Киви
Шрифт:
Мы превращаемся в «телезвезд»
НОВОЗЕЛАНДСКИЕ печать и радио всячески избегают говорить о дружественных контактах между советским и новозеландским народами.
Вспоминается эпизод в Крайстчерче. Представители новозеландской широковещательной корпорации (Эн-Би-Си) пригласили нас выступить по телевидению.
В вестибюле большого в современном стиле здания, в котором помещается телестудия, нас встретил высокий мужчина средних лет. Это был ведущий политический телекомментатор Эн-Би-Си.
Несмотря на свой рост, комментатор оказался человеком необыкновенно подвижным, даже стремительным! Поздоровавшись, он схватил нас за руки и повлек за собой по длинным коридорам студии. При этом он не переставал говорить. Пересыпая свою речь шутками, он на ходу успел выразить нам от лица корпорации благодарность за то, что мы согласились на выступление, сообщить, что телезрители, конечно, будут очень рады познакомиться с русскими, заверить, что нам будет предоставлена полная «свобода слова», и, наконец, в нескольких словах изложить план интервью.
— А вот здесь вы наведете красоту, — сказал он, распахнув перед нами двери артистической уборной.
Мы очутились в просторной комнате, стены которой были увешаны зеркалами. У одной из них стоял длинный, узкий стол. На нем в беспорядке лежали коробки с наборами губной помады и румян, пуховки, щипцы для завивки волос, электробритвы. В комнате нас ждали два человека в светло-серых халатах. Это были гримеры.
— Вооружайтесь бритвами! — с улыбкой скомандовал комментатор. — Не захотите же вы предстать перед ново-зеландками с «файв о’клок шэдоу».
И он подал нам бритвы. «Файв о’клок шэдоу» («тень, появляющаяся к пяти часам») — так деликатно именуют (на английском языке щетину, успевающую вырасти на мужских подбородках к пяти часам дня.
Едва мы закончили бриться, как гримеры подскочили к нам и, схватив пуховки, нанесли на наши лбы, носы и щеки толстый слой розовато-коричневой пудры. Процедура превращения нас в «героев телеэкрана» заняла не борее пяти минут. После этого комментатор вновь повлек нас по коридорам теперь уже в зал, где должна была состояться запись интервью на пленку.
Все так же быстро он объяснил нам, как мы должны сидеть, куда смотреть, насколько громко говорить.
Остановить этот поток советов, предложений, рекомендаций было весьма трудно. Но наконец нам это удалось, и мы сказали, что в начале передачи нам хотелось бы обратиться к телезрителям с приветствием от Общества (СССР — Новая Зеландия, которое мы представляем, а также выразить благодарность тем, кто пригласил нас в Новую Зеландию, то есть Обществу Новая Зеландия — СССР.
Это предложение, в котором, казалось, не было ничего особенного, явно смутило комментатора. Державшийся до того очень уверенно, он вдруг смешался и не мог найти Слов. Потом он сказал, что для этого вряд ли хватит времени, отведенного для интервью. Тогда мы пообещали ему, что постараемся более кратко отвечать на вопросы и таким образом сэкономим несколько минут. Но комментатор заявил, что этого делать не стоит, так как обращаться прямо к телезрителям у них якобы вообще не принято.
Мы сочли невежливым настаивать и согласились не начинать интервью с обращения к телезрителям, а ограничиться ответами на вопросы.
Нас усадили за небольшой столик перед камерами, и комментатор четким, натренированным голосом представил нас как гостей из Советского Союза.
Микрофон и камера всегда волнуют, но мы знали, что в этот момент единственной нашей аудиторией была та небольшая кучка людей, которая занималась записью интервью на пленку, и поэтому нервничали немного меньше. Интервью должны были передать по телевидению только на следующий вечер.
Комментатор задал нам несколько обычных в таких случаях вопросов о том, когда мы приехали в Новую Зеландию, сколько намерены здесь пробыть, что мы повидали, с кем встречались, что собираемся посмотреть и прочее. Но, как и следовало ожидать, он не мог обойти вопроса о цели нашего приезда. Это и позволило нам объяснить, кого мы представляем и кто нас пригласил.
На следующий вечер в кругу друзей Советского Союза, собравшихся в доме Кэрика Льюиса, активиста Общества Новая Зеландия — СССР, мы ждали начала телепередачи. Передача называлась «Наши гости».
По экрану прошагал смешной человечек с чемоданчиком в руке. Затем мы увидели на экране самих себя и, как, наверное, каждый, оказавшийся в таком же положении, чувствовали себя немного неловко. Но нам стало смешно при виде того, как невозмутимое лицо комментатора вдруг вытянулось, когда по ходу интервью мы объяснили, что являемся гостями Общества Новая Зеландия — СССР. Зато наши друзья, внимательно следившие за экраном, не скрывали своего удовлетворения.
— Это неплохое паблисити для нашего Общества! — говорили они.
* * *
Но уж поскольку речь зашла о новозеландском телевидении, стоит, пожалуй, рассказать о нем поподробнее.
Включив телевизор, новозеландец почти неизбежно сталкивается с голливудскими ковбоями, мчащимися верхом и стреляющими сразу из двух пистолетов, и с примелькавшимися детективами, долго и нудно распутывающими очередное кровавое убийство. Но в отличие от кино телевидение потчует новозеландцев более старыми голливудскими фильмами — продукцией 40-х, а то и 30-х годов.
Во многих странах Запада передовая общественность, с тревогой обсуждает вопрос о воздействии телевидения на молодежь. Довольно часто высказывается мнение, что телевидение способствует отуплению умов и снижению культурного уровня молодого поколения.
Новозеландцы среднего поколения, с которыми нам приходилось беседовать на эту тему, говорили, что телевизор не сближает людей, как это кажется с первого взгляда, а разобщает.
— Когда мы были молодыми, — вспоминали они, — мы больше читали, больше говорили друг с другом, чем теперешняя молодежь. В свободное время сами себя развлекали: играли на музыкальных инструментах, пели, танцевали. А теперь молодежь часами как завороженная торчит перед телевизором. За целый вечер слова друг другу не скажут.
В одном новозеландском доме, где мы гостили дня два, оба вечера хозяева приглашали нас в полуподвальное, специально приспособленное помещение, где был установлен телевизор и стояли два больших низких дивана и несколько кресел. Вместе с нами смотрела передачи компания молодежи — дети хозяев и их приятели.
Интересно было наблюдать за ними. Некоторые из них полулежали на диванах; другие, поджав под себя ноги, сидели развалившись в креслах. То, что шло на экране, их мало занимало. Некоторые из них выходили, потом снова входили, изредка перебрасывались репликами, нехотя курили.