Киви
Шрифт:
Кроме нас, зрителей в театре не было. Нам объяснили, что, поскольку было неизвестно, когда мы сможем прийти и, следовательно, когда начнется спектакль, решили никого не приглашать. Участники постановки еще час назад загримировались и надели костюмы. Все это время они беспокоились, что русские могут где-нибудь задержаться и не приехать.
Нас усадили в первом ряду у самой сцены. За кулисами что-то с грохотом упало, кто-то нервно засмеялся и сразу же смолк. На минуту водворилась тревожная тишина.
Мы волновались, вероятно, не меньше, чем те, кому предстояло выйти на сцену. Нам сказали, что исполнители «ждут от нас серьезного разбора постановки и заранее выражают благодарность за все критические замечания, которые помогут им в работе над русскими пьесами».
Всякий согласится, что нелегко впервые в жизни выступать в роли театральных критиков. Тем более если вас считают, только потому, что вы русские, знатоками «системы» (так артисты «Глобуса» называли систему Станиславского) и авторитетами в вопросах чеховской драматургии. Мы лихорадочно рылись в памяти, стараясь представить себе виденные в Художественном театре пьесы А. П. Чехова.
Медленно, рывками раздвинулся занавес. На сцене появилась миловидная Дуняша со свечой и вслед за ней маленький черноволосый Лопахин с книгой в руке. Лопахин был облачен в длинную, ниже колен, стеснявшую его движения желтоватую рубаху с широченными рукавами и в желтые мягкие турецкие сапожки. Подпоясан он был красным шнурком с кисточками. Его вид так поразил нас, что мы прослушали первые реплики.
Кроме того, было непривычно из уст русских персонажей слышать английскую речь. Актеры с трудом справлялись с русскими именами и тем более отчествами. Они произносили их с особым усердием, растягивая гласные и отчеканивая каждую согласную. «Дунь-яша, Иермолай Алэксей-евйтч, Лыббов Андрэй-евна», — старательно выговаривали они.
Но действие развивалось, артисты разыгрались, и со сцены повеяло знакомым, чеховским.
Просчетов, подобных тому, который был допущен с костюмом Лопахина, больше не было, если не считать еще одной сцены, когда все мужчины появились в самых разнообразных меховых шапках. Преобладали папахи — от кавказской до казачьей; а на голову одного из персонажей было надвинуто нечто вроде мохнатого головного убора туркменского джигита.
Среди актеров были преподаватели, конторские служащие, электромонтер, домашние хозяйки. Покоряла их искренность, их стремление как можно лучше выразить мысли и чувства чеховских героев. Особенно хороша была Раневская. Ее с подъемом играла красивая, но, пожалуй, слишком молодая для этой роли женщина, жена профессора местного университета.
Спектакль кончился за полночь. Актеры, не переодеваясь и не сняв грима, сразу же пригласили нас на сцену. Наскоро был накрыт небольшой столик, откуда-то появились дымящийся кофейник и вазочка с печеньем.
В театре было холодновато, и мы с благодарностью приняли из рук «Раневской» чашечки с черным кофе. К тому же кофе давал нам возможность собраться с мыслями. По взволнованным лицам актеров было видно, что они с нетерпением ждут нашего мнения.
Мы были рады, что, не кривя душой, можем похвалить их за бережное отношение к Чехову.
— О, мы очень любим Чехова! — воскликнул длинный, немного нескладный актер, игравший в спектакле Фирса.
— Мы надеемся со временем поставить «Чайку». Но нас влечет и Гоголь, — застенчиво вставила «Дуняша».
Нам понравилось, что спектакль был поставлен в реалистической манере, и мы сказали об этом нашим новым знакомым.
— Мы стараемся во всем следовать системе Станиславского, — с некоторой торжественностью произнес белокурый очень сдержанный молодой человек, постановщик «Вишневого сада». На минуту он вынул изо рта трубку, которую все время посасывал. — А вот насколько нам это удалось, хотелось бы услышать от вас. Мы ждем вашей критики.
Понимая, что снисходительность может лишь обидеть, мы сделали несколько критических замечаний. Не забыли упомянуть и о чрезмерном увлечении меховыми шапками, и об излишней живописности Лопахина.
— Вы, конечно; правы, — заулыбались обступившие нас участники постановки. — У некоторых из нас было подозрение, что мы перебарщиваем. Но нам ужасно хотелось как можно больше походить на русских!
Мы возвращались в гостиницу взволнованные, чувствуя себя в некотором роде именинниками. Ведь нам посчастливилось увидеть самую «южную» из постановок «Вишневого сада», если только эта пьеса не ставилась в Антарктиде.
«Глобус» — один из многих любительских коллективов в стране. Они ставят все, что в их силах, — от водевилей до драм и трагедий. Среди актеров-любителей немало настоящих энтузиастов, отдающих театру все свой способности и энергию. Постоянного же профессионального драматического театра в Новой Зеландии нет. Театралам приходится удовлетворяться приезжими, часто второразрядными труппами. Здесь нередко можно встретить взрослых людей, которые ни разу в жизни не бывали ни на одной театральной постановке.
С чувством, близким к зависти, многие новозеландцы говорили с нами о расцвете советского театрального искусства. Они судят о нем в основном по фильмам и рассказам своих соотечественников, побывавших в Советском Союзе.
Нам не раз приходилось слышать, что те немногие молодые новозеландцы, которые посвящают себя театру, вынуждены покидать родину, так как в Новой Зеландии им негде приложить свои силы. Актерскому мастерству они едут учиться в Англию и там часто остаются. На подмостках лондонских театров новозеландцы не редкость.
Киви тянутся к настоящему искусству. Ни одна беседа с ними не обходилась без того, чтобы они не вспомнили о проходивших в последние годы в различных городах страны гастролях советских артистов.
Любители музыки не могут забыть побывавшего в Новой Зеландии в 1958 году Давида Ойстраха. Его концерты проходили с триумфальным успехом. Кстати, Давид Ойстрах был первым советским артистом, выступавшим в Новой Зеландии.
Не менее восторженно отзываются новозеландцы и о выступлениях в их стране Мстислава Ростроповича и Евгения Малинина.
Здесь немало настоящих ценителей музыки. Вообще в Новой Зеландии музыкальное искусство гораздо более развито, чем драматическое. В стране есть прекрасный национальный симфонический оркестр и хороший молодежный симфонический оркестр, так что молодым музыкантам в отличие от актеров есть где приложить свои силы у себя на родине. Есть и постоянная оперная труппа.
Как и весь мир, новозеландцы были, покорены мастерством артистов советского балета. Гастроли балетной группы Большого театра, проходившие в 1959 году, расценивались здесь как событие в культурной жизни страны.