Чтение онлайн

— Что-нибудь еще? — Спросил Найл, проводя рукой по подбородку, пока обдумывал ее просьбу.

— Я подумаю, — сказала она, взглянув на меня, как будто я мог что-то добавить к этому разговору, но я не произнесу ни слова, пока он находится в комнате, и я все равно не знал, чего она от меня хотела.

— Отлично. Подумай и прими душ, — сказал Найл, скатываясь с кровати и подходя к нам, доставая ключ из кармана.

Он отпер дверь камеры, и она выскользнула, снова оставив меня одного, проделав дыру в моей груди и оставив ее пустой. Но это, вероятно, было к лучшему. Лучше, чтобы она была вне досягаемости на случай, если мне приснится один из моих кошмаров, пока она заперта со мной, потому что Господь свидетель, я бы не смог себя сдержать, если бы это произошло. Я сдерживал своего демона и каким-то образом провел ночь с девушкой, не убив ее. Она даже не подозревала, как близок я был к срыву. Если бы это произошло, Найл сейчас наказывал бы меня за неповиновение, и я бы наслаждался каждым ударом по своей порочной душе, зная, что полностью этого заслуживаю, и что мои самые темные желания никогда не будут укрощены.

Я смотрел, как она уходит, но она внезапно повернула голову, чуть не ударив Найла по глазам своими длинными волосами, прежде чем остановиться, уперев руки в бедра и ухмыльнуться ему.

С моих губ сорвалось рычание, потому что он смотрел на нее с живым интересом, а она нахмурилась, глядя на меня, как будто я что-то ей испортил, но я просто уставился на нее в ответ.

— Душ. А я пойду за Pops, — сказал Найл, залезая в задний карман и вытаскивая расческу. — И я купил тебе это.

Она ахнула от восторга, взяла расческу и прижала ее к груди, а затем попыталась провести ею по волосам, где она сразу же застряла в спутанных прядях, и она зашипела от боли.

— Зачем ты купил мне сломанную расческу? — потребовала она, хлопнув Найла по груди и заставив мои губы дернуться от удовольствия, прежде чем я смог их остановить.

— Дело не в расческе. Дело в том безумном птичьем гнезде, которое ты называешь волосами — вот для чего я купил тебе расческу, — бросил Найл в ответ, протягивая руку, чтобы выдернуть расческу из ее волос, в то время как она шипела, ругалась и еще несколько раз его ударила.

Ее ладонь звонко хлопнула его по щеке как раз в тот момент, когда он вырвал расческу вместе с клоком спутанных черных волос, и с диким смехом прижал ее спиной к двери ванной, пока она осыпала его проклятиями.

— Думаю, будет проще просто все отрезать, — объявил он, обхватив рукой ее горло, чтобы удержать на расстоянии, и изучая ее волосы, приподняв прядь другой рукой. — Я пойду поищу ножницы, пока ты принимаешь душ.

— Ты не посмеешь! — ахнула она, а он пожал плечами.

— Там скоро начнут жить твари, если ты так или иначе с этим не разберешься. Мерзкие маленькие ублюдочные создания, которые будут шептать тебе гадости на ухо.

— Как гекконы? — в ужасе спросила она, широко раскрыв глаза и приглаживая свои спутанные волосы, будто выискивая их.

— Ага. И маленькая гадкая оса по имени Клод, — согласился Найл. — А теперь поторопись и помойся, пока я найду ножницы и быстро позвоню по телефону.

Он ушел, даже не взглянув на меня, а она фыркнула, уставившись на расческу на полу, схватила ее, а затем взяла чистый спортивный костюм и бросилась в ванную.

Это была едва ли не лучшая возможность, которую я мог получить, чтобы спокойно справить нужду, так что я подошел к гребаному ведру, которое мне приходилось использовать в качестве туалета, и быстро поднял крышку, прежде чем отлить. Я вздохнул, когда из меня полилась струя мочи после того, как я всю ночь сдерживался. Не то чтобы во мне осталось много человечности, но я собирался приложить все усилия, чтобы не использовать чертово ведро, пока она здесь.

Я оглянулся через плечо на дверь ванной, откуда доносился звук льющейся воды, и разочарованно вздохнул, сбрасывая штаны и поворачиваясь, чтобы присесть на корточки над чертовым ведром.

— Мертвец! — голос моей chica loca заставил мое сердце подпрыгнуть, когда она с воплем выскочила из ванной, а я резко вскочил, споткнувшись о штанину своих спортивок и умудрившись пнуть ведро с мочой так, что оно взлетело в воздух.

Я отскочил от ведра, дергая вверх свои наполовину забрызганные штаны и ругаясь по-испански, когда поднял взгляд на нее.

Она стояла там, вся мокрая, в белой рубашке, натянутой на обнаженное тело. Она кое-как застегнула ее на половину пуговиц, но сделала это криво, так что рубашка сидела неровно. От влаги ткань стала полупрозрачной, и я не мог отвести взгляд от очертаний ее сосков, просвечивающих сквозь материал, скользя взглядом по ее голым бедрам под рубашкой и тяжело сглатывая при мысли о том, как мне хотелось бы увидеть больше.

— О нет, — выдохнула она, ее сверкающие голубые глаза расширились, когда она перевела взгляд с меня на перевернутое ведро. — Ты пытался покакать?

Я зарычал, ненавидя Найла так чертовски сильно в тот момент, что был чертовски близок к тому, чтобы стереть зубы в пыль во рту.

— Я как та белка, да? — прошептала она, прикусив губу. — Подглядывала, как ты какаешь. — Мне показалось, что на ее глаза навернулись слезы, пока она смотрела на меня, и я нахмурился, когда она отвернулась, чтобы вернуться в ванную.

— Зачем ты звала меня? — спросил я, мой голос все еще казался мне чужим после нескольких месяцев молчания, не говоря уже о луже мочи, растекавшейся по полу. Теперь в ней плавал ломтик тоста, так что на этом мой завтрак закончился. Perfecto.

Она остановилась и оглянулась на меня, и это движение привлекло мое внимание к расческе, которая теперь свисала с ее черных волос, полностью запутавшись в них.

— Я не хочу, чтобы он отстриг мне волосы, — произнесла она, едва заметно надув губы, потянувшись, чтобы вытащить расческу, и сдавшись, когда та не поддалась. — Я думала, если расчешу их в воде, то она выйдет, но теперь она там живет вместе с осой.

Я еще больше нахмурился, пытаясь понять, зачем она все-таки позвала меня, а она тем временем подошла, чтобы взять кружку кофе, которую ей принес Найл.

Она поднесла ее к губам и сделала глоток, прежде чем ее лицо сморщилось, и она выплюнула содержимое обратно в кружку.

— Он пытается отравить меня! — выдохнула она. — Он хочет, чтобы я была лысой и отравленной!

— Сомневаюсь, — пробормотал я.

Я не знал, зачем она понадобилась Найлу, но я очень сомневался, что это было для того, чтобы подарить ей легкую смерть и сделать парик из ее растрепанных волос.

Она посмотрела на меня, а затем подбежала ко мне и встала по другую сторону решетки, все еще держа в руках чашку кофе.

— Понюхай, — сказала она, протягивая ее мне. — Пахнет так сильно, странно и отвратительно.

Она поднесла ее к моему носу, и я глубоко вдохнул, погружаясь в пьянящий аромат. Черт, как же я скучал по кофе.

— Так и должно пахнуть, — сказал я ей.

— О, значит, это для того, чтобы скрыть вонь какашек после того, как ты пользуешься ведром? — спросила она, и я зарычал от отвращения к себе и своей гребаной ситуации. Если бы Сантьяго Кастильо мог увидеть, что стало с человеком, который ограбил его и исчез, как призрак в ночи, я был уверен, что он был бы очень доволен работой, которую Найл проделал, чтобы уничтожить меня.