Клоун
Шрифт:
— Понял. Спасибо, капитан, — с облегчением выдохнул Клейн.
Это была еще одна причина, почему он не хотел медлить и ухватился за первую же возможность стать Потусторонним!
Проводив Данна взглядом и убедившись, что тот больше не обернется с очередным дополнением, Клейн неторопливо вошел в алхимическую лабораторию.
Внутри стояли длинные столы, уставленные пробирками, пипетками, весами и мензурками. Все это до боли напоминало химические лаборатории из его прошлой жизни, разве что выглядело куда примитивнее и архаичнее.
Помимо этого, здесь находились огромный чугунный котел, черные деревянные ложки, кристально чистые хрустальные шары, а также повсюду виднелись Священные Эмблемы Тьмы и прочие странные символы, создающие атмосферу густой мистики.
Клейн с любопытством осматривался по сторонам, но держал себя в руках, не позволяя им тянуться к незнакомым предметам [56] .
Вскоре послышались шаги. В лабораторию вошел старый Нил, держа в руках небольшой серебряный сундучок, украшенный замысловатой гравировкой. Старик, как всегда, был облачен в старомодную черную мантию, совершенно не вписывающуюся в современные реалии, и фетровую шляпу с круглыми полями в тон.
56
?? (shou jian) — Руки чешутся (дословно «дешевые руки»). Китайский сленг, обозначающий дурную привычку трогать то, что не следует, или совершать руками необдуманные действия.
— Малыш, не ожидал, что ты выберешь «Провидца», — произнес старый Нил, ставя сундучок на стол и окинув Клейна взглядом своих мутноватых темно-красных глаз. — Прямо как я в молодости — с характером, не идешь за толпой. Молодец. Зажги-ка вон те газовые лампы и закрой потайную дверь.
— Хорошо. — Подавив легкую дрожь, Клейн одну за другой зажег газовые лампы, позволив тусклому свету вновь воцариться в помещении.
Щелк, щелк, щелк. Закрыв за собой дверь, он вернулся к седовласому старому Нилу, чье лицо было изрезано глубокими морщинами у глаз и губ. Старик как раз чистил огромный чугунный котел щеткой, связанной из каких-то странных веточек.
— Приготовление зелий Последовательности — дело на удивление простое. По крайней мере, для тех, что ниже 7-й ступени. Не нужен ни особый огонь, ни сложные ритуалы, ни заклинания. Даже участие собственной Духовности не требуется. Достаточно строго следовать рецепту: добавлять ингредиенты в нужном порядке и в точных пропорциях, а затем просто перемешать. — Старый Нил рассмеялся так, что морщины на его лице сложились в причудливый узор, напоминающий распустившийся цветок.
— Серьезно? — с нескрываемым удивлением переспросил Клейн.
«Звучит так же до смешного просто, как и мой „ритуал на удачу“…»
«Брр, если так подумать, это даже пугает…»
— Возможно, в этом и кроется дар богов. Славься, Богиня, — старый Нил небрежно, с явным нарушением канонов начертал на груди знак луны.
Затем он открыл серебряный сундучок и достал оттуда старинный на вид свиток пергамента.
Желтовато-коричневый пергамент дюйм за дюймом разворачивался, обнажая написанные на нем слова. Присмотревшись, Клейн с удивлением узнал знакомые символы гермеса.
Текст был выведен чернилами, напоминающими кровь, которые казались настолько свежими, что вот-вот могли потечь. Впрочем, ничего сверхъестественного в них не ощущалось.
«Провидец: 100 миллилитров чистой воды + 13 капель сока ночной ванили + 7 листьев золотой мяты…» — мысленно прочитал Клейн, но продолжение рецепта скрылось за локтем старого Нила.
— Чистая вода — это вода, прошедшая многократную дистилляцию. К счастью, я заготовил ее заранее, так что тратить на это время не придется, — пояснил старый Нил, привычным жестом беря со стола большую герметичную стеклянную бутыль с мерными делениями.
Открыв крышку, он на глазок плеснул около ста миллилитров воды в чугунный котел.
Клейн не осмелился задавать вопросы, боясь отвлечь старика от процесса — в конце концов, пить это варево предстояло именно ему.
— Тринадцать капель сока ночной ванили. Ее можно экстрагировать и хранить в виде эфирного масла. — Старый Нил достал из сундучка маленький коричневый флакончик и с помощью пипетки уверенно отмерил тринадцать капель в котел.
По лаборатории разлился легкий, успокаивающий аромат. Клейн почувствовал, как его душа непроизвольно наполняется безмятежностью.
— Семь листьев золотой мяты… — Старик взял жестяную баночку с серебряным узором, снял крышку и голыми руками выудил оттуда несколько листочков, бросив их в котел. В воздухе тут же повеяло свежим, бодрящим запахом.
— Четыре, пять, шесть, семь. В самый раз, — старый Нил усмехнулся и сверился с пергаментом. — Три капли сока болиголова. С этой штукой шутки плохи — вызывает паралич всего тела и мучительную смерть от окоченения. В древности болиголов считался лучшим средством для самоубийства.
«Я же не идиот…» — мысленно огрызнулся Клейн.
Сменив пипетку, старый Нил капнул сок болиголова в котел. Смешавшись с остальными ингредиентами, он породил странный, прочищающий мозги запах.
— Девять граммов порошка драконьей крови. — Старый Нил неспешно опустил руку в сундучок и достал прозрачную пробирку. Порошок внутри был черным как железо.
Воспользовавшись весами и мензуркой, он отмерил ровно девять граммов, небрежно высыпал их в котел и пару раз перемешал черной деревянной ложкой. При виде этого у Клейна екнуло сердце — процесс выглядел как-то уж слишком кустарно и не вызывал доверия.
— На самом деле все предыдущие ингредиенты — лишь вспомогательные. Чуть больше, чуть меньше — на конечный результат это не повлияет. Хочешь, я еще плесну? — пошутил старый Нил. — А вот два оставшихся — ключевые. Можно добавить чуть меньше, но отклонение не должно быть слишком большим, иначе твое «продвижение» провалится. Но главное — их ни в коем случае нельзя переборщить, даже на каплю! Иначе после приема зелья тебе прямая дорога в сумасшедший дом, а то и сразу на кладбище.
Клейн мгновенно напрягся, наблюдая, как старый Нил извлекает из серебряного сундучка черный стеклянный флакон.
— Кровь осьминога Лава, десять миллилитров. Этот осьминог — сверхъестественное существо с явными мутациями, все его тело покрыто мистическими символами. Под воздействием солнечных лучей его кровь стремительно разлагается, теряя свои свойства, поэтому хранить ее нужно в светонепроницаемых сосудах. — Тон старика стал серьезным; он быстро, но предельно осторожно отмерил в пробирку десять миллилитров.
Кровь оказалась лазурно-голубой, словно ясное небо. В ней то и дело с тихим бульканьем лопались призрачные пузырьки, создавая иллюзию связи с духовным миром.