Чтение онлайн

Несколько раз вдохнув-выдохнув, задавила излишнее волнение, а потом решила не суетиться и остаться на месте до сумерек.

Покрутив головой по сторонам, определилась, что сейчас, похоже, весна, где-то ближе к лету, солнце в зените, значит, стемнеет здесь не раньше чем через семь, а то и через все десять часов. За это время надо переодеться, поесть, если мне с собой что дали, и хорошенько отдохнуть, чтоб, если выпадет возможность, продолжить двигаться всю ночь.

Конечно же выбранное место не являлось идеальным схроном, но пересидеть до сумерек было можно. Стараясь делать меньше движений, я принялась проверять сумки. Что в малой я уже знала, поскольку разбирала ее еще в камере, а вот что в большой, помимо напиханного туда железа, мне было неизвестно. Первой, конечно же, извлекла бригантину, проверяя все ли клепки в порядке, нигде ли суконная основа не порвалась. Я рассматривала ее с привычкой рачительного хозяина и с любопытным взглядом первооткрывателя, в голове потихоньку начинали смешиваться мои впечатления и заложенные знания, которые все сильнее начали проникать, впитываясь в сознание. Потом достала и проверила наручи, щитки, латные перчатки... Е-мое, какая прелесть! Гибкая, удобная, а чешуйки-то как сделаны! И костяшки небольшими шипами усилены!.. Так... Что у нас там дальше? Ну, это наголенники, кольчужка... Везде целая? Латать нигде не надо? Шлем этот злополучный!

Я извлекала железо, а сама прикидывала, что из него надевать: все же не напялишь - звенеть буду, словно погремушка, а в мешках тащить - ноша слишком неудобная. К тому же шальной болт схватить без доспеха - верная смерть, а с доспехом... Короче лучше в доспехе, так хоть шансы выше.

С трудом, натягивая и справляясь с пряжками и застежками, из-за невозможности выпрямится в полный рост, я кое-как оделась, влезла в кольчужку, потом в бригантину, наручи тоже, поножи... А вот щитки долой, перчатки туда же, шлем нормальный обзор закрывает, так что и его в мешок. Конечно, подмывало бросить его здесь, однако возможность остаться без одного из немаловажных предметов защиты, а так же глупая надежда, что может благодаря нему, когда-нибудь смогу оказаться дома, удержали меня.

Пока одевалась, взмокла. Ох блин! Сейчас весна, скоро лето, жарко будет... Я ж заживо сварюсь! Бедные средневековые рыцари... Бедные наши парни из мастерской на фестивале! Он же летом! Как же они весь день выдерживали?!

Немного отлежавшись и остыв, я вернулась к дальнейшим раскопкам в сумке. Нашлись краюха хлеба, четверть головки сыра, мех литра на три воды. Смерть от голода и жажды мне не грозят, во всяком случае - в ближайшие дни. Смена белья, скатка с одеялом, закопченный котелок, завернутый в тряпицу... На дне сумки обнаружила кистень. Ух ты ж! Да у меня прямо арсенал пробойно-дробящего оружия! Клевец, пернач, кистень. Правда, меч выбивался из общей композиции. Интересно, кто ж такие клирики-наемники, что с таким количеством смертоубийственного железа ходят?! Посмотрела на свои руки - кулак, как у доброго мужика - сбитые и намозоленные костяшки пальцев - совсем бойцовские! Хех! Это что ж я делать должна, раз считаюсь наемным клириком? В чем тут суть заключается, что от меня требовать будут? Поймать бы кого, расспросить про тонкости, ведь знания, спрятанные в голове, пока молчат, выдав только общие понятия. Я уж начала привыкать к этим внезапно всплывающим подсказкам. Хотя с малышом можно сказать крупно повезло, практически все по наитию сделала. А ведь в следующий раз такое счастье может и не случится: не успею книжечке покопаться, посидеть подумать, как с новой тварью справиться, или очередное необходимое 'озарение' не произойдет.

Закончив копаться в сумке, я все аккуратно перепаковала, сложила в одну, и принялась за разбор скатки с оружием. Развернув, обнаружила сданный гномам нож, пернач, клевец и меч с поясом. Нож тут же неосознанным движением запихнула в сапог, и только потом поняла что сделала. Хмыкнула, конечно, правда более по привычке, нежели от удивления и продолжила осмотр. Пернач был обыкновенный: цельнометаллическая ручка сантиметров семьдесят длинной, обмотанная кожей рукоятью, с шестью гранями в навершии, увенчанное небольшим шипом - просто, надежно, удобно. Клевец - узкая граненая чуть загнутая к низу напоминающая кирку часть, молотообразное утолщение обуха, длинная ручка - баланс хороший. Красотища одним словом, если не задумываться для чего он применяется. Кистень - шипастый шар на недлинной цепочке, прицепленный к деревянной рукояти - вещь конечно хорошая, но знать бы еще, как толком с ней обращаться. Не умеючи можно себя покалечить, вместо противника, или, чего доброго, зацепиться за что-нибудь и остаться без средств защиты в самый разгар драки. Приглядевшись ко всему оружию повнимательнее, я заметила на боевых поверхностях странный одинаковый узор, проглядывающий едва заметной тонкой вязью. А оно, похоже, не совсем простое!

Напоследок я оставила меч, поскольку он выделялся среди прочего оружия. Осмотр начала с рукояти. Интереснее всего, что меня совершенно не тянуло обнажить клинок. Внутреннее чутье предостерегало от желания вынуть его из ножен. Причем ножны-то были как раз самые обыкновенные: простые деревянные, обмотанные потертой сыромятью. А вот рукоять меча совершенно не подходила под них. Создавалось впечатление, как если бы драгоценность в дерюгу завернули. Меч был полуторным - рукоять под полуторный хват, обтянутая кожей, но без изысков, с чуть опушенными вниз поперечинами. В навершие - не то бутон цветка, не то шар, стилизованный под бутон. Но все вместе, особенно бело-голубоватый камень в центре перекрестия, создавали невероятное изящество и... Я даже не знала, как объяснить... Оружие казалось настолько гармонично сформированным и лаконичным - ни одной лишней детали. В общем, идеальный клинок.

Чуть повозившись и все-таки сумев отцепить меч, я надела пояс, прицепила к нему клевец и пернач, а вот кистень снова убрала в сумку от греха подальше. Иначе схвачусь по глупости и отобью себе что-нибудь. Главным доводом, чтобы убрать меч в скатку, являлось внутреннее нежелание вынимать клинок. А неосознанным желаниям, в последнее время, я начала доверять. Поэтому со спокойной душой переопределила клинок на сумку за спину. Сделала несколько скупых глотков воды, и, устроившись поудобнее, провалилась в чуткий сон.

– Ты не понимаешь!
– гном был безумно разъярен.
– Этот выживший из ума старик притащил к моему сыну сумасшедшую человеческую ведьму! Я даже понятия не имею, что она с ним сотворила! У меня и так растет не ребенок, не воин, а постоянно орущее слезливое нечто! Такое чувство, что это не мой сын, а подмененная сопливая девчонка!

– Успокойся!
– громыхнул другой, седой, кряжистый, мощный, но старый, как замшелый камень.
– Если ты притащишь свою сотню к дому мастера, это ничем тебе не поможет, а даже навредит!

– Почему?!
– вскинулся первый: молодой, но столь же крупный и сильный.
– Чем это может мне навредить?! Я поймаю ведьму! Я ее в рудниках сгною, только за то, что она посмела находиться рядом с моим сыном!

– Да успокойся же ты, бешеный!
– встряхнул его за плечи старый.
– Подумай, тебе нужна огласка, что клиричка была в доме деда твоей жены? Тебе нужно, чтобы старики стали задумываться, что она там делала?

– Что она могла там делать?! Порчу наводить! Люди нам враги! Они нас ненавидят и всегда вредят!

– Это ты молокососам рассказывай, - чуть тише бросил седой.
– Старики еще помнят, что могут клирики, особенно клирики-наемники, и у них появится очень много вопросов к мастеру, к твоей жене, а самое главное к тебе. Ну-ка еще раз повтори мне, что она там кричала?

– Зачем?!

– Повтори!
– рыкнул старый, и молодой нехотя повиновался.

– Орала, что на мне проклятье уже давно, это я виноват в том, что мой сын страдает. Голосила, что кого-то ко мне привязали веревками, покарав через сына... Это бред!

– Не думаю, - печально выдохнул седой, еще раз выслушав сумбурный рассказ.
– Я б на твоем месте, не за стражей бежал, а к нашим хранителям.

– Зачем?! Я терпеть не могу этих, непонятно что бормочущих стариков!
– вновь в бешенстве подскочил молодой.
– Мне нужно звать стражу, пока этот полоумный куда-нибудь ее не спрятал! Она ответит за все страдания моего сына!

– Ты никуда не пойдешь!
– яростный голос умудренного жизнью гнома многократным эхом отразился от стен.
– Это говорю тебе я, твой наставник!
– и уже спокойнее продолжил: - Не мешай всех людей в одну кучу. Князья Ремила, вот кто виноваты в этой войне, поверь мне, разменявшему уже четвертую сотню лет. Если ты причинишь зло клирику, которая помогла твоим родным, ты жестоко поплатишься за это и может быть не ты один.

– А...

– Дослушай!
– вновь громыхнул седой, обрывая своего ученика.
– Клирик сказала тебе, что проклятье старое, значит, ты должен вспомнить, что и когда сделал недозволенного. Хотя мне и больно допустить такую мысль о лучшем ученика. Пойми Филиндил, на войне нет победителей и побежденных - пострадавшие все. И что бы ты не сделал по приказу, есть вещи, которые допускать нельзя.

В голове замелькали образы той полузабытой ночной вылазки, когда он еще не был сотником. Когда молодые, но уже пережившие ужас очередной войны гномы, решили отомстить, напав на человеческое поселение...