Чтение онлайн

– Это не могли сделать люди, - вдруг сказал халиф.
– Это дело рук демонов.

Тарик устало покачал головой:

– Нет, Абдаллах. Не демонов. Это люди. Просто люди, Абдаллах.

Аль-Мамун, во власти какого-то странного, нехорошего оцепенения, не мог оторвать взгляда от мухи, перебирающей лапками по вываленному черному языку женщины. Потом халиф встряхнулся. И твердо сказал:

– Нет, Тарик. Я знаю людей и их поступки. Это - не люди.

И, разворачиваясь к выходу, отрывисто приказал:

– Сжечь здесь все.

И добавил - сухим ломким голосом:

– Мы больше не берем пленных.

Пожар замка в предгорьях сделал ночь светлой. Аль-Укаба полыхал, подсвечивая небо до бледно-голубого цвета - а по прозрачной тверди змеились темные ленты перистых облаков. Огонь скрадывал желтизну месяца, который выглядывал из слоев туч бледной несветящейся плошкой. Облачный поезд уходил высоко-высоко, словно провожая кого-то.

С хрустом наступая на оброненные хворостины - люди жгли костры, много-много костров, от страха, не иначе, - Тарег плелся вперед, стараясь не глядеть по сторонам. Люди в испуге отводили взгляды.

Сзади вышагивали упругим кошачьим шагом сумеречники Меамори. Наконец Намайо не выдержал:

– Тарег-сама лучше знает, как ему поступать, но сей ничтожный все же советует прекратить поиски! Джинн может сидеть у любого костра!

И, словно отвечая на сердитые слова аураннца, раздался пьяный заплетающийся голос:

– П-плессни-ка еще!..

– Куда еще? Куда еще, уважаемый джинн?! Деньги вперед!

– Деньги?!
– визгливо заверещал в ответ Имруулькайс - ибо это был, конечно же, он.
– Как ты смеешь напоминать поэту о деньгах, о сын праха!

Когда Тарег со спутниками вышли к костру, спор подходил к концу - котяра висел в цепких руках седенького ханьца и тщетно размахивал лапами в надежде зацепить лицо:

– Р-руки прочь от поэта! Мряяяяя!!!...

Помощники хозяина передвижной винной лавки бестолково толклись вокруг и тоже кричали.

Возникший в круге света Тарик - весь в черном, с бледным бескровным лицом и с длинным мечом у пояса - ошарашил крикунов до полного ступора. Завидев нерегиля, они застыли словно древние окаменелости, и даже кот прекратил верещать и царапаться.

– О!
– наконец-то нашелся висевший в руках ханьца Имруулькайс и помахал лапой.
– А я тут винишком балуюсь!

– Отпусти его, - тихо приказал Тарег оцепеневшему от страха виноторговцу.

Тот послушно разжал пальцы, и пьяный джинн плашмя шмякнулся о землю: бдыщ!

– Мряяяяя!!!..

– Вот ведь напился, даже спружинить при прыжке не может, - осуждающе пробормотал за спиной нерегиля Намайо.

Кот глупо ворочался в пыли, мотая пыльной, с жалобно завернувшимся ухом, башкой. Тарег вздохнул и поднял джинна.

Имруулькайс повис на его плече вертикально.

Развернувшись спиной к неподвижно, как в детской игре, застывшим ханьцу и помощникам, нерегиль зашагал прочь.

Отойдя на приличное расстояние от злополучного костра, Тарег попенял хмуро раскачивающему хвостом джинну:

– Имру, разве можно так напиваться на дирхем?

Джинн поднял морду и тихо сказал:

– Полдореа, мне очень страшно.

Некоторое время они шли молча.

– Мне тоже, - наконец так же тихо отозвался Тарег.

– Ну и видок у тебя был, - мрачно заметил кот, поеживаясь всем телом и еще крепче вцепляясь когтями в шерсть нерегилевой накидки.

– А как я выглядел?
– шепотом поинтересовался Тарег.

– Как очень большая птица навроде ястреба или сокола.

– Симург, - поправил нерегиль.

– Я не знаю, как выглядит Симург, - отрезал джинн.
– И никто не знает. Это мифическое существо из поэмы Аттара.

– Вот именно, - отозвался Тарег.
– Поэма Аттара. Аль-Мамун читал ее перед боем. Сто птиц ищут царя птиц.

– Это тебе Джунайд сказал?
– подозрительно пошевелил ушами кот.

– Да.

– А почтенный шейх тебя, случайно, не просветил, почему так вышло? В конце концов, это был его совет! В решительный момент обратиться к аль-Мамуну с просьбой! "Прикажи мне защитить тебя, о мой халиф! Прикажи мне победить!". Хренов теоретик! Он советует, а ты потом пол дня летаешь в шайтан знает каком виде!

– Не кричи, Имру, - поморщился Тарег.
– Голова болит.

– Прости, Полдореа, - смутился джинн.
– На самом деле, не такой уж ты был и страшный... Ну, если присмотреться, конечно... Птица как птица, а что, ну, я вот, к примеру, даже не обосрался...

– Спасибо, Имруулькайс, - желчно поблагодарил нерегиль.

Кот смущенно покашлял. Некоторое время они шли молча. Потом джинн не выдержал и снова спросил:

– Ну так, почему? Почему птица-то?

– Джунайд говорит, что у него нет знаний, одни предположения.

– Очень похоже на людей, - с презрением прошипел кот.
– Сначала наворотить хрен знает чего, вот как с тобой и с твоей Клятвой, а когда дело доходит до последствий навороченного, строить предположения за неимением знаний. Ну так и чего?

– Я уже ответил. Поэма Аттара. Аль-Мамун читал про Симурга, вот и...

– Что - и?..
– ужаснулся кот.
– Ты принял облик этой зверюги, потому что аль-Мамун начитался Аттара?!

– Джунайд говорит - похоже, что так... Такое впечатление, что, призывая защитника, халиф имеет власть над моим обликом. Просто Абдаллах этой властью не умеет распоряжаться. Точнее, он ее не осознает. Так что с Симургом все вышло по чистой случайности... Впрочем, Аммар тоже не отличался фантазией - он видел во мне ангела.

– И ты в бою щеголял крыльями за спиной - как же, помню, помню тебя под Фейсалой... Слушай, а если бы твой халиф представлял Симурга в виде воробья?! Или начитался сказок про царицу змей? Ты что, питоном бы ползал?!

– Не знаю, Имру...

Поежившись, Тарег добавил:

– Хорошо, что не аждахаком. Не хочу умирать аждахаком...

– И ты еще спрашиваешь, почему я так напился?! Полдореа! Я ж тебе говорю! Мне очень страшно!

– Мне тоже, Имру. Мне тоже.