знакомому – научному сотруднику театра Хоу Ципину, я застал его в кабинете, тщательно каллиграфическим почерком выписывающего кистью какие-то иероглифы. На мой вопрос, что он пишет, последовал ответ: «Я переписываю некоторые высказывания Конфуция из трактата “Лунь юй”, уж больно здорово сказано». Комментарии излишни. Письмо кистью доставляло Хоу Ципину двойное удовольствие. Он был погружен именно в то состояние, когда сам процесс письма давал ему возможность оказаться в том мире, когда человек смыкается с природой. В данном случае через каллиграфию. Трудно себе представить русского или иностранца, переписывающего понравившийся ему текст каллиграфическим почерком.

В последнее время в психологии китайцев произошли достаточно серьезные изменения. Коснулось это и эстетической мысли китайцев. Однако основные, базовые понятия, художественные концепции остаются прежними.

Эстетические теории комического подробно изложены в книге М. Т. Рюминой «Эстетика смеха. Смех как виртуальная реальность» [46]. Комическое как эстетическая категория является отражением в сознании человека комического в общественной жизни, существующего объективно. Правда, надо заметить, что cмех не относится к области чистой эстетики, поскольку он преследует (бессознательно и в большинстве случаев нарушая требования морали) полезную цель общего совершенствования [46, с. 21].