Чтение онлайн

– Ты видишь, праматерь, как люди рода, которому ты дала жизнь, мстят твоему обидчику, - говорил жрец Нырб.
– Они очень сильно бьют Кытлыма и надеются, что ты не будешь на них гневаться.

Как раз в это время к исцарапанной колючими ветками, кровоточащей спине молодого охотника легонько прикоснулся нежный побег какого-то лиственного деревца.

– Я с тобой, - услышал Кытлым чей-то шепот в узнал Юму.

– Проходи! Проходи!
– гневно крикнул главный жрец.

Исхлестанного Кытлыма втащили обратно в храмовый пристрой и снова заперли. Лежа на животе у стены, он слышал, как с песнями и молитвами змея была торжественно похоронена, в жертву ей принесли священного быка, на внутренностях которого гадал сам главный жрец Суксун. Окончив гаданье, он объявил, что праматерь не простила своего убийцу, и поэтому всех биаров ждут большие несчастья.

– Вы знаете, - говорил Суксуа, - что через семь лун здесь соберутся люди всех ближних и дальних биарских селений, чтоб отпраздновать Великий День Йомалы. Тогда будем решать судьбу Кытлыма.

Кытлыму не удалось уснуть в эту страшную ночь. Но не полыхающая огнем спина, не голод и не жажда были тому причиной. Как только он закрывал глаза, тотчас виделась ему убитая змея, которая сразу же начинала расти, расширяться до огромных размеров и удлиняться до бесконечности. И вот уже из далекого далека, из-за синих холмов, из-за темных лесов неспешно ползло ее ожившее тело; серебристо-голубое и постоянно изменяющееся, оно лениво извивалось между обрывами, шуршало галькой, перекатывало коряги, перемывало желтые пески, сверкало на солнце золотой чешуей волн и мелкой ряби:

Кытлым в ужасе открывал глаза и испуганно вглядывался в непроглядную темень.

– Прости меня. Большая река, - горячим шепотом умолял он.
– Прости и поверь, что я не хотел убивать одну из твоих любимых дочерей. Разве я мог нарочно лишить жизни покровительницу своего рода? Разве я мог по злому умыслу причинить горе тебе, которая кормит в оберегает всех живущих биаров? Не мог, это вышло случайно. Поверь, Голубая Змея, я готов принять любое наказание - убей меня, как я убил твою дочь, только на гневайся на моих сородичей, прости всех живущих биаров, не делай им зла, не губи людей моей земли...

Глухой предрассветной порой он услышал негромкий стук в стену.

– Кто здесь?
– спросил шепотом.

– Это я, Юма.
– послышалось в ответ.

– 3ачем ты пришла?
– спросил он недовольно.
– Мою семью постигло несчастье. Если жрецы узнают, что ты приходила ко мне, твоей семье тоже будет плохо.

– Не бойся?
– ободрила его девушка.
– Дозорный спит под дверью, никто ничего не узнает.

– Уходи!
– потребовал Кытлым.

– Не гони меня, - попросила Юма.
– Мне нужно сказать тебе о многом.

Я пробралась в храм и подслушала разговор жрецов. Ты знаешь, что убийство праматери давно уже не карается смертью. Но главный жрец Суксун настаивает именно на этом - он хочет, чтоб тебя скормили Большой Реке.

– Я согласен с Суксуном, - мрачно сказал Кытлым.

– Не спеши, выслушай. Ты знаешь, что гаданье на внутренностях священного быка проводит жрец Нырб. В этот раз гадал сам Суксун. Во время разговора в храме жрец Нырб заявил, что Суксун неправильно истолковал изменение цвета и запаха. Проще говоря, он обвинил главного жреца в обмане.

– Почему он не сказал это людям нашего рода?
– недоверчиво спросил Кытлым.

– Жрецы не ссорятся в присутствии народа, - отвечала Юма, - иначе власть их может пошатнуться.

– О чем бы ни говорило гаданье, я все же убил нашу праматерь.

– Но ты сделал это случайно. Соглашаясь же с Суксуном, ты признаешь свой злой умысел. Признанье в злом умысле против Голубой Змеи может принести биарам более страшные несчастья.

Кытлым помолчал, обдумывав слова Юмы.

– Разве Суксун не понимает этого?
– спросил он растерянно.

– Я никогда не говорила тебе... Не хотела омрачать нашей любви...

Она помолчала, собираясь с духом.

– Сын главного жреца Чермоз неслолько раз предлагал мне стать его женой. Он богатый, знатный, все его боятся, но, поверь, что он противен мне, я люблю только тебя.

– Чермоз...
– чуть слышно прошептал Кытлым.

– Недавно Суксун сказал, что мое упорство бессмысленно, и рано или поздно я стану женой Чермоза. Я засмеялась в ответ, а он сказал, что очень часто смех маленьких людей оборачивается их большими слезами.

– Жрецы не допустят несправедливости, - не очень уверенно сказал Кытлым.

– Они боятся Суксуна, - горячо возразила Юма,- Ему подвластно все, и он не остановится, пока не добьется своего. Сердце мое говорит, что это он все подстроил! Он затуманил твой разум, он заколдовал твою стрелу. Он погубит тебя, Кытлым, а меня отдаст Чермозу...

Она горестно, безутешно заплакала, а Кытлым, стиснув зубы. припал к стене - но что он мог сделать?

– Ты должен бежать, - заговорила Юма, немного успокоившись.
– Я помогу тебе, и мы вдвоем покинем страну биаров.

Кытлым молчал, опасаясь, что девушка снова заплачет.

– Уйдем на Вотскую реку, в Весьякар или еще дальше, воты мирные и добрые, нас примут. Отец мой бывал в их стране, он много рассказывал, от него я знаю дорогу...

– И все биары будут считать Кытлыма трусом?
– не выдержал он.

– А разве лучше быть врагом?
– не сдавалась Юма.
– Если ты останешься, тебя скормят Большой реке, как заклятого недруга всех биаров.

– Не знаю, что тебе ответить, - честно признался Кытлым.

– Тихо!
– предупредила девушка.
– Кто-то идет сюда. Прощай - до завтра...

Проснувшийся дозорный, зевая и бормоча что-то под нос, обходил храм.

Добравшись до пристроя, он едва не наткнулся на другого дозорного, мирно спавшего под дверью:

– Эй, приятель, - проворчал первый, помахав факелом над лицом спящего, - твое счастье, что я не Суксун.

Утром следующего дня Юма пришла к Кытлыму.

– Жрец Нырб позволил покормить тебя, - сказала она, входя в храмовый пристрой. Когда пленник поел, она смазала его спину снадобьем, приготовленным матерью Кытлыма. Сразу стало намного легче, он улыбнулся и обнял Юму. Девушка в ответ тоже улыбнулась и доверчиво прижалась к своему возлюбленному.

– К вечеру ты будешь здоров, - пообещала она, - Ты должен быть здоров, ведь нам с тобой предстоит трудное и опасное путешествие.

– Я не собираюсь бежать.
– Кытлым помрачнел и отстранился от Юмы. Уходи!

Побег

Когда солнце перевалило за полдень, у жилища Чермоза спешился усталый всадник. Чермоз поспешно вышел на улицу и глянул на прибывшего нетерпеливым взглядом. Гонец низко поклонился и сказал несколько слов. Вскоре Чермоз был в храме.

– Твой приказ выполнен, - сказал он Суксуну.
– Чужаки, захваченные моими воинами в разных местах, собраны теперь на Большой поляне. Их вожак тоже там.