Чтение онлайн

– Двести дирхам!
– расцвел тот.
– Всего за двести дирхам я отдам в ваши руки сокрушительную победу!

– По рукам, - еще шире улыбнулся Тарег.

Человек полез было на ковер с благодарственными речами, но его быстро оттащили от брезгливо подобравшегося командующего.

– Идите-идите, - ласково помахал Меамори утаскивавшим бедуина воинам.
– Я сейчас подойду.

И сел перед Тарегом:

– Что скажешь, князь?

– Возьми пять сотен. Переоденетесь бедуинами. Сними в Айн Дакаре часовых и держи вилаят и мост до нашего подхода.

– Что прикажешь делать с лагерем в Йакузе?

– Посмотри на него поближе. Если наши подозрения верны, то...
– тут Тарег красноречиво усмехнулся, - ... действуй по обстановке.

– Я понял, - разулыбавшись, покивал Меамори.
– С ним?..

– Отдай ему его награду, - пожал плечами нерегиль.

– С лагерем?..

– Убей там всех, кого встретишь. Но, - неожиданно выставил палец Тарег, - смотри мне, Меамори - без этих ваших... кулинарных изысков!

Аураннец попытался обиженно надуться, а нерегиль прикрикнул:

– Я сказал, слушай меня! С тобой люди пойдут! Так что смотри мне - никаких сердец, печенок и пупков! Не вздумайте там закусить на глазах у моих воинов! Никаких супов из потрошков, - ты понял меня, любитель требухи?

Аураннцы захихикали.

– Чего вы смеетесь? Что я такого сделал?
– дулся Меамори.

– А кто вчера с соевым соусом сердце жрал на пару с дамой?!

Кругом уже хохотали:

– Но-Нейи, скажи, довольна осталась дама? Соевым соусом, хи-хи-хи...

– Между прочим, дама после сегодняшнего боя раненая лежит!
– обиженно сказал Меамори и поднялся на ноги.
– Я беспокоюсь за нее - весь лоб рассечен...

– Прости, - склонил голову Тарег.

И обернулся к стоявшей на траве плетеной корзине. На ее укрытом подушкой дне лежал джинн и пытался лениво прихлопнуть лапой кончик собственного хвоста.

– Съездишь прогуляться, Имру? Разомнешься, проветришься...

Котяра прижмурил глазищи и строго ответил:

– Я в черной меланхолии, Полдореа. Когда во мне преобладает черная желчь, стихи не пишутся. Тоска моя безгранична. Не тревожь меня, нерегиль.

– Зажрался ты, вот что, - недовольно пробурчал еще один голос с другой стороны ковра.

И тигр Митамы - а это был, конечно же, он - с трудом перевернулся на спину и блаженно раскинул коротенькие лапки:

– От лежания на боку смеси в твоем теле не выправятся, Имруулькайс. Закиснешь - пеняй на себя.

– Поэта каждый может обидеть, - горько отозвался из корзины джинн.

Тарег и Меамори одинаково закатили глаза, безнадежно покачав головами.

– Скорее, черная меланхолия должна одолевать меня, - принялся подначивать джинна нерегиль.
– Мое войско уменьшается, вражеское растет в числе, халиф меня ненавидит, полководцы строят мне козни - что еще нужно для черной меланхолии?

– Не поеду, - донеслось из корзины.

– Завтра тоже весь день пролежишь? На седло не возьму - и не проси. Свалишься под копыта - лишишься и этого облика, будешь только тень по дневному времени отбрасывать.

Джинн приподнялся и устало положил маленький подбородок на плетеный край. Испустил вздох.

Меамори сел на корточки и сказал:

– Ну а как насчет истории?

– Какой?
– лениво насторожил уши Имруулькайс.

– Называется - "Месть Акимити".

– А кто это?

– Чтобы узнать, нужно поехать со мной - история длинная.

– А про что?
– один зеленый глаз приоткрылся чуть больше, чем другой.

– Про страшную, страшную месть, - завлекающе прошептал Меамори.

– А у вас в Ауранне есть истории не про страшную месть?
– фыркнул нерегиль.
– Сколько ни слышал - всё про месть да про нападение демонов на дворец. Причем тоже из мести.

– А что такого? Чем тебе не история?
– принялся бурно вылезать из корзины джинн.

– Я хочу историю с хорошим концом, - строго сказал Тарег.
– Чтобы не "сменила она цветастые рукава парадных одежд на черную рясу и ушла монахиней на Золотую гору", а "жили они долго и счастливо"! И "дети их, многочисленные и дружные, жили по соседству и радовали родителей!"

– Ну-ууу, это в веках не остается!
– пренебрежительно отмахнулся Меамори.

– Что-то я не уверен, что это очень здорово - остаться в веках, - пробормотал себе под нос нерегиль.

– Ну ладно, ладно, уговорили...
– промурчал джинн, сладко перекатывая спинку.
– Бери меня на руки, но-Нейи. И смотри, рассказывай по порядку и долго!

– Конечно-конечно, - отозвался аураннец, прижимая к груди вспрыгнувшего ему на руки кота.

Тарег тихо сказал:

– Да пребудет с тобой удача, но-Нейи.

– И с тобой, князь.

С этими словами Меамори повернулся и, поглаживая спину Имруулькайса, скрылся в кромешной темноте глухого предрассветного часа.

Джинн осторожно свесил голову поверх нижней перекладины перил:

– Ого...

– Впечатляет, правда?
– отозвался Меамори.

Внизу приглашающе темнел провал - бездонный, с гладкими серо-белыми полосатыми стенами, обточенными дождевой водой и столетиями. Широченная щель постепенно сужалась и подворачивалась, пряча дно под нависающим каменным изгибом стены.

На мост втащили тяжелое от кольчуги тело - спешили, не до чужих доспехов было. Примерившись, отчаялись пропихнуть под перилами и принялись переваливать поверх деревянных поручней.

Трепеща белыми рукавами, труп мгновенно канул в провал. Откуда-то снизу послышался слабый звук удара железа о камень - звякнуло, мелко зашуршала осыпь.

– Стойте! Куда вы меня тащите!

Цепко придерживая бедуина за локти, воины выволокли Абу Джуайля на мост:

– Господин! Господин! Тарик обещал мне награду! Куда вы меня тащите! Господин!