Чтение онлайн

«Учеными, особенно зарубежными, замечена одна весьма опасная закономерность: созерцание порнографических сцен или того, что часто скрывается под словом “эротика”, неуклонно ведет к импотенции – как мужской, так и женской...

И если, скажем, у нас это дело будет развиваться столь же бурными темпами, скоро придется прибегать к услугам новых врачей – специалистов по искусственному осеменению женщин...

Надо бы, считаю, крепко подумать и о создании полиции нравов... “Кто туда пойдет работать? – спрашивают меня. – Откуда брать людей?” При желании найдутся. Предстоит же устраивать хотя бы часть из 18 миллионов наших управленцев. Опыт запретительной деятельности у них есть. И если во многих сферах их усилия оказывались по существу во вред обществу, то теперь могут быть во благо» (Волынский, 1989).

Предложение поручить людям, развалившим экономику, контролировать культуру, звучит издевательской пародией, но именно это партия делала на протяжении всей своей истории и хотела бы делать вечно, – ничего, кроме запретительства, ее кадры попросту не умели. Поэтому чем быстрее падал ее авторитет, тем сильнее КПСС педалировала антипорнографическую и антисексуальную линию. Весь последний год правления Михаила Горбачева, вплоть до самого августовского путча 1991 г., проходил под этим флагом. В президентскую комиссию по борьбе с порнографией во главе с тогдашним министром культуры Николаем Губенко не был включен ни один специалист, только чиновники, церковные деятели и консервативные литераторы. Специалисты, в частности президиум Сексологической ассоциации «Культура и здоровье», публично предупреждали, что репрессивно-ограничительные меры в отношении низкопробной эротики могут дать положительный эффект только в том случае, если будут сочетаться с позитивной программой развития сексуальной культуры и просвещения. Мнение ученых, как всегда, проигнорировали. Постановление Верховного Совета СССР от 12 апреля 1991 г. «О неотложных мерах по пресечению пропаганды порнографии, культа насилия и жестокости» содержит только перечень репрессивно-цензурных мер и никакой положительной программы. Народные избранники собирались заслушать отчет о выполнении своего постановления в конце 1991 г. Не успели...

«Пипл не хавает»

Разжигая в стране моральную панику, КПСС преследовала вполне определенные политические цели:

1. Антипорнографическая кампания должна была отвлечь внимание масс от насущных проблем политической жизни, помешать осознанию провала экономической политики правительства.

2. Выступая под лозунгами защиты семьи и нравственности, партия отводила от себя обвинения в том, что именно она виновна в их ослаблении и разрушении.

3. На этой основе можно было укреплять уже сложившийся союз КПСС с консервативно-религиозными организациями, вплоть до откровенно фашистских.

4. Антипорнографические лозунги позволяли направить гнев и ярость масс против ненавистной партаппаратчикам гласности, обвинив демократические средства массовой информации в жидомасонском заговоре, направленном на моральное растление молодежи, разрушение традиционных ценностей и т. п.

5. Под флагом заботы о молодежи партия стремилась восстановить утерянный контроль над нею. В сочинениях реакционных публицистов молодежь неизменно выступает в роли вечного объекта воспитания, недоумков, поддающихся любым дурным (но никогда – хорошим) влияниям, от которых молодежь нужно спасать насильно, против ее собственной воли. Характерно, что Валентин Распутин, Василий Белов и Юрий Бондарев с той же яростью, что и на секс, обрушивались на все прочие элементы молодежной субкультуры, например рок-музыку.

6. В жалобах на «разгул эротики» явственно звучала ностальгия по «персональной замочной скважине», которая была ничем иным, как спецраспределителем. Закрытый распределитель привлекателен не столько ассортиментом и качеством товаров – в любом западном супермаркете их было больше, – сколько тем, что он дает ощущение элитарности: мне можно, а другим нельзя. И вдруг то, что раньше на закрытых сеансах смотрела только правящая элита и ее холуи, становится общедоступным. Это же конец света!

Игра на сексуальных страхах населения казалась абсолютно беспроигрышной. Тем не менее, она провалилась так же, как и все прочие пропагандистские кампании КПСС. Это убедительно показал проведенный Всесоюзным центром по изучению общественного мнения (ВЦИОМ) опрос населения России во второй половине февраля 1991 г., в самый разгар антипорнографической кампании.

Отвечая на вопрос: «Что бы вы могли сказать о нынешнем состоянии общественной нравственности?» – с мнением, что «произошло резкое падение нравов», согласились 31% опрошенных, среди которых преобладали пожилые люди, женщины, руководители учреждений и предприятий, пенсионеры, члены КПСС и военные. 35% предпочли ответ: «Вышло на поверхность то, что раньше скрывалось», 21% – «Нравы людей изменились, у каждого поколения свои собственные нравственные нормы», 13% затруднились ответить. Иными словами, люди были обеспокоены кризисным состоянием общества, но не были склонны считать его исключительным следствием гласности.

Еще менее склонны россияне связывать предполагаемое «падение нравов» прежде всего с распространением эротики и порнографии. Этот вариант ответа на вопрос: «Когда вы думаете о падении общественной нравственности, то что вы прежде всего имеете в виду?» – выбрали только 11% (13% женщин и 8,5% мужчин). Людей гораздо больше заботил рост насилия и жестокости, безразличие к судьбам окружающих, падение трудовой дисциплины и многое другое. Кроме того, более молодые, моложе 30 лет, и более образованные люди оказались отнюдь не склонными отождествлять эротику и порнографию, полагая, что к ним нужно относиться по-разному.

Людей определенно беспокоило бесконтрольное распространение сексуально-эротических материалов, особенно среди детей и подростков. С предложением установить в этом отношении какой-то возрастной ценз согласились 76% опрошенных, включая их наиболее образованную часть, против – только 8%. Зато с идеей вообще «запретить показ фильмов и распространение печатной продукции, имеющей эротическое содержание», согласились только 29% (прежде всего пожилые люди, пенсионеры, лица с образованием ниже среднего, члены КПСС и военные). Против запрета высказались 42%, а среди лиц моложе 25 лет это предложение поддержали только 8%.

Такие же возрастные и образовательные различия выявились и в других оценках. Например, «появление обнаженного тела на экранах кино и телевидения» однозначно отрицательно оценили 40% опрошенных, но среди тех, кому больше 60 лет, так думали 60%, в среди тех, кто моложе 30, – всего 12—15%. С мнением, что «свободное обсуждение сексуальных проблем в массовых газетах и журналах» оказало только отрицательное влияние на общественную нравственность, согласились 28% опрошенных, но среди них опять-таки преобладали пожилые люди, пенсионеры и подписчики газеты «Красная звезда». Остальные думали иначе.

Короче говоря, выяснилось, что шумную «антиэротическую» кампанию партийной и националистической прессы поддерживали прежде всего пенсионеры, военные и члены КПСС (часто это одни и те же люди).

Эти данные не были случайными. Многие десятилетия слово «эротика» употреблялось советской пропагандой ис ключительно в негативном контексте. Но когда летом 1992 г. в проведенном ВЦИОМ большом всесоюзном опросе в трех регионах (славянском – Россия и Украина, балтийском – Эстония и Литва и среднеазиатском – Узбекистан и Таджикистан, причем в России и на Украине опрашивали людей независимо от их этнической принадлежности, а в остальных республиках – только представителей коренной национальности) людям предложили определить, «эротика – это хорошо или плохо», 42% мужчин и 25% женщин в славянском регионе выбрали вариант «хорошо» (в Балтии соответственно 57 и 32%), причем у более молодых и лучше образованных людей доля положительных ответов резко возрастает. По чтению эротической литературы Россия заняла второе место среди бывших советских республик, уступив пальму первенства Эстонии, где эротическую литературу читали 38% коренного населения (в России – 22% всех опрошенных).

При опросе ВЦИОМ летом 1993 г. «поведение людей, которые смотрят порнографические фильмы», осудили 11% опрошенных россиян моложе 25 лет, не осудили – 51%; среди тех, кому за 55, соответствующие цифры составили 63 и 11%. Кроме возраста и пола, отношение к эротике зависит от образования и местожительства (горожане, как правило, терпимее сельчан).

Провал августовского путча, лидеры которого собирались бороться против «культа секса и насилия» с помощью танков и бронетранспортеров, временно ослабил социальное напряжение вокруг эротики. На первый план вышли другие, более актуальные вопросы. Однако нерешенные проблемы не стали проще. Так же, как в экономике и политике, «сексуальное освобождение» обернулось криминальным беспределом.