Чтение онлайн

— Начальник, сэр! — из-за стойки регистрации вышла женщина в розовом костюме-юбке и с позолоченным бейджем «Рина». Каблуки звонко стучали по белому мраморному полу, пока она, обращаясь к группе охотников, шла к нам: — Вам крупно повезло. Не каждый день выпадает шанс познакомиться с начальником Ларчем.

Ларч сделал шаг вперёд, как актёр, выходящий на давно отрепетированную сцену.

— Добро пожаловать в Эндлок, — сказал он гостям, улыбаясь так широко, что казалось, кожа у него на щеках вот-вот лопнет. — Как видите, только что прибыл новый транспорт с заключёнными. Они ещё не прошли обработку, так что пока вы не можете официально выбрать их в качестве мишеней, но… — он выдержал паузу.

Официально? У меня во рту пересохло. Значит, было что-то ещё хуже, чем стать мишенью? Какой-нибудь неучтённый «пакет казни» для особо щедрых охотников?

Все прочие звуки отодвинулись, пока я осматривала вестибюль в поисках оружия. На столе Рины лежал пресс-папье, но ближайший страж успел бы пристрелить меня или вырубить дубинкой на поясе задолго до того, как я до него доберусь. Зато… Я опустила взгляд на кандалы, стягивающие запястья, и уголки губ дрогнули.

Стражи сами, того не желая, выдали мне всё, что нужно, чтобы придушить их — или кого-нибудь из охотников, если придётся защищаться. Всех я не уложу, но уж парочку заберу с собой. Особенно если они не дадут мне увидеться с Джедом.

Я развела запястья, натягивая цепь между ними, готовясь к броску.

Охотники подались ближе, ловя каждое слово Ларча.

— Если вы приобрели фотопакет, можете прямо сейчас подойти и сфотографироваться с этими заключёнными, — закончил он.

Фотопакет?

Я нахмурилась. Ну уж вряд ли мы представляли такое зрелище, чтобы охотники были готовы платить за…

Охотники рванули к нам, толкаясь так, что меня швырнуло в стоявшего рядом заключённого. Он бросил на меня злой взгляд, пока я выкарабкивалась обратно.

Вперёд выступил фотограф, направляя охотников:

— По одной группе! Быстрее, быстрее. Не волнуйтесь, они в оковах, не тронут вас.

Я с трудом удержалась, чтобы не оскалиться.

Не высовывайся. Доберись до Джеда и не дай себя убить.

— Фотографии и любой вид съёмки во время охот и на территории охотничьих угодий строго запрещены, — объявил Ларч. — Так что это одна из немногих возможностей сделать снимок с заключёнными. Если хотите добавить фотопакет, чтобы не упустить шанс, Рина вам поможет.

Я закатила глаза, глядя, как стая охотников бросилась к стойке Рины, совала ей под нос свои браслеты.

— Начальник, сэр, — к Ларчу пододвинулась женщина средних лет в футболке с надписью «Эндлок: Острые ощущения на всю жизнь». Она облепила его с боку, положила ладонь ему на бицепс и захлопала ресницами. — Я хотела спросить, можно ли одну фотографию. Только нас двоих.

Ларч покровительственно улыбнулся, пригладил жалкие остатки волос на голове и встал с ней в позу, опуская руку подозрительно низко ей на спину.

Когда фотосессия закончилась, нас повели по длинному коридору мимо сувенирной лавки с товарами, украшенными логотипом Эндлока, побрякушками, аккуратно прорисованными картами Эндлока и охотничьих угодий и бесчисленными другими памятными безделушками. За лавкой располагались раздевалки — по виду, для охотников.

Мы остановились у следующих дверей, нас втолкнули в тёмную комнату и велели стоять, пока заключённых выводили по одному за чёрную дверь.

Зэки заходили за дверь — и никто не возвращался.

Я вцепилась пальцами в ткань своих брюк, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Ландис Карага, — крикнул страж.

Мужчина из транспорта, тот самый, что подставил мне ногу, неуверенно шагнул вперёд — и застыл, когда из-за двери донёсся далёкий, глухой крик.

— Нет, — выдохнул Ландис, упрямо тряся головой. — К чёрту. Я туда не пойду. — И рванул к выходу.

Четыре шага.

Столько он успел сделать, прежде чем стражница подняла оружие и всадила пулю ему в затылок.

Рот у меня открылся в беззвучном крике, и я прижала сцепленные в кандалах руки к ушам — бесполезная попытка заглушить звенящий в них звон.

Вокруг кто-то кричал, кто-то рыдал, кто-то замолкал, но ни один человек не бросился к Ландису.

Никто не попытался сбежать. Мы только смотрели, как по бетону расползается всё увеличивающееся кровавое пятно вокруг его неподвижного тела.

— Рейвен Торн.

Мои глаза взлетели к стражу, выкрикнувшему имя; громада его фигуры заслонила половину вида. Ноги словно приросли к полу.

Моё промедление истончило его терпение, и прежде, чем я успела сделать шаг, я почувствовала, как в спину упёрся ствол винтовки, холодный металл пробил тонкую ткань рубашки.

Я зашаркала вперёд так быстро, как позволяли кандалы, и шагнула за дверь.

В глаза ударил ослепительный свет люминесцентных ламп.

Потом меня схватили грубые руки — защёлки на кандалах щёлкнули, железо с грохотом рухнуло на пол.

— Раздевайся.

Я перевела взгляд на источник голоса, а освободившиеся руки машинально потянулись к шее — нащупать медальон, которого там больше не было.

— Раз-де-вай-ся, — повторила стражница, и раздражение густо легло в интонации. Она нервно дёрнула воротник форменной рубашки; волосы были стянуты в такой тугой хвост, что, казалось, ещё немного — и пряди сами вырвутся из кожи. За её спиной, в углу под потолком, на меня был нацелен объектив камеры, красный огонёк мигал, показывая, что идёт запись.

Я не стала спрашивать, зачем. Особенно теперь, когда поняла: на ту «страховку», которой я себя успокаивала — что Эндлоку выгодно дотянуть меня живой хотя бы до первой охоты, — рассчитывать не приходилось.

Стражница не отвела взгляд, пока мои дрожащие пальцы не коснулись подола рубашки.

Я пыталась держать глаза закрытыми, но каждый раз, как зажмуривалась, видела Ландиса — как его кровь растекается по бетону.

Дыши, Рейвен.

Вдох — два, три, четыре.

Выдох — два, три, четыре.

Я сняла через голову рубашку, стянула штаны, затем бельё, прикрываясь руками насколько могла.

Я никогда ещё не чувствовала себя настолько обнажённой. Настолько беззащитной. Я ощущала на себе ненавидящий взгляд стражницы и изо всех сил старалась не думать о камере, фиксирующей каждое моё движение. Это было нарушение границ — холодное, стерильное.

Я вздрогнула, когда стражница принялась осматривать моё тело. Закончив, она схватила меня за запястье, сняла мой браслет — по сути, стерев мою личность и все кредиты, что у меня были. На его место она защёлкнула новый, чёрный, без экрана. Когда он сомкнулся на коже, затянутый так туго, что впился в запястье, было уже не видно ни шарнира, ни застёжки. На гладкой поверхности белыми цифрами красовалось 224, рядом горела маленькая зелёная точка.