Чтение онлайн

Я выставляю ладони вперед, чтобы остановить падение мужчины. Руки упираются в его каменную грудь, но Иосиф Давидович продолжает стремительно приближаться. Его широкая ладонь оказывается у меня на пояснице, и он прижимается ко мне всем телом. В попытке устоять на ногах, я поднимаю руки и вцепляюсь мужчине в плечи. Его вес тащит меня назад, но через два удара сердца падение прекращается, и мы замираем в объятиях друг друга.

Я чувствую тепло тела Иосифа Давидовича и горячую ладонь на моей спине. Дыхание сбивается, но мои руки все еще лежат на его плечах. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с потемневшими глазами Иосифа Давидовича. Он него исходит тонкий аромат сандала и табака. Я, как завороженная, разглядываю его лицо, оказавшееся так близко к моему. Густая ухоженная борода, тонкие плотно сжатые губы, густые брови, сведенные на переносице и зеленые глаза с коричневым крапинками внутри зрачка. Мои губы непроизвольно открываются…

— Простите, — резко отстраняется от меня мужчина и делает шаг назад. — Вы в порядке?

Мои руки скользят по плечам Иосифа Давыдовича и безвольно опускаются вдоль моего тела. Я чувствую как щеки покрываются румянцем и тоже делаю шаг назад. Теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Иосиф Давидович выглядит слегка растерянным.

— Все в порядке, — откашливаюсь я. — Вы что-то хотели обсудить со мной? Что-то с Мишей?

— Да, — хмурится Михельсон. — Это касается Миши.

Я закусываю губу и киваю мужчине.

— Проходите, — машу рукой в сторону кухни. — Кофе?

— Да, спасибо, — едва заметно улыбается Иосиф Давидович.

Мужчина пару секунда задумчиво смотрит на меня, а затем снимает куртку и, каким-то привычным движением, вешает ее на крючок. Сердце ускоряет свой бег, пока я скольжу взглядом по фигуре Иосифа Давидовича. Я замечаю, как рубашка натягивается на его руках и сглатываю тугой комок, образовавшийся в горле. С трудом оторвав взгляд от мужчины, я прохожу на кухню и начинаю варить кофе. Иосиф Давыдович присоединяется ко мне и садится на тот же табурет, что и в прошлый раз. Спиной к окну.

— Вы всегда пьете кофе на ночь? — спрашивает мужчина.

— Я просто всегда пью кофе, — смеюсь я.

— Понимаю.

Я оборачиваюсь, ловлю заинтересованный взгляд Иосифа Давидовича и снова смущаюсь.

— О чем вы хотели поговорить? — ставлю кружку на стол перед мужчиной.

— О Мише, — морщится Иосиф Давыдович. — Мне нужна ваша помощь.

— В чем?

Я сажусь напротив него, как и несколько дней назад. Только в этот раз, почему-то нет ощущения, что он здесь лишний. Наоборот, с ним спокойно и уютно.

— Миша замкнулся в себе. У нас на днях произошел инцидент с его матерью, — хмурится мужчина. — В общем, его нерадивая мать уехала из страны, а перед этим наговорила кучу гадостей моей семье при Мише. И после всего поговорить с ребенком так и не соизволила.

Иосиф Давидович проводит ладонью по лицу, а я не к месту вспоминаю как она ощущалась на моей талии.

— Миша сейчас почти не разговаривает со мной, — устало вздыхает он.

— Вы обращались к специалисту?

— Нет, — мотает головой Иосиф Давидович. — Сын точно не согласится. Собственно, поэтому я пришел к вам. Хочу, чтобы вы поговорили с Мишей.

— Я? — удивленно поднимаю брови. — Но что вы хотите, чтобы я ему сказала?

— Если честно, не представляю, но к психологу он не пойдет. И я боюсь, что это окончательно испортит отношения между нами.

— Я даже не знаю, что сказать, — тру я виски пальцами. — Как вы себе это представляете?

— Как желание учителя пообщаться со своим учеником, — пожимает он плечами.

Я смотрю на мужчину, задумчиво кусая губы. Иосиф Давыдович отвечает мне прямым взглядом, но затем что-то в его лице неуловимо меняется. Мужчина проводит рукой по бороде и немного склоняет голову.

— Помогите мне, Ангелина Андреевна, — с тяжелым вздохом просит он. — Я хочу помочь сыну, но не знаю как это сделать. С невестой брата отношения у Миши не сложились, а его бабушка считает, что я придираюсь к сыну. Только я вижу, с ним что-то происходит. Но ничего сделать с этим не могу.

В зеленых глазах мужчины плещется беспокойство. Я вспоминаю Мишу в последние дни и понимаю, что Иосиф Давидович прав. Миша выглядел тише чем обычно, гораздо задумчивей. Он так ни с кем не подружился, и если кто и оказывается рядом с ним, так это Оля Савченко, которую парень чуть ли не охраняет от компании Лебедева. Я допиваю уже остывший кофе и понимаю, что просто обязана помочь этому ребенку. Если Миша не нужен своей матери, должно быть это сильно его ранило. Хорошо хоть отец пытается что-то изменить.

— Хорошо, Иосиф Давидович, — на секунду зажмурившись, произношу я. — Я попробую. Не уверена, что у меня получится. Все-таки Миша едва меня знает, но хотя бы попытаюсь.

— Спасибо, — кивает мужчина.

Больше ничего не произнося, он допивает кофе, но не торопится вставать.

— Еще кофе? — улыбаюсь я.

Иосиф Давидович поднимает на меня задумчивый взгляд и недолго разглядывает. Под его пристальным взглядом я тушуюсь и опускаю глаза на пустую кружку. На ее дне чернеет кофейный осадок, и я пытаюсь сделать невозможное. Разглядеть там ответ. Я поднимаю глаза на Иосифа Давидовича и вижу как он улыбается.

— Не откажусь, — наклоняет он голову набок.

Миша сидит на стуле прямо напротив меня. На его лице застыло упрямое выражение, а руки скрещены на груди. Он периодически бросает многозначительный взгляд на часы, но я изо всех сил игнорирую его недовольство.

— Миша, что ты хотел сказать в своем сочинении? — спрашиваю я подростка, поднимая его тетрадь.

— Я это в нем уже и сказал, — пожимает он плечами. — Но если вы не поняли, то, так и быть, повторю — проституция главный бич общества.

Я игнорирую его попытку нахамить мне и продолжаю.

— Почему в своем сочинение в проституции ты обвиняешь мужчин?

— Ангелина Андреевна, — произносит он усталым голосом, и я в очередной раз замечаю какое же сильное сходство между парнем и его отцом. — Что вы от меня хотите услышать? Надо было как-то иначе описать произведение? Я понял «Яму» вот так. О чем и написал в сочинении, — кивает он на тетрадь. — Можно я пойду, а то у меня треня скоро.

— У тебя тренировка в семь вечера, — произношу я, не подумав.

Миша поднимает одну бровь и вопросительно смотрит на меня.

— Так это вас отец подослал, да? Чтобы вы мне мозги промыли?

— О чем ты? — как можно спокойнее спрашиваю я.

— Ой да бросьте. Думаете я тупой и ни черта не понимаю? Не надо меня лечить, Ангелина Андреевна.

Миша резко встает со стула и тот со скрипом проезжает по полу. А затем парень наклоняется за своим черным рюкзаком.

— Миша, я тебя не отпускала, — строго произношу.

— Вы мне за сочинение два влепите? — внезапно спрашивает подросток, выпрямляясь.