Чтение онлайн

– "Это же Николка Семихвост!
– крикнул Сенька радостно.

В это время чуть дальше по берегу замелькали в редких стволах всадники.

– Весла на воду!
– скомандовал Федька Коновал, и гребцы тотчас расправили длинные крылья весел, ушкуй разом взмахнул ими и пошел еще быстрее.

– Луки наизготовку!
– приказал кормщик, и свободные от весельной работы воины привычно вложили стрелы в тугие тетивы.

– Николка!
– кричал Шкворень, призывно махая рукой. Теперь и кормщик ясно разглядел товарища из петриловой ватаги. Разглядел он и парня с девушкой, которые, крепко обнявшись, сидели на песке у самой воды и, казалось, ничего не замечали вокруг. А всадники были уже совсем рядом, сквозь шум ветра и плеск волн до ушкуйников доносились их торжествующие крики.

– Пора осадить, - сказал я Сразу же тенькнули настороженные тетивы, свистнули стрелы, а несколько конных на полном скаку рухнули наземь.

Остальные ошарашено рыскнули влево и скрылись за урезом речного берега.

– Не подпускайте, - сказал. Федька, взял руль на себя, ушкуй послушно повернул и вскоре был вблизи песчаной полосы.
– Суши весла!

– Братцы!
– кричал Николка, сломя голову мчась к воде.
– Слава тебе, Господи!

– Скорей!
– подгонял его Сенька.

лучники снова выстрелили, снова за стволами деревьев послышалисъ крики и откатывающийся конский топот.

Добежав до молодых биаров, Николка сгреб их обоих в охапку и потащил в воду, к ушкую. Парень вырывался слабо, а девчонка со всего маху колотила кулачком по николкиной голове.

– Да брось ты их!
– взвился Сенька.
– Прыгай скорее!

– Не могу я их оставить!
– чуть не плача кричал Николка.
– Тут им верная смерть!

– - Помогите, - сказал кормщик. Несколько человек спрыгнули на мелководье" и вскоре Николка со своими спутниками .был в ушкуе.

Весла дружно ударили по воде, кормщик отдал руль от себя, полоса прибрежного песка стала быстро удаляться. А по верхнему берегу, мелькая за стволами, с криками и визгом скакали разъяренные биары.

Но вскоре поляна кончилась, к воде подступили густые заросли, и всадники скрылись из вида.

На краю большой поляны Чермоз остановил взмыленного коня.

– Не уйдут!
– сказал он уверенно и оглядел своих воинов. Было их, не считая убитых, больше полусотни.

– У нас есть четыре лодки взятых в плен чужаков. Первая спрятана в устье Хрустального ручья, - Чермо махнул рукой в сторону нижнего плеса. Другая лежит в этих кустах", - он указал хлыстом на прибрежные заросли. Полтора десятка воинов сядут в эту лодку и отправятся в погоню за чужаками. Мы же поскачем на конях к двум другим лодкам, схороненным на берегу Большой Реки выше по течению.

Мы сядем в эти лодки и нападем на чужаков с двух сторон. Ты, - Чермоз указал на одного из воинов, - поскачешь к храму, чтоб рассказать жрецам о случившемся. Особо скажешь, что Чермоз приведет к ним не только тех троих, что сбежали этой ночью, но и новых чужаков, которые осмелились спасти беглецов от моего гнева. К делу!

Николка, все еще с трудом веривший в свое избавление, сбивчиво рассказал кормщику о том, что произошло с Петрилой и его воинами.

– Ой, братцы!
– спохватился он вдруг.
– Куда ж мы? Вниз надо, к Невзору, собраться вместе, ударить дружно. Я воеводе обещал, что успеем...

– Ходили уже, - мрачно сказал кормщик.
– Пропал Невзор, не знаем, что и думать.

– Да глянь-ка!
– един из ближних гребцов указал глазами в речную даль за кормой. Наколка я кормщик обернулись - следом, в большом, правда, отдалении, шел ушкуй. Долго смотрели, как биары недружно бьют веслами, как путаются в новгородском парусе.

– Уйдем!
– уверенно сказал Николка.

– Уйти-то уйдем, да вот куда придем?
– вздохнул кормщик.
– Взяли вас в разных местах, значит, ушкуи наши по всему биарскому берегу разбросаны, да у здешних людишек и свои лодки имеются, сам видел.

Что вверх иди, что вниз -- везде ж встретят, и приветят...

– Да...
– опечалился Николка, - надеялся дед на бабкин медок...

Обидней всего. что товарищей выручить не сможем.

– Ничего, - успокоил кормщик, - как-нибудь с Божьей помощью... Мы ведь можем и на берег выйти, коней добыть. Да мало ли чего еще мы можем!

Кытлым и Юма сидели на дне ушкуя. тесно прижавшись друг к другу.

– Там, в воде, - тихонько говорил он, - мне показалось, что Большая Река готова принять меня. Если бы не чужак, она проглотила бы меня без раздумья, это значит, что я виноват. Поэтому мне хочется умереть. Юма, это так просто сделать - надо только шагнуть из лодки...

– Ты не прав, - отвечала Юма.
– За то время, пока чужой кричал на меня. пока он раздевался и плыл за тобой, Голубая Змея могла много раз взять тебя к себе. Но не сделала этого. Напротив, она играла с тобой, как с любимым чадом, она ласкала тебя, лелеяла и утешала. А иначе - разве позволила бы она чужому спасти тебя? Голубая змея сильнее всех на свете, ей ничего не стоило проглотить вас обоих. И если теперь ты прыгнешь в воду, она снова сохранит тебе жизнь. А чужой снова вытащит тебя - теперь я знаю это наверняка.

Почувствовав на себе взгляд девушки, Николка усмехнулся, соскользнул со скамьи и опустился на дно ушкуя напротив молодых биаров.

– Сколько лиха с вами хлебнул, - сказал он удивленно, - а как кличут не ведаю.

Биары настороженно молчали.

– Ну вот, - Николка для примера показал на кормщика.
– Федька.

Федь-ка. Понятно? Это - Иванко, это - Мишаня... А ты?

Он ткнул пальцем в биара.

– Чего малчишь-то,- дурья твоя голова?

– Федь-ка.
– повторила девушка неожиданно точно и правильно.

– Так!-- обрадовался Николка.

– Юма, - указала она на себя.
– Кытлым.

– Юма, Кытлым, - повторил Николка радостно.

девушка ткнула пальцем в Николку.

– Дурятая клова?
– спросила серьезно.

Ушкуйники, давно знавшие николкино присловье, захохотали.

– Чего ржете, олухи?
– заорал на них ватажник, но и сам не вытерпел, засмеялся вместе с ними вместе со всеми. Юма удивленно оглядела смеющихся чужаков.

– Веселая ты девка, - сказал Николка одобрительно, - и лихая к тому же. Хочешь, попрошу Федьку, он тебя в ватагу зачислит, из тебя хороший ушкуйник получится:

А кормщик думал, что же делать дальше. Эх, как неудачно сложился поход. Все было плохо, и только одно тешило - ратнички его зубоскалят и смеются, значит, не пали духом, в бою, даже неравном, не оробеют, стало быть, есть надежда, а кали надежда есть - будем барахтаться да последнего.

Воля Йомалы

Выслушав посланного Чермозом гонца, Суксун отпустил его отдыхать и вошел в храм. Здесь было тихо, под крышей и в дальних углах затаился таинственный полумрак. Напротив входа, у главной стены, величественно вздымался Йомала, окутанный сказочным мерцаньем, исходившим от короны, ожерелья в золотой чаши, что стояла на коленях главного бога биаров. Суксун, испытывая непривычную для себя робость, сделал несколько осторожных шагов и опустился на колени.