Чтение онлайн

– У тебя здесь все будет в порядке? Справитесь?

– Да, конечно, - ответила Джеки.
– Я позвонила в автоклуб. Они уже едут. Поднимись и отдай это доктору, - она кивнула на пакет с пробиркой, - и скажи ему, я буду через несколько минут.

Она ухмыльнулась. Митч ухмыльнулся тоже.

– Надеюсь, что сработает в этот раз, - произнесла она.

– Я тоже надеюсь. Для меня это много значит.

– Для меня тоже, - сказала она, положив ладонь ему на руку.

После каждой встречи после имплантации Элейн рассказывала Митчу, как ей нравится это гладкая коротышка с мягким лицом, какой она хороший человек. Сейчас, глядя на Джеки, он поверил этому. Оценивая ее психоаналитические качества, юрист неоднократно подчеркивал, как высок ее альтруизм.

Митч не ожидал встречи с суррогатной матерью. Помимо первого знакомства - которое было - сейчас казалось, давным-давно, глубоко в прошлом - они никогда не разговаривали. Элейн всем занималась сама. Приняла окончательное решение, на какой женшине остановиться, и расписание встреч с доктором. А вот сейчас, стоя в пещерном подземном пространстве парковки медицинского здания, глядя в глаза Джеки, сознавая, кем и чем она станет в его жизни, если все пойдет, как запланировано. Митч был захлестнут волнением. Сестры настаивали, чтоб он сделал это - родил ребенка его крови, его генов, его плоти. Но, несомненно, они должны быть, как и он чувствовал, что это как-то вторгается в таинство и священность брака.

– Зачем ты пошла на это?
– он услышал, как задал ей этот вопрос, и поразился, что задал его.

– Наверное, потому что это придаст моей жизни какое-то значение, - ответила она.
– Я верю, что это одна из вещей, которые я могу предложить миру. Никто мной не манипулирует, Митч. Я хочу и очень хочу подарить паре ребенка, и если я не сделаю это для вас, я сделаю это для другой пары. Ты можешь не уважать меня, так как, наверняка, у тебя есть определенные идеи и ценности, как женщины должны себя вести и блюсти. Не совершай ошибки в суждении: ты не используешь тело низкопробной коровы против ее воли или потому, что ей нужны 10000 баксов платы. Хотя, конечно, баксы не помешают.

– Я никогда не думал ...

– Дай мне закончить. Уверена, не думал, но в случае, если это приходило тебе на ум или придет, я хочу, чтобы ты знал, я так же заинтересована, как и ты.

– Рад это слышать, - Митч вдруг осознал, что она продолжает держать его руку.

– Конечно, я бы солгала, если бы стала уверять, что эта часть - одно удовольствие и развлечение. Докторская часть - все доктора одинаковы -- оплодотворение, имплантация - некомфортна, но то, что я забеременею - вот что помогает мне пройти через это. Забеременею, Митч. Ты хоть понимаешь, как эго замечательно? Конечно, не понимаешь. Но я понимаю, потому что помню, как я чувствовала, когда носила Томми. Земля вращается вокруг этого. Я создаю внутри своего тела еще одно человеческое существо. Одна эта мысль делает каждую минуту дня - даже если я гуляю, или прикорну - продуктивной, творческой, созидательной и важной.

Ее рука сжимала его руку немного тверже сейчас, а в прелестных глазах, того же цвета, что и у Элейн, наворачивались слезы.

Белый грузовичок автоклуба подрулил к парковке, и водитель остановил его рядом с машиной Джеки. Она отпустила руку Митча, нашла в сумочке клубную карточку и передала молодому человеку, вышедшему из грузовичка.

– Почему бы тебе не пойти к врачу, - через плечо сказала она Митчу.
– Скажи медсестре, я буду как только закончу.

– Ничего, - Митч спокойно облокотился на зеленый Ягуар.
– У меня есть в запасе пара минут. Я подожду тебя.

Две недели спустя юрист позвонил в магазин сообщить, что Джеки забеременела. Трубку взял Митч,- и когда Элейн услышала, как он сказал "Прекрасно! У меня будет ребенок", она поспешила в офис. Обняв ее рукой, он кивал юристу в трубку, напоминавшему ему детали их контракта с Джеки. Следующий большой медицинский счет будет за амниосентесис, который сделают между 15-ой и 17-ой неделями беременности.

Элейн чувствовала, что от возбуждения тело его дрожит. Когда он спросил: "Джеки чувствует себя хорошо? Мне позвонить ей? Утром она больна? Ее тошнит? Что-нибудь ей нужно?", она улыбнулась ему. Но одновременно неприятное чувство зависти, смешанное с гневом, проникло в нее. Сначала в затылок, повисло там и пустило щупальца в плечи.

Забота Митча состоянием Джеки была совершенно логична. Тогда почему ей больно?! Ей был ненавистен экстаз на его лице, когда он пересказывал, что юрист только что сказал ему: "Ее грудь уже на два размера больше, чем обычно", - и он рассмеялся. "Грудь Джеки", - подумалось ей.
– "Я слушаю, как мой муж и еще другой мужчина обсуждают грудь другой женщины".

Ее повело. Зачем она на это согласилась? Как ей выжить эти девять месяцев? Она слегка тронула руку Митча, промямлив: "Я еду домой". Она надеялась, что это заставит его повесить трубку и сказать: "Нет, нет! Давай отпразднуем! Давай куда-нибудь завалимся пообедать с шампанским". Но он кивнул, махнул рукой, попрощавшись, и весь свой интерес вновь обратил на юриста на телефоне.

Элейн забралась в свой BMW, не зная, что делать, чтобы остановить то гадливое чувство, которое должно бы быть радостным. Она не поехала домой, а поехала в Санта-Монику, припарковалась и сидела на песке пляжа, наблюдая за волнами. Возвратившись около 6-ти, она обнаружила вазу с 24-мя розами и записку "Спасибо за то, что ты у меня замечательная жена. Люблю тебя, малышка. М.".

Тошнота, похуже, чем та, которую она испытывала при химиотерапии, поднялась в ней. Она все еще присутствовала это тошнота - неделю спустя на семейном обеде с сестрами Митча, когда Бетси подняла и провозгласила: "За дитя и за здоровье женщины, которая носит его". Элейн показалось, что глаза обратились на нее. Ей хотелось встать и не видеть их всех, не видеть его упоенных собой сестер, каждая из которых имела по трое детей, не видеть их заносчивых мужей, похлопывающих Митча "ну-ты-мачо-чертов-сын", как это делают всегда мужчины, поздравляя друг друга с сексуальными успехами.

Но самое худшее - ее собственная зависть. "Все будет хорошо", - говорила она себе.
– "Только 9 месяцев. Потом Джеки полносгью исчезнет из нашей жизни. Но у Митча будет ребенок - его плоть и кровь. Я выдержу". Она еще не знала, что ее боль лишь стартовала.

17

Когда Гарви Фельдман встал попр1гнетствовагь Рика 1"айзмана, известнейшего кинодиректора, по красному лицу секретарши, введшей его, он догадался, что Рик заигрывал с ней.

– Так что же привело вас сюда?
– спросил он, пока Рик устраивался в кожаном кресле.

– Хочу обсудить вопрос открытого усыновления.

– Какой из его аспектов?

– Необходимые условия.

– Мать ребенка или усыновляющих родителей?

– Родителей.

– Необходимые условия: какими качествами должны обладать родители усыновители и соответствуют ли эти качества тому, что хочет мать для своего ребенка.

– Что вы имеете в виду?

– Я осуществлял усыновление одинокими родителями, усыновление геями-супругами и несколькими парами, которых гос.учреждения посчитали бы слишком старыми для усыновления.

– Насколько старыми?

– Сорокалетними. Хотите послушать эти истории? Моя записная книжка заполнена ими.

– Мне почти 50.

– Ну и что?

– Это что, невозможно?

– Не понимаю ...

– Что считается "слишком стар"?
– Рик подался вперед.

Налицо Гарви Фельдмана упал просвет:

– Вы хотите обсудить вопрос усыновления? Вы сами хотите усыновить?
– смесь разочарования и удивления прорвалась в его голосе.

Рик понял, что молодой юрист с амбициями и фантазиями шоу-бизнеса подумал, что пришел он сюда поговорить о тех историях, котор1яе можно конвертировать в фильмы.