Чтение онлайн

— Ты наш… — тянули они, — ты часть хаоса.

Голоса звенели, как зов изнутри моей собственной магии.

Один из магов шагнул ближе, и ещё один круг разлетелся на мелкие осколки. Шаховский и Демидов бросились им навстречу, их заклинания сплелись. Молнии сталкивались с пламенными копьями, а затем ледяные осколки взрывались смертоносным вихрем.

Бам!

Раздался очередной удар, на этот раз по последнему кругу защиты.

Линии, аккуратно выведенные мной, пульсировали, переплетались и рвались. Я едва успевал восстанавливать их и одновременно бороться с заразой.

Воздух за виртуальным кругом сиял и горел.

Архимаги держались, но их лица были мрачными. Шаховский, окутанный молниями, швырял стихийные стрелы одну за другой. Демидов использовал воздух и землю, разрывая чудовищ на куски. Они побеждали, но было видно — они начали уставать. Дыхание было тяжёлым, движения резкими.

А враги всё шли. Новые сущности поднимались из разломов.

Бам!

Рунный круг вокруг меня замерцал.

Взрыв огня и света пронзил воздух, разорвав сразу несколько изменённых магов на куски.

Бам!

Мне пришлось влить ещё хаоса в защиту. Я видел, как зараза пыталась достать меня из последних сил. Отчаянно и безжалостно.

Бам!

Защитный круг покрылся вязью трещин. Свет рун на поверхности угасал, линии расползались, теряя форму.

Я понял — ещё один удар, и он не выдержит. Я протянул руки перед собой и вложил в своё заклинание всё. Каждую каплю, каждый обрывок силы, что когда-либо копил. Хаос отозвался — огромный, бесконечный, равнодушный и жадный.

Мир вокруг потемнел, крики затихли.

И в полной тишине я услышал лишь один звук.

Бам!

Защита рассыпалась.

С моих пальцев сорвалась волна чистого хаоса.

Волна накопленного хаоса вырвалась изнутри. Она пронеслась сразу по двум реальностям. Небо почернело, воздух заискрился, стал вязким, как мёд. Все звуки смолкли, и раздался раскат грома.

Каналы внутри меня горели, будто раскалённые жилы, по которым текла лава. Каждый вдох отдавался болью в груди, на языке стоял вкус железа. Я чувствовал, как тело рвётся в клочья, и на миг показалось, что я исчезаю вместе с выпущенной волной силы. И сам растворяюсь в хаосе.

Волна ударила по когтистой лапе, задев монстров, выскочивших из разломов, и они даже не успели закричать. Их тела вспыхивали изнутри, рассыпались в пепел, превращаясь в ничто. Их просто стерло. Когти, лапы, пасти, крылья — всё сгорало в одно мгновение, будто их никогда и не было.

Лишь изменённые хаоситы попытались ответить, подняли барьеры, выкрикивая слова на мёртвых языках. Но я видел, как их заклинания тут же распадаются, превращаясь в обрывки искр и дыма. Барьеры схлопывались, сами хаоситы искажались и, словно отрезанные от нитей, растворялись в дымящемся свете.

Хаос продолжал бурлить и литься наружу неостановимой волной энергии. Огромные швы разломов, тянущиеся в небо, начали схлопываться. Это не было медленным заживлением, скорее выжиганием. Притом наживую.

Края чёрной паутины сворачивались внутрь, как раны, стянутые раскалёнными иглами. Земля очищалась, из глубин разломов рвалось пламя и тьма, но волны хаоса захлёстывали их. Гул становился выше, резче. Казалось, что у меня лопнут барабанные перепонки, и я ослепну от вспышек магии. Но я всё ещё держал поток хаоса под контролем, пока родная стихия не иссякла.

И вдруг наступила тишина. Абсолютная и чуждая.

Я стоял посреди выжженного круга, всё ещё с протянутыми вперёд руками. Магия, зачерпнутая из разлома, уходила, стекала с пальцев. Внутри было пусто, в каналах ядра не осталось ни капли хаоса. Барьер вокруг ритуального круга медленно растворялся. Он расползался из самой верхней точки вниз, тускнея и размываясь. В конце концов осталось лишь мерцание, но и оно исчезло.

Мой ритуальный круг продержался ровно столько, чтобы мне хватило времени завершить сам ритуал. Теперь вместо магии и рун я видел серое небо и густой лес за пределами поляны. Кожи коснулся прохладный ветерок и принес приятную прохладу. Я невольно зевнул, чувство усталости медленно наваливалось на меня.

Демидов с Шаховским стояли чуть поодаль. Их магия всё ещё висела в воздухе, а заклинания медленно тлели, превращаясь в разноцветные пылинки.

Григорий Арсеньевич бросил на меня спокойный взгляд, полный уважения. Им он сказал очень многое, без всяких слов. Он опирался на посох и тяжело дышал, хотя я всё ещё чувствовал, что у него в запасе осталось немного сил. Василий Шаховский же небрежно стёр рукавом кровь с лица. Он, несмотря ни на что, улыбался. Устало и довольно. Как это бывает после качественно выполненной работы.

В животе заурчало. И я вдруг понял, что у меня во рту пересохло, а губы потрескались и зудели. Мышцы наливались свинцом. Но главное — я выполнил данное слово. Вокруг больше не было заразы, она исчезла. В этот раз Южноуральску не придётся страдать.

Григорий Арсеньевич подошёл ко мне и заговорил.

Но я не смог услышать слов, в ушах до сих пор звенело.

Князь быстро сориентировался и помог мне зашагать в правильную сторону — в сторону переехавшего подальше от ритуала лагеря.

Я едва помнил, как мы вышли из барьера.

Ноги сами тащили меня вперёд, следуя за двумя Архимагами. Сознание плыло, то и дело цепляясь за обрывки происходящего. А черные точки перед глазами пустились в пляс.

Вся земля была в рытвинах, трава тлела, а магия оседала в саму землю. Думаю, что на месте ритуала через несколько зим можно будет высадить зерно или что-нибудь ещё. Парадокс. Зараза, отравляющая землю, исчезнув, сделала её удивительно плодородной.

Мы прошли старое место лагеря и тут все было лишь немного лучше. Если бы они не отъехали, их бы задело отдачей от ритуала. Я сам еще не до конца знал, чего мне стоили сегодняшние приключения. Хаос непредсказуем.

Несмотря на приказ, лагерь, разбитый князем и его людьми, отъехал не слишком далеко. Достаточно, чтобы быть в безопасности. Но люди явно переживали.

Первым, что у меня пробилось сквозь пелену и гул в ушах, был вскрик Весны.

— Максим!

Её голос дрогнул. Она кинулась навстречу, волосы спутаны, глаза мокрые. Я едва успел поднять руки, прежде чем она врезалась в меня и обняла так, что дыхание перехватило. Её пальцы дрожали, когда она обхватила меня, будто боялась, что я исчезну, если отпустит.