Чтение онлайн

– - М-м-м...
– - девочка попыталась оттолкнуть руки демона, не открывая глаз.
– - Не надо...

– - Надо-надо, -- уверил демон, но Кари снова капризно заныла, пытаясь вывернуться.
– - Ты меня стесняешься, что ли?
– - удивился Альтис.
– - Да что я, голых тощих детей не видел, что ли?! Шмакодявка, соплячка зелёная, а туда же... Большой дядя демон гораздо более интересные картины видел, чем твои тощие рёбра, поняла, малявка? Так что дядю демона стесняться -- это лишнее. Я тебе сейчас не только хранитель, но и целитель буду, ты же врачей не стесняешься?..

Не прекращая говорить, Ал быстро избавлял от одежды маленькую принцессу.

– - Я их не люблю и поэтому к ним не хожу, -- вяло пробормотала на последнюю фразу девочка, когда демон уже переносил её на руках к воде.
– - Ой-й...
– - тихо взвыла она, оказавшись в воде.

– - Холодно?
– - спросил Пламенный, ещё немного подогревая воду.

– - Болит всё, -- пожаловалась принцесса, открыв блестящие от лихорадочного жара, тёмные глазки.
– - А ещё очень тошнит и голова очень кружится...

– - Продержись чуть-чуть, -- попросил Альтис, с сочувствием взглянув на девочку.
– - Нужно судорогу с мышц снять. Потерпи...

Она сморщилась, но промолчала, когда умелые и сильные руки демона начали аккуратный, но от того не менее болезненный массаж. Вскоре полегчало и девочку вытащили из воды, завернули в простынь, положили на кровать.

Когда раздался громкий, требовательный, нетерпеливый стук в дверь, Ал повернулся к снежному мальчику, тот кивнул и вышел.

– - Что с моей дочерью?!
– - раздался встревоженный голос за дверью.

– - Вам нельзя входить, -- ровный, холодный голос снежного волка.

– - Это ещё почему?!
– - удивлённо, из уст одного юного Красного Пламенного.

– - Никому нельзя входить, -- чуть более доброжелательно пояснил волчонок.
– - Мы ещё не определили инфекцию. Вам нельзя дышать тем же воздухом, что дышит Кари, нельзя подходить и уж тем более прикасаться к ней. Если её иммунная система ослаблена настолько, насколько мы предполагаем, то любая самая безобидная пылинка с ваших ботинок или плащей может её просто убить.

– - Он же врёт...
– - слабо ворочая языком, сказал Кари, тоже слушая Жулика. Поглядела вопросительно на демона.
– - Врёт же?..

Он помолчал, прислушиваясь, о чём ещё уже тише переговариваются толпящиеся за дверью, спросил вместо ответа:

– - А скажи-ка мне, маленькая... кожа у тебя болит? Кожа, корни ногтей?

Поколебавшись, она кивнула.

– - Может, и не врёт...
– - вздохнул демон.
– - Но ты не бойся, всё будет хорошо. Это я тебе обещаю.

Волчонок вернулся в комнату с небольшой сумкой в руках.

– - Маркеры, -- объявил он, высыпая содержимое на прикроватный столик.

Около сотни крохотных бумажных конвертов с разными порошками, десяток флакончиков с разного цвета жидкостями. На некоторые маркеры нужно было капнуть крови, другие нанести на кожу, третьи попробовать на язык... Около часа ушло на то, чтобы испробовать их все. И абсолютно все среагировали положительно, говоря что именно эта зараза и поразила девочку. Но буквально через несколько минут маркер становился нейтральным, ясно показывая, что никакой инфекции нет.

– - Что за...
– - снежный удивлённо тряхнул головой, засыпая снежинками половину комнаты.
– - Никогда такого не видел.

– - У меня всё плохо?..
– - обессилено спросила Кари.

– - У тебя всё совершенно непонятно, -- высказался Каерасса, на миг оказавшись старше своих вечных двенадцати.

Альтис промолчал, странно глядя на девочку. Потом устало провёл ладонью по лицу и попросил, не глядя на волка:

– - Жулик, принеси мой рюкзак из комнаты.

Снежный искоса взглянул на Альтиса, ничего не сказав, вышел, вернулся почти сразу, принёс военный рюкзак демона. Тот едва заметно пах кровью, землёй, чем-то смертоносно-убойным в сотнях проявлений, жжёной кожей, и снежный безошибочно определил, что эта невзрачная, в общем-то, заплечная сумка прошла за спиной демона войну. Руки воина должны быть свободны, и никакая ноша не должна стеснять движений. Рационально расположить её за спиной... только те, кто делал воинский рюкзак, рассчитывали на людей, а не на Племенных демонов, у которых то и дело за спиной проявляются крылья. Поэтому ношу Ала теперь таскал в основном Калигул. А у самого демона всё необходимое вечно по карманам распихано.

– - Вот скажи мне, Ал, какого нежитя ты в пространственном кармане не носишь свои вещи?
– - поинтересовался Жулик.

Пламенный поднял на волка удивлённый взгляд, почесал в затылке и ответил:

– - Во-первых, я долгое время был смертным, а они такого не могут. Во-вторых... забыл.

– - Что забыл?
– - не понял снежный оборотень.

– - Забыл, что он у меня есть, -- пояснил Ал, расстёгивая карабины рюкзака и доставая маленький флакончик со светло-голубоватой жидкостью.
– - Да и сомневаюсь, что он будет безотказно действовать, пока я вроде как не очень бессмертен. А потерять всё это -- как-то не хочется.

Взяв нож, маг одним точным движением разрезал ойкнувшей девочке ладонь и вылил тягучую, густую чуть светящуюся жидкость прямо на рану. Та тут же втянулась в рану и порез мгновенно зажил, не оставляя даже шрама.

– - Терпи, -- строго сказал демон девочке и сдёрнул с её худого, обнажённого тела простынь.

Она недовольно сморщилась и мысленно пообещала страшную месть своему хранителю. Но выражение лица её почти сразу сменилось на удивлённо-болезненное. Под кожей гулял жар, обжигая болью. Вскоре он сосредоточился в плечевых суставах, на локтях, в ладонях, под коленями, в пояснице, на лбу и на животе.

– - Не фига себе, об Грань меня всей Когортой!
– - высказался Жулька.

Там, где сосредоточился жар, сквозь кожу светились замысловатые, понятные только древним и бессмертным, рисунки.

– - Бедная ты моя девочка, -- с бесконечной жалостью демон погладил маленькую принцессу по щеке.
– - Ничего, маленькая, -- как ни пытался он быть убедительным, но голос дрогнул.
– - Я тебя обязательно вылечу.

Кари было плохо. Очень тошнило, к горлу то и дело подкатывал ком, потолок с полом периодически начинали кружиться в диком хороводе, меняясь местами, болело всё, даже корни волос, от жара выламывало суставы. О том, чтобы в таком состоянии сохранять ещё и способность думать и хоть что-то замечать кроме собственной боли, не могло быть и речи. Но наследница престола была истинной дочерью своего великого древнего рода.