Чтение онлайн

— Я видела на уроке, какой он не злой, — фыркает девушка. — Но надо отдать ему должное — он не спасовал в конфликте. В нем есть стержень. Методы отстоять свою правоту, только слишком агрессивные.

— Я его не этому учил, — глухо произношу я, осушаю стакан и прошу повторить.

— А чему? — вдруг озабоченно спрашивает Ангелина.

Бармен обновляет напиток. Я беру стакан и делаю еще один большой глоток. Я не часто пью алкоголь, и выпитая порция уже слегка туманит рассудок.

— Быть мужчиной, наверно, — пожимаю плечами я.

— Вы не уверены?

— Судя по сегодняшнему — у меня либо не получилось, либо я учил его чему-то другому. Ну или из меня плохой учитель. Любой из этих вариантов тяжело осознавать.

— А вы не задумывались, что он УЖЕ свои знания применяет, но вы этого не замечаете? — резонно спрашивает Ангелина, стараясь не смотреть мне в глаза.

Вижу, как ей тяжело дается этот разговор, и она осторожно подбирает слова. Но выпитый алкоголь делает ее смелой. Что ж, возможно, это и к лучшему.

— Это как? — усмехнувшись, спрашиваю я.

— Он совершает взрослые поступки, но этого никто не замечает, — вскидывает брови Ангелина, наконец, бросив взгляд на меня. Я цепляюсь за него, глядя ей прямо в глаза. Какие они у нее красивые. — И, в первую очередь, вы. Неодобрение родителей оставляет большой отпечаток на психологическом развитие ребенка.

Да уж, мне ли не знать. Мой папаша был вечно недоволен мной и братом. Мы буквально вымаливали его милость.

— Я и так слишком мягок с ним, — пожимаю плечами я, делая очередной глоток.

— С чего вы взяли?

— Слушайте, парень делает практически все, что хочет.

— А, так это он захотел перейти в новую школу? — возмущенно спрашивает Ангелина.

— Он устроил в квартире притон! Что еще мне оставалось делать? — как будто оправдываюсь я. — Его мать свалила с любовником. Сын один в квартире творит черт знает что.

— А вы с ним обсудили его перевод или просто приказали?

Я задумываюсь на мгновение.

— Ну… мы разговаривали… — пытаюсь найти слова я. Сука, чувствую себя мальчишкой, которого отчитывают. Какого хрена? Алкоголь так расслабил?

— Обсудили или приказали? — назидательно спрашивает Ангелина.

— Вы впадаете в крайности, — скептически морщусь я. — Мы поговорили и решили.

— Вместе решили?

— Ну, он не очень этого хотели.

— Все понятно… — осуждающе говорит Ангелина.

— А что мне нужно было делать? Оставить его одного?

— Разумеется, нет, — округляет глаза Ангелина и, наконец, тянет из трубочки коктейль. — В таком возрасте опасно оставаться без надзора. Но выставить все как будто это его решение, можно было.

— В его-то возрасте? Я вас умоляю. Он все слова воспринимает в штыки. Отец во всем не прав и все делал неправильно. И сейчас делает неправильно. И это из-за меня мама ушла к другому.

— Защищает свою мать?

— Еще как!

— Настоящий мужчина так всегда и поступает, — Ангелина снова осторожно смотрит мне в глаза.

У меня в мозгу как будто что-то щелкает. Интересная мысль. Я об этом никогда не думал. Может я и правда плохо знаю своего сына.

— Думаю, вы правы, — хмуро говорю я.

Я просыпаюсь утром в своей кровати с ощущением, что моя голова сейчас просто расколется. Во рту сухо и ужасно хочется пить. Кажется, мы вчера немного переборщили с количеством коктейлей. Слава богу сегодня суббота и мне абсолютно никуда не надо. И пока никаких домашних заданий, которые периодически приходится проверять дома.

Я переворачиваюсь на спину и утыкаюсь глазами в потолок. Мозг пронзает тревожная мысль — я почти ничего не помню. В голове словно калейдоскоп из обрывков воспоминаний, которые никак не хотят складываться в целую картину. Надо же было мне так набраться.

Справа от головы раздается жужжание телефона, я тянусь к тумбочке, и висок простреливает укол боли. Поморщившись, я беру смартфон и читаю сообщение в нашем общем чате от Ани.

«Гелик, я уже почти у парадной!!!»

Я смотрю на часы и понимаю, что время давно уже перевалило за одиннадцать утра. Вспомнить, почему подруга должна сейчас прийти у меня не получается. Я со стоном встаю с кровати и направляюсь в ванную комнату, по пути листая сообщение в чате. От прочитанного, воспоминания вчерашнего вечера обрушиваются на меня.

Пока я принимаю душ, стараюсь уговорить себя, что ничего криминального не произошло. Вряд ли, я позволила себе слишком много наговорить Иосифу Давидовичу. Но легче мне не становится. Учить отца своего ученика воспитывать собственного сына будучи сильно нетрезвой — не самая здравая идея.

Когда я вылезаю из душа, раздается звонок в дверь. Я плетусь в коридор и впускаю Аню внутрь.

— Ты как? — скидывая ботинки, спрашивает подруга.

— Голова болит, — морщусь я.

— Не мудрено, — хмыкает она. — Скорее всего мозг таким образом пытается подавить нежелательные воспоминания.

Аня у нас психолог. Правда детский. Только это никак не мешает ей ставить диагнозы всем, включая нас и периодически пытаться провести сеанс. Вот и сейчас, она с умным видом окидывает меня взглядом и проходит на мою тесную кухоньку.

— Ань, — обречено иду за ней, на ходу вытирая волосы полотенцем. — Ты не знаешь чего я ему наговорила?

— Не-а, — со смехом тянет она. — Но выглядела ты при этом настоящей училкой. А этот здоровый и ужасно сексуальный полковник слушал тебя с открытым ртом.

— Потрясающе, — морщусь я и лезу за туркой в шкаф. — Кофе будешь?

— Сделай как я люблю, — усаживаясь, просит Аня.

Я киваю и насыпаю в турку кофе, добавляю корицу, гвоздику, щепотку сахара, заливаю водой и ставлю на плиту.

— Он тебе не писал? — тем временем, спрашивает подруга.

Я отрицательно мотаю больной головой, помешивая кофе. По кухне медленно распространяется его насыщенный аромат с тонкими нотками специй.

— Что будешь делать?

— Уволюсь, — пожимаю я плечами.