Чтение онлайн

Я схватила поднос из почти опустевшей стопки и поставила на него миску.

Лотки с едой были почти пусты, но на первом столе ещё оставались обгоревшие овощи и… это было мясо? Я потянулась ближе, но дорогу мне перегородила заключённая в сетчатой шапочке и фартуке.

— Зелёным, — сказала она. — Серым вон туда.

Она указала на последний стол в ряд, и я направилась к нему, вспомнив, что говорил Вейл о разнице в питании для разных уровней.

У стола другой заключённый плеснул в мою миску ковш бурой водянистой жижи, а мне удалось ухватить с почти пустого блюда ещё и побитое яблоко.

Бывало и хуже.

Работавшие на раздаче носили коричневые комбинезоны, как и Торин, — я решила, что это значит Средний уровень. Интересно, всем ли заключённым здесь дают работу. Дежурство на кухне, возможно, было не худшим вариантом, особенно если это давало доступ к лишним пайкам, но место, судя по отсутствию Серых, было лакомым.

За столом Август вяло представил меня нескольким заключённым на лавках по соседству — пёстрая смесь серых, коричневых и зелёных комбинезонов. Ни Джеда, ни Кита среди них не было.

— Постой. Это ты.

Голос, через два сиденья от меня.

Я повернулась и увидела женщину в зелёной униформе, которая, стиснув зубы, уставилась мне прямо в лицо, и сама сжала челюсти.

Ну конечно, блин.

Это была Перри.

Высокая, жилистая, с глазами цвета стальных небоскрёбов Дивидиума.

Обычно я не испытывала особой радости от охоты за головами, но день, когда я сдала Перри, был исключением — мне казалось, что это значит «больше никакой фальшивой контрацепции на улицах Нижнего сектора». Больше никаких флакончиков с подкрашенной водой, которые, по её словам, должны были защищать детей от дефицита питательных веществ.

К сожалению, только после её ареста я поняла, что она была лишь частью операции, отравившей весь город.

— Прошу прощения? — сказала я, помешивая кашу и изображая на лице искреннее непонимание, пока мозг судорожно искал способ разрядить ситуацию.

— Это из-за тебя я здесь, — прошипела Перри, вставая и надвигаясь на меня. — Она охотница за головами, Август. Она не из наших.

Я оглянулась, надеясь, что никто не расслышал, но несколько заключённых уже смотрели на меня, злобно, не хуже Перри. Прекрасно.

Я крепче сжала пластиковую ложку. Если переломить пополам, получится достаточно острый край, чтобы вскрыть кожу или хотя бы выцарапать глаз.

Но никто не двинулся.

Август бросил на меня ледяной взгляд. К моему удивлению, он задержал его на миг, а потом произнёс:

— Теперь — из наших.

Я нахмурилась. У него не было ни единой причины обращать на себя внимание, тем более — вставать на мою сторону.

Я ослабила хватку на ложке.

— Ты куда больше других заслужила оказаться здесь, — сказала я Перри, окрепнув за счёт поддержки Августа. — У тебя, скорее всего, крови на руках больше, чем у меня.

Её шея покрылась пятнами, румянец поднялся к щекам.

— Только не твоей. Пока, — выплюнула она, и угроза прозвучала достаточно ясно.

Прозвенел звонок, разрубив вязкое напряжение, и все заключённые поднялись.

Я торопливо сглотнула ещё несколько ложек — теперь уже ясно читавшейся как овсянка жижи — и сунула яблоко в карман комбинезона, прежде чем убрать поднос и поспешить за Августом из столовой, не спуская глаз с Перри на случай, если она решит напасть со спины.

Мне нужно было найти Джеда.

— Ты заметил ещё каких-нибудь новеньких вчера вечером? — не выдержав, спросила я Августа. — Я ищу брата. Высокий, худой, светлые волосы.

— Это твой брат? — кивнул Август. — Знаю, кто он. Кит рассказала, что он сделал.

Я втянула воздух, не до конца веря:

— Она с ним знакома?

Август снова кивнул:

— Она в Эндлоке уже несколько месяцев. Обычно тянется к новичкам — особенно к тем, про кого шепчутся, что они заехали сюда после того, как заехали кулаком по лицу сыну советника Баскана. С таким ходом у него появятся «друзья».

Я выдохнула, одновременно запоминая новую деталь о Ките. Она здесь уже давно. В Коллективе ясно дали понять, что им нужны мои боевые навыки, чтобы провести её через Пустоши, — я решила, что Кит сама за себя постоять не может. Но у неё явно есть рабочая стратегия выживания на охотничьих угодьях — раз Август настолько спокоен за неё.

Я мотнула головой, возвращаясь к главному: к тому, что только что узнала, — мой тихий, правильный Джед вмазал сынку советника. Уголок рта дёрнулся.

— Это он. Джед.

— Не скажу, что у тебя вообще не будет врагов, особенно с твоим прошлым, — сказал Август. — Но этот парень? Он здесь справится. Слухи расходятся быстро, и за ним будут приглядывать, насколько это возможно вне охот.

— Поживём — увидим, — ответила я. Но мысль о том, что о Джеде позаботится кто-то, кроме меня, звучала абсурдно. У всех здесь своих забот по горло.

Мы свернули в новый коридор. По правой стороне тянулись блоки камер, всего шесть. Мы остановились в самом конце, у последнего блока. На серой стене рядом со считывателем была выведена кроваво-красная буква H.

К нам подошёл страж, провёл карточкой по считывателю и махнул рукой, пропуская вперёд несколько заключённых. Добравшись до нас с Августом, он прищурился:

— Тебя я не помню. Заблудился?

Я напряглась, ожидая, что он потянется за дубинкой. Но Август шагнул вперёд, перехватывая его внимание.

— У двести двадцать четвёртой первый день, — спокойно сказал он. — У меня приказ проводить её до камеры.

В глазах стража мелькнуло узнавание, как только он увидел Августа, и он только хмыкнул, махнув нам идти. Я шумно втянула воздух.

— Не так уж часто услышишь, чтобы кто-то выступал против Совета, — продолжил Август, когда мы отошли на расстояние, с которого нас уже не могли услышать. В голосе проскальзывало восхищение. — Особенно от людей из Нижнего сектора, когда мы знаем, как легко тут загреметь за решётку. Я не слышал ни о ком настолько смелом.

Горло сдавило гордостью, хотя часть меня по-прежнему желала, чтобы Джед выбрал не смелость, а безопасность. Вместо этого я шла по блокам камер под топот десятков заключённых и лихорадочно искала его лицо.