Чтение онлайн

Кем же еще я был, если не демоном, рожденным ради мести за нее? Иногда, могу поклясться, слышу ее шепот, пока убиваю, умоляющий меня сделать все возможное, заставить их истекать кровью, заставить их страдать. Так же, как страдала она. И я всегда отвечаю на ее зов.

Я проскользнул на кухню огромного особняка и посмотрел на ножи в подставке, задаваясь вопросом, не лучше ли будет покончить с ним быстро и безболезненно. Или же заставить его страдать так, как мне нравилось.

С другой стороны, это убийство должно было пройти без сучка и задоринки. Я не мог рисковать, что он выживет. Мне нужно было это сделать. А быстрый способ всегда был лучшим, чтобы гарантировать успех. Не в последнюю очередь потому, что не сомневаюсь, если облажаюсь, меня прикончат еще до того, как я успею покинуть территорию. Такие люди прекрасно знали, насколько они извращены, а значит, вкладывали деньги в оружие и часто в охрану, хотя, похоже, последний пункт он упустил. У меня было несколько вопросов к нему перед смертью, но если ситуация накалится, я покончу с ним быстро. В конце концов, в моем подвале заперта девушка, которая умрет от голода, если я не вернусь сегодня вечером. И El Burro (Прим. Пер. Испанский: Осел), наверное.

Возможно, мне следовало сказать кому-нибудь, что она там, прежде чем приступить к заданию. Но теперь слишком поздно. Ну что ж, как однажды сказал мне последний величайший ирландец из всех, кого я когда-либо знал: в смерти и хаосе все средства хороши, и, если мое время пришло, позвольте мне уйти с клинком в руке и без всяких церемоний. Мой двоюродный дед технически был безумен, но я считал, что он поднимал немало важных вопросов.

Мой племянник Киан попросил меня выполнить эту работу, и я быстро согласился, даже несмотря на то, что мне не заплатят за нее. Но мы были семьей, так что я не возражал против обмена услугами. И если быть до конца честным, этот мальчик был единственным представителем моей плоти и крови, чью смерть я бы действительно оплакивал. Так что, отчасти, я делал это именно поэтому.

Это была одинаково простая и трудная задача. У Киана была вендетта против того клуба, где я нашел своего паучка, и он был полон решимости уничтожить их. Не могу сказать, что я винил его. Это место никогда не было мне по вкусу: старики покупали и продавали людей, как домашний скот, и торговали сексом, как будто у них было на это право. Я уже ругался по этому поводу со своим Па, угрожал, подумывал просто пойти туда сам и отрезать парочку членов. После Авы я вообще не терпел насильников и извращенцев, но он пресек мои намерения еще до того, как я начал. И я склонился перед могуществом империи О’Брайенов, как всегда это делал.

Не потому, что я испытывал какое-то реальное чувство принадлежности к семье или к бандитам, чья кровь текла в моих жилах. Скорее потому, что были люди, которых просто нельзя было убивать. Не так просто. Не без последствий, которые обрушились бы на мою голову. А я не хотел вечно жить в тени смерти своего отца. Он был одним из крупнейших игроков в штате. Черт возьми, он был одним из крупнейших игроков во всей стране. Его смерть создала бы вакуум власти, и было лишь несколько способов его заполнить. Скорее всего, одним из моих братьев. И день, когда я увижу, как один из этих ублюдков выступит вперед и возьмет на себя управление семьей, станет днем моей смерти, потому что Лиам О’Брайен, возможно, и был плохим, но его отпрыски — все до единого чудовища.

Я был единственным порядочным человеком, а я зарабатывал на жизнь убийством людей.

Нет, я не хотел, чтобы кто-то из них занял его место, и сам не стремился к этой роли. Дело было не в том, что я боялся власти, скорее у меня не было желания ее использовать. Я был хозяином своей судьбы. По крайней мере настолько, насколько это возможно, когда находишься под каблуком отца. Хотя он и не держал меня на слишком коротком поводке. Он понимал, что бешеным псам нужно давать свободу. И пока я появлялся, когда он звал, и убивал тех, на кого он меня натравливал, он позволял мне жить вдали от остальной семьи, которая обосновалась в частном поселке неподалеку от города. Позволял мне приходить и уходить, когда я хотел, и заниматься своей работой. Это не была свобода, но пахла она именно так, когда ветер дул в нужную сторону.

Поэтому мне пришлось подчиниться отцовскому приказу не трогать тот клуб. Но я никогда не давал клятв, обещающих, что не узнаю личностей некоторых членов клуба, не проберусь к ним домой глубокой ночью и не заставлю их визжать для меня, как маленьких поросят.

Видите ли, все дело было в том, чтобы взглянуть на вещи под другим углом. В конце концов, правила были созданы для того, чтобы их нарушать.

И вот я здесь, прячусь в темноте в доме какого-то ничего не подозревающего ублюдка, собираясь выяснить, смогу ли я развязать ему язык, чтобы передать Киану побольше информации о «Ройом Д’Элит» и о том, как он работает. Может быть, мне удастся дать ему и его друзьям то, что нужно, чтобы уничтожить это место, а может, придется выследить еще больше этих ублюдков и выпотрошить их ради этой информации. В любом случае, меня это устраивало.

Звук захлопнувшейся дверцы холодильника заставил меня замереть, и я сделал шаг влево, глядя в дальний конец длинной кухни, где стоял мужчина и смотрел прямо на меня. Было темно, так что я не мог разглядеть его как следует, только мешковатые боксеры в клетку, пивной живот и серебристые волосы, которые блестели в лунном свете, льющимся снаружи.

Сраный гриб. (Прим.: Вот черт)

Мы уставились друг на друга секунд на пять, а затем он выкрикнул что-то неразборчивое, выронил бутылку апельсинового сока и бросился бежать. Я со всей силы метнул кухонный нож, и он просвистел по воздуху, прежде чем вонзиться в гипсокартон, где он стоял всего мгновение назад.

Я выругался, бросаясь в погоню. Он бежал за пистолетом. Они всегда бегут за гребаным пистолетом.

Я поскользнулся на апельсиновом соке, когда пробегал по нему, скользя, как на катке, прежде чем ухватиться за стену и броситься за ним за угол.

Мои ботинки стучали по деревянному коридору позади него, и он с силой оторвал книжный шкаф от стены, обрушив его на моем пути, так что книги разлетелись во все стороны.

— Держись от меня подальше! — заорал он, бросаясь в комнату справа по коридору и захлопывая за собой дверь.

Последовал звук защелкивающегося замка, и я выругался, перепрыгивая через книжный шкаф и хватая тяжелую энциклопедию из кучи на полу. Это оказался том на букву «Н», и я ухмыльнулся. Черт возьми, отличная буква! Сколько замечательных слов начиналось на букву «Н»: нирвана, наилучший, наплыв, а главное — Найл, конечно же, самое лучшее из всех.

Я взревел как зверь и бросился к двери, ударив по ней так, что затрещали петли. Отскочив от твердого дерева, я снова ринулся вперед, когда в воздухе пронеслись выстрелы.

Дверь с грохотом распахнулась, и я рухнул на пол, так что к счастью, ни одна пуля не попала в меня.

Я вытащил яблоко из заднего кармана и бросил его в того козла, который стрелял в меня, с криком: — Граната!

Он испуганно вскрикнул, перепрыгнув через стол и приземлившись прямо передо мной, когда я поднялся на ноги.

Я наступил ему на руку, в которой он все еще держал пистолет, и другой ногой нанес ему сильный удар в бок.

Он закричал, пытаясь подняться, но я со всей силы ударил его энциклопедией в горло, и его голова с грохотом упала на деревянный пол, а из глотки вырвался булькающий звук боли.

Я продолжал давить пяткой на руку, которая все еще держала пистолет, и колотил его тяжелой книгой по обеим сторонам головы, перечисляя животных, чьи названия начинаются на букву «Н», чтобы мы оба могли немного подтянуть свои знания на эту тему.

— Носорог. Нарвал. Норка. Нерпа… — я остановился, выпрямившись и глядя на его окровавленное лицо, пытаясь придумать еще одно животное, но, должен сказать, животных, чьи названия начинаются на «Н», не так уж и много. Чтоб меня, это грустно.