Чтение онлайн

– А ты знаешь, мой друг, когда твоя жизнь наполняется сакральным смыслом, жить становится как-то особенно приятно.

– Только не оступись, – предостерег ее советник.

– Если ты останешься со мной, это будет довольно сложно.

– Я всегда буду с тобой.

– Значит, самое лучшее нас ждет впереди! – с деланой веселостью произнесла Клеопатра. – Прими участие в организации триумфа, я хочу превзойти Рим. И я хочу, чтобы Октавиан об этом знал.

Аполлодор поклонился. Как только он ушел, Клеопатра вновь села в кресло и взяла в руки старый папирус. Вновь и вновь она перечитывала пророчество, испытывая при этом особое удовольствие. Она – мессия! Маленькой девочкой она мечтала быть египетской царицей, живя в Риме – вселенской царицей, и вот теперь… Она установит новый порядок в мире, свергнет всеми ненавистный Рим и приведет народы к согласию, объединив Восток и Запад! Что ж, нет ничего страшного в том, что двадцать лет назад Аполлодор умолчал об этих предсказаниях. Тогда она действительно была не готова к столь сложной задаче – слабая, неопытная, неуверенная. «Большие перемены требуют много времени», – сказал как-то Цезарь. Ей надо было пройти тяжелый и непростой путь. Путь роковых ошибок и горьких испытаний, чтобы наконец-то почувствовать свою избранность среди других царей. А ведь Аполлодор с детства говорил ей, что боги ее испытывают.

Клеопатра глубоко вздохнула, и будто какая-то тяжесть упала с ее сердца. Да, она готова установить новый порядок на земле!

– Триумф? Она устраивает триумф? Без согласия сената? – удивленно переспросил Агенобарб, близкий друг и военачальник Антония.

– Ну и что? – Антоний похотливым оценивающим взглядом следил за одной из царских служанок.

– Да ты представляешь, что это такое? Триумфы проходят только в Риме! Как к этому отнесется сенат? Что скажет Октавиан?

Антоний резко повернулся к Агенобарбу и ткнул указательным пальцем ему в грудь.

– Мне безразлично, что скажет этот молокосос! Клеопатра еще та штучка! Если она так решила, значит, так тому и быть!

– Ты сходишь с ума. – Военачальник медленно отошел от Антония и покачал головой. – Неужели ты не понимаешь, что она губит тебя, всех нас?

Антоний притворно вздохнул и вновь принялся следить за царской служанкой. Сидя на корточках, она раскладывала семена цветов для новых клумб.

– Ты становишься ужасно скучным, – медленно растягивая слова, произнес консул.

– Антоний, мы римляне! – пытался вразумить его друг. – И обязаны чтить наши традиции и законы! Да хватит пялиться на эту бабу! – Агенобарб наконец не выдержал.

Антоний спокойно посмотрел на него, усмехнулся.

– Тоже хочется? Да, у нее хорошие бедра.

– Дурак! – в сердцах произнес Агенобарб и направился ко входу во дворец. – Делай, как знаешь, – бросил он напоследок.

– Как знаешь… – медленно повторил Антоний. – Эй, – подозвал он к себе первого попавшегося слугу, – где царица?

– В храме Сераписа, Несравненный.

Антоний довольно улыбнулся.

– Что ж, если моя надзирательница в делах, значит, я свободен.

Подойдя к служанке, Антоний перекинулся с ней парой слов, а затем они вместе скрылись за одной из хозяйственных построек.

Увидев во дворце Марка Тития и Марка Силона, Агенобарб решил поделиться с друзьями своими опасениями:

– Не нравится мне это! Она крутит им как хочет! Намеренно рожает от него детей, задаривает золотыми побрякушками… А тот и рот раскрыл!

– Успокойся друг, не злись, – примирительно сказал Титий. – Ты же знаешь, в голове у Антония всегда были только деньги, выпивка и женщины. Но, несмотря на эти недостатки, он отличный воин и наш друг.

– Неужели ты не понимаешь, что об этом триумфе скажут в Риме?

– Понимаю, – спокойно ответил Титий, – но я вижу для себя только два пути.

– Каких?

– Или остаться с Антонием, или возвращаться в Рим.

Агенобарб задумался.

– Что скажешь Марк?

– Я согласен с Титием. И чем быстрее мы вернемся в Рим, тем лучше.

– Почему? – в один голос спросили Агенобарб и Титий.

– После триумфа египетская блудница собирается организовать какой-то праздник дарения. Совершенно случайно я услышал о том, что на этом празднике Антоний сделает ей некие пожалования – передаст большую часть римских колоний.

– Что? Этого не может быть! Он же не враг самому себе! – негодовал Агенобарб.

– Все мозги пропил, – спокойно заметил Титий.

– О, друзья, вот вы где! – В дворцовую галерею вошел римский военачальник Луций Планк и весело помахал им рукой. – Отчего такие грустные?

– Да вот, – отозвался Титий, – думаем, как быть дальше. Поведение Антония становится опасным и непредсказуемым.

– А-а-а, вы о триумфе! Да уж, такой поступок окончательно развяжет Октавиану руки.

– Самое страшное в том, что Антоний не понимает, какую роковую ошибку совершает.

Марк Титий махнул рукой.

– Он купается в роскоши и спотыкается о золото – что ж, сбылась его давняя мечта. К чему ему теперь Рим? Еще неизвестно, как каждый из нас повел бы себя на его месте. Кстати, он вас уже приглашал в «Союз неподражаемых»?

– Что это? – поинтересовался Агенобарб.

– Если честно, я не совсем понял. Попойки, танцы, голые женщины – каждый день и только для узкого круга людей. Так предлагал?

– Нет, – за всех ответил Марк Силан.

– Ну, значит, я правильно сделал, что отказался.

Во время проведения триумфа Антоний не стремился подчеркивать то, что он римский консул и полководец. Он явился перед александрийцами в образе Нового Диониса. Была ли это дань уважения Клеопатре или просто меры предосторожности – неизвестно. Но в Риме этот факт восприняли болезненно.

Облаченный в пурпур, с золотым венком на голове, Антоний ехал на колеснице, запряженной четверкой белых лошадей. Римский легионеры шли по Царской улице Александрии так же гордо и надменно, будто бы они были в Риме. Перед колесницей в золотых цепях вели армянского царя Артавазда и его сыновей.