Чтение онлайн

В первый вечер по телевизору демонстрировался фильм «Я стелю постель». За этим прозаическим названием скрывался «сложный» конфликт. Главный врач больницы спорит со старшей сестрой из-за того, как следует заправлять постели больных. Конфликт так разгорается, что старшей сестре грозит увольнение. Но постановщики фильма вовремя находят «оригинальный» сюжетный ход. Они бросают старшую сестру (разумеется, ее играла хорошенькая актриса) в объятия главврача.

Мы поинтересовались у молодых людей, понравился ли им фильм. Они односложно ответили: «Дрянь!»

Но на следующий вечер мы снова застали ту же компанию перед телевизором.

Кончался очередной, не менее «захватывающий»; фильм. Ковбой уже успел застрелить своего противника и, спрыгнув с лошади, снимал шляпу, чтобы поцеловать героиню.

Зрители смотрели на экран с тем же равнодушием, что и в предыдущий раз.

Но вот фильм кончился, и на экране появился телерепортер, который очень бойким и веселым голосом заявил, что ему доставляет огромное удовольствие познакомить телезрителей с «самым счастливым новозеландцем», человеком, который сегодня выиграл на скачках 54 тысячи фунтов. И он представил средних лет мужчину, немного взъерошенного и растерянного.

Молодая компания оживилась. Репортер вел передачу весьма умело. Он обратился к телезрителям, предлагая им на минуту представить себя обладателями 54 тысяч фунтов и подумать над тем, что бы они сделали с такой суммой.

— Э, на то, чтобы потратить деньги, ума у каждого хватит! — сказал посмеиваясь кто-то из молодых людей, сидевших перед телевизором.

— А все-таки парню здорово повезло! — воскликнул другой.

Выяснив, что «самый счастливый из новозеландцев» намерен прежде всего отправиться на месяц на озеро Таупо удить рыбу, а потом уже, вернувшись домой, решить, как ему лучше распорядиться выигрышем, репортер пожелал «всем всегда ставить на лошадь, которая приходит первой».

Телевизор был выключен, но, и расходясь, молодые люди продолжали обсуждать, что бы сделали они, если бы им повезло.

В Новой Зеландии нет такого откровенного культа денег, как, скажем, в США. Здесь считается дурным тоном сказать, что кто-то заработал столько-то на таком-то деле. Здесь не услышишь, что «мистер такой-то стоит столько-то тысяч фунтов». Но тем не менее печать, радио, телевидение исподволь прививают новозеландцам уважение к «деньге».

В этом главную роль играет реклама. Пусть не крикливая, она все же ежечасно напоминает новозеландцу, что, только располагая определенной суммой денег, он сможет воспользоваться «благами жизни». Собирающимся жениться или выйти замуж реклама рекомендует подумать о том, чтобы накопить денег на мебель, молодоженам — на приданое ребенку и т. д.

Со школьной скамьи новозеландцу прививаются идеалы, в которых много такого, что мы называем мещанским. Эти «идеалы» не идут дальше дома и семьи. Юноша знает, что со временем он должен будет зарабатывать, чтобы обеспечивать свою семью и иметь какой-никакой, но собственный дом. Девушка мечтает только о том, чтобы выйти замуж и стать хозяйкой дома.

Было бы странно выступать против стремления молодежи к семейному счастью, но, когда семейным очагом ограничивается весь круг интересов, это не так уж хорошо.

— Мы, кажется, переусердствовали в следовании английскому принципу «мой дом — моя крепость», и многие из нас стали пленниками этой «крепости», — говорил нам Преподаватель одной из крайстчерчских школ.

Телевидение и пресса лишь способствуют «заземлению» идеалов. Они внушают новозеландцу, что уровень го жизни высок и ему не к чему больше стремиться. Жизнь в Новой Зеландии описывается в газетах и журналах в самых розовых тонах. Чтобы еще раз убедить новозеландца насколько ему «повезло», газеты с охотой печатают корреспонденции о тяготах, выпадающих на долю жителей некоторых азиатских и африканских стран. При этом, конечно, не упоминается, что нищета и тяжелые жизненные условия в этих странах — наследие колониализма.

ОПЯТЬ ОБ ОВЦАХ

НАШИМ крайстчерчским друзьям хотелось, чтобы мы непременно увидели стрижку овец: ведь новозеландцы вчитаются лучшими стригалями мира.

Ферма, на которой мы побывали, находится недалеко кот Крайстчерча. Нас встретил ее хозяин, весьма преуспевающий молодой фермер, владелец большого земельного участка и семи с лишним тысяч овец. Такого рода хозяйства официальная статистика относит к крупным.

Фермер рассказал нам, что получил все, чем владеет в наследство от отца. Сам он окончил среднюю сельскохозяйственную школу — нечто вроде нашего сельскохозяйственного техникума — и, кроме того, проходил стажировку в Австралии, откуда, как он нам сказал, вывез помимо диплома еще и жену.

Он пригласил нас пройти в небольшой, специально оборудованный сарай, где работала бригада стригалей.

— Они проработают у меня всего дней десять — двенадцать, закончат стрижку и уйдут, — объяснил фермер. Я приглашаю стригалей раз в год. Все остальное время на ферме работаю я и один наемный рабочий.

Кажется, что может быть удивительного в стрижке овец? Но мы стояли как завороженные, не отрывая глаз от уверенных, ловких и в то же время плавных движений стригалей. За две-три минуты стригаль успевал вытащить овцу из загона, одним броском уложить ее перед собой и, взяв в руку машинку для стрижки, мгновенно «раздеть» животное. Именно «раздеть». Овца, не успев сообразите что с ней происходит, оказывалась вдруг совершенно «голой», а ее «шуба» вся целиком, не распавшись на куски, лежала перед ней на полу.

За этим следовала еще одна операция, напоминавшая цирковой трюк. К «шубе» подходил стригаль, специально занятый сортировкой шерсти, сгребал ее в охапку и затем бросал вверх над сортировочным столом. Она разворачивалась в воздухе и, опять-таки не рассыпавшись, ложилась на стол, сохраняя очертания распластанной овцы. После этого шерсть сортировалась по качеству и упаковывалась в тюки с помощью специального пресса.

Виртуозная работа стригалей не могла не вызвать восхищения. Они работали с такой быстротой, что каждый из них за девятичасовой рабочий день успевал остричь целое стадо — две, а то и три сотни овец.

Но это далеко не предел, о чем свидетельствуют достижения мирового рекордсмена по стрижке овец Годфри Боуэна.

Боуэн установил свой рекорд в январе 1953 года. Произошло это на обычной овцеводческой ферме в присутствии двух тысяч фермеров, съехавшихся туда со всех окрестностей. Некоторые приехали издалека, за несколько сот километров. На тюках шерсти, неподалеку от рабочего места Боуэна, разместилось трое судей с часами в руках.

К С ударом гонга ровно в пять часов утра Боуэн начал стрижку. Зрители облепили сарай, в котором он работал. В окна и двери просовывались десятки голов, сотни глаз следили за движениями стригаля сквозь щели в стенах. Попытки двух полицейских урезонить толпу ни к чему не привели. В помещении стало тяжело дышать. Годфри обливался потом. После восьми часов стрижки стало ясно, что он очень устал. Стоявшие вблизи него видели, что он едва держится на ногах. Но напряжением воли Годфри заставил себя продолжать стрижку. Наконец… долгожданный удар гонга.

— Четыреста пятьдесят шесть! — объявили судьи. Эти слова потонули в аплодисментах, возгласах поздравления, восторженных криках.

Да, за девять часов было безукоризненно острижено 456 овец! Но победа досталась Боуэну нелегко. По мнению специалистов, для того чтобы остричь такое количество овец, стригаль должен затратить примерно столько же энергии, сколько участник марафонского бега.

Боуэн не ограничился тем, что установил рекорд. Он сделал свой опыт достоянием других. Став инструктором по стрижке овец, он объехал всю Новую Зеландию, демонстрируя свой метод перед тысячами фермеров и стригалей. Вместе с ним разъезжали по стране и три его брата, тоже большие мастера стрижки. Айвен Боуэн вскоре даже перекрыл рекорд Годфри.