Чтение онлайн

Но здесь, в темноте, я раз или два обращался к Богу. Не для того, чтобы просить билет в рай или даже помощи в побеге из моей ситуации. Я просто просил его о небольшом свете в моем темном мире. И я начал думать, что он ответил на мои молитвы.

Однако работа моей мамы по изгнанию моих демонов сломала что-то во мне, и я знал, что должен быть осторожным, если не хочу погасить этот маленький огонек. В большинстве случаев я мог контролировать тьму во мне или, по крайней мере, направлять ее в нужное русло. Именно это сделало меня таким успешным в моей работе в картеле и позволило занять то положение у власти, которое я занимал. Но это же было причиной, по которой я всегда знал, что однажды сбегу. Все гнилое во мне родилось в том месте, на тех улицах, в монастыре, мимо которого я слишком часто проходил, в доме моих родителей и во всех других местах между ними.

Каждый раз, когда я видел тех женщин в черно-белых одеждах с распятиями и четками, я снова оказывался в их власти. И мне не потребовалось много времени, чтобы найти способ выпустить эту тьму, поддаться ей настолько, чтобы она не поглотила меня и не отправила на путь проклятия. Потому что, если бы я действительно сделал то, что хотел, то запер бы все двери в том здании и сжег бы тех женщин заживо задолго до того дня, когда сбежал.

Вместо этого я наказывал себя и других и наслаждался каждым моментом этого. Именно поэтому я не мог торопиться. Я не мог рисковать. Я хотел сохранить ее, уничтожить по-своему, но только так, чтобы я мог повторять это снова и снова.

В прошлом я был близок к тому, чтобы убить женщин, когда укладывал их в свою постель. В самые интимные моменты меня преследовали воспоминания о ужасах моего детства, и иногда я не мог сдержать этого монстра внутри себя, когда это происходило. И с тех пор, как это случилось в первый раз, я всегда просил кого-нибудь оставаться со мной в комнате, когда я заявляю права на женщину, чтобы меня могли оттащить, если я зайду слишком далеко. Были женщины, которым это нравилось. Женщины, которым я платил. Сделка облегчала задачу. Им нравились фантазии о звере во мне, но ни одной из них не нравилась реальность. Когда меня отрывали от них, потому что я терял контроль и был близок к тому, чтобы убить их, я видел страх в их глазах, ясный как день. Осознание того, что это не игра. Что это было что-то глубокое и сломанное во мне, с чем я не всегда мог бороться. И если бы я потерялся в этой тьме, то они были бы мертвы у моих ног еще до того, как я бы осознал, что натворил.

Mi sol (Прим.: Мое солнце), подумал я, потому что именно такой она мне и казалась, моим маленьким лучиком солнца, озаряющим это темное место.

Иссиня-черные волосы ниспадали вокруг нее, и я протянул руку, чтобы провести пальцами по спутанным прядям.

Зачем ты здесь? Откуда ты появилась? Ты пришла испытать меня? Потому что если я не смогу обладать тобой, то, думаю, я просто не справлюсь.

Я наклонился, мои пальцы зудели от желания обхватить ее горло. Я бы сжал его совсем чуть-чуть. Только на мгновение. Достаточно, чтобы почувствовать, каково это — иметь ее в своей власти и больше ничего.

Замки на двери наверху лестницы с грохотом открылись, и она вздрогнула, проснувшись, а затем ахнула, обнаружив меня так близко, и замахнулась на меня с диким рычанием.

Ее кулак врезался мне в челюсть, и я поймал ее запястье, прежде чем она смогла попытаться ударить меня снова, оскалив зубы и нависая над ней.

— Я не собираюсь терять себя из-за тебя, Мертвец, — прорычала она предупреждающе, но перестала сопротивляться, и я ослабил хватку, кивнув.

Я отступил назад и сел на твердую деревянную скамейку в ожидании прихода Найла, не отрывая взгляда от девушки, пока она массировала запястье в том месте, где я ее держал. Не то чтобы ей было больно, скорее она пыталась запомнить ощущение. Мое сердце билось с такой силой, которую я не мог сдержать, глядя на место, где я ее коснулся. Мне до боли хотелось снова почувствовать ее кожу на своей. Я хотел ее тело почти так же сильно, как хотел, чтобы она подчинилась мне. Она будет отмечена мной всеми важными способами. И в жизни, и в смерти. Mia. Моя.

По лестнице загрохотали шаги, и Найл спрыгнул с последней ступеньки, широко улыбаясь, когда подошел к клетке.

— Доброе утро, Паучок, — бодро поздоровался он. — Ты будешь рада услышать, что сегодня утром я не могу сидеть из-за дырок, которые ты проделала в моем заду той вилкой.

— Ты имеешь в виду дырки, что у тебя в заднице? — едко заметила она, и его улыбка стала еще шире.

— Может, и так, — признал он, и она вскочила, улыбнувшись ему в ответ так, что у меня внутри закипел гнев.

Мне не нравились ее планы соблазнить его. Он был отвратительным существом, а она была слишком хороша для него. Если он трахнет ее, я убью его. Я не знал, как и когда, но в глубине души я знал, что захочу убить его за это больше, чем за все пытки, которым он подверг меня.

Pedazo de mierda. (Прим. Пер. Испанский: Кусок дерьма)

Я наблюдал, как он нес поднос с едой через подвал и поставил его на кровать, а запах кофе из единственной чашки долетел до меня и окутал мои легкие, как тиски чистого искушения.

Он никогда раньше не приносил мне кофе. Хотя я не могу сказать, что еда когда-либо была особенно плохой. Большую часть времени он приносил мне еду на вынос, и самое худшее, что когда-либо случалось, это когда он просыпал или уходил и забывал оставить мне достаточно еды. Иногда мне приходилось рычать и трясти клетку, чтобы привлечь его внимание и напомнить ему, чтобы он, блядь, накормил меня. Этот человек был loco (Прим. Пер. Испанский: Сумасшедшим). Клянусь, он иногда действительно забывал, что я здесь. Кто, блядь, может забыть, что у него в подвале заперт человек? На самом деле, иногда я мог смотреть прямо на него, и казалось, что его здесь вообще нет.

— Ты обдумала еще раз мое предложение? — Спросил Найл, и моя маленькая chica loca (Прим. Пер. Испанский: Сумасшедшая девчонка) пожала плечами.

— У меня есть несколько требований, — сказала она, складывая руки на груди поверх рубашки и кожаного фартука, которые были на ней, а я наблюдал за ней, упиваясь ее видом, и гадал, зачем она ему на самом деле нужна.

Если он просто хотел ее трахнуть, он бы уже это сделал. А если ему нужна была информация, как от меня, то он бы уже пытался вытянуть ее из нее силой. Но в его глазах не было ни желания пытать ее, ни следов ненависти или гнева, когда он смотрел на нее.

Зато было желание. Я просто не мог понять, чего именно он хочет.

— Тогда говори, — предложил Найл, переместив поднос на тумбочку и бросив мне тост, прежде чем упасть на кровать. Он выругался, бормоча что-то про свою задницу, и быстро перевернулся на живот, наблюдая за ней в ожидании.

Я на мгновение задержал взгляд на тосте, лежавшем на полу рядом с моей клеткой, и удача была на моей стороне, потому что он чудесным образом приземлился маслом вверх. Он также намазал его клубничным джемом, потому что ему он не нравился, и он считал это наказанием. Мне же он очень нравился, и я удивлялся почему он никогда не спрашивал меня, нравится ли он мне. Не то чтобы бы я ответил ему.

— Я хочу Coco Pops, — прорычала она, и Найл прищурился.

— И? — спросил он, явно не впечатленный ее просьбой о Coco Pops.

— И… э-э-э, да, есть еще кое-что… И я хочу вернуться в ту часть подвала, где живут хорошие девочки.

— Я все равно пришел выпустить тебя. — Найл пожал плечами, и она надула губы.

Почему она не просит о свободе? Какую сделку они здесь заключают?

— Мне нужна одежда, — внезапно сказала она. — Красивая одежда. Типа: стринги, ботинки на высоких каблуках, чтобы дырявить головы и очень-очень-очень красивая шляпа.