Чтение онлайн

Очень часто все получается «само собой». В тусовке такие отношения называют «заморочками» (Яргомская, 2002):

«Ну, мы на Новом году с ним сидели рядом на диване, и чего-то так получилось, что ну… Просто сидели и целовались почти что весь вечер, ну потом как бы все дальше, дальше, и мы друг друга как бы захотели… Ну, потом все само собой уже» (Жанна, 15 лет).

Ничего сенсационного в этом нет, Франческа и Паоло из «Божественной комедии» тоже ничего не планировали. Правда, их соблазнила хорошая книга с картинками, а сегодня принято во всем винить плохое телевидение…

Субъективные впечатления и ретроспективная оценка «первого раза» сильно зависят от связанных с ним ожиданий. Хотя четыре пятых опрошенных в 1995 г. юношей и больше половины девушек оценили свой первый опыт положительно, 13% юношей и 24% девушек затруднились сделать это, а у 6% юношей и 24% девушек он оставил в целом неприятные воспоминания. Объясняя свою неудовлетворенность, юноши чаще называют неблагоприятные внешние условия, то, что им не понравился половой акт или что они сами действовали неправильно. У девушек главная причина разочарования – отсутствие удовольствия, чувство, что сближение произошло слишком рано или что это был «не тот» партнер (юноши называют последний мотив в 3,5 раза реже). Кстати, оценка сексуального дебюта сильно зависит от тех чувств, которые подросток испытывал к партнеру до сближения. Это особенно характерно для женщин. Две трети юношей воспринимают акт своей сексуальной инициации, даже если партнерша не вызывала у них никаких чувств, как положительное событие, плохое впечатление осталось лишь у 8,7% опрошенных; у девушек соответствующие цифры составляют 19, 5 и 46%.

Различаются и ретроспективные оценки события. Чем младше девушка в момент своего сексуального дебюта, тем вероятнее, что в дальнейшем она будет сожалеть о своем поступке и считать его ошибкой. У юношей такой закономерности нет.

Девственники и «активисты»

Сравнение сексуально-искушенных и девственных 16-летних школьников (опрос 1993) показывает некоторые социальные и психологические корреляты ранней, по сравнению со среднестатистическими показателями, сексуальной инициации.

Прежде всего бросаются в глаза гендерные различия: среди сексуально активных подростков мальчиков почти вдвое больше, чем девочек (62 против 38%).

Поскольку секс для подростка – нечто запретное и рискованное, раньше всего вовлекаются в него те, кто любит риск и самопроверку и нуждается в самоутверждении. С утверждением «Я получаю настоящее удовольствие, совершая довольно-таки рискованные поступки» согласились 58% сексуально-активных подростков и только 43% девственников. Суждение «Мне нравится постоянно испытывать себя, делая что-нибудь немного рискованное» применили к себе 65% первой и 44% второй группы. Больше половины сексуально-активных и менее трети девственных подростков сказали: «Я часто стараюсь проверить, насколько далеко я могу зайти». 43% сексуально искушенных подростков сказали, что они «иногда делают что-то специально, чтобы шокировать родителей или других взрослых, просто для смеха». У девственников таких ответов на 12% меньше.

Связь уровня сексуальной активности и общей эмоциональной раскованности, проявляющейся в любви к риску, необычным поступкам и переживаниям, особенно характерна для юношей и, по-видимому, связана с индивидуальными различиями в уровне секреции тестостерона (Кон, 2009б).

Сексуально активные подростки более уверены в себе, но психологическая независимость от старших часто оборачивается повышенной конформностью и зависимостью от сверстников. Среди сексуально активных чаще встречаются юноши и девушки, податливые на уговоры и заразительные примеры окружающих. 52% из них сказали: «Иногда я позволяю другим уговорить себя сделать то, чего, как я знаю, делать не следует». Девственников с такой самохарактеристикой на 10% меньше.

У сексуально активных подростков учебная успеваемость и дисциплина несколько ниже, чем у девственников. Среди них в 2, 5 раза больше второгодников и тех, кого учителям приходилось отстранять от занятий. Планирующих продолжить учебу в вузе среди них на 10% меньше.

Раннее начало половой жизни статистически связано с разными формами девиантного, социально неодобряемого поведения . Курящих и пьющих среди сексуально активных шестнадцатилетних втрое больше, чем среди девственников. Наркотиками баловались соответственно 32 и 6% (опрос 1993). В 1995 г. на вопрос: «Пробовал ли ты травку?» – утвердительно ответили 83% сексуально активных и 26% по выборке в целом (ср. Собкин и др., 2004). Так же ведут себя, по их мнению, и их друзья. На вопрос: «Многие ли из твоих друзей употребляют наркотики или алкоголь?» – «большинство» и «практически все» ответили 51% сексуально активных и 25% девственных старшеклассников (опрос 1993).

С точки зрения теории, все эти данные абсолютно тривиальны: то же самое происходит на Западе (Кон, 2009б).

Интересно изменение нормативных представлений о девственности. Для женщин ее сохранение всегда было значительно важнее, чем для мужчин, отчасти это верно и теперь, но существенно изменился смысл этого понятия. Если многие девушки рассматривают свою девственность как «подарок» своему первому партнеру или возлюбленному, то юноши чаще видят в ней стигму, от которой нужно поскорее избавиться. Это хорошо показало международное обследование студенчества (Денисенко, 2006). Мысль, что их друзья одобрили бы сохранение юношей девственности до брака, поддержали лишь 9, 5% опрошенных российских студентов; это самая низкая цифра в международной выборке, в 1,5 раза ниже, чем у французов, и в 4 раза ниже, чем у американцев. Доля девушек, положительно оценивших мужскую девственность, еще ниже – 5,4%! Не удивительно, что парни торопятся с этой стигмой расстаться.

Хотя раннее начало сексуальной жизни часто обусловлено неблагоприятными социально-экономическими условиями и связано с целым рядом рисков (плохая школьная успеваемость, вовлеченность в девиантное поведение, особенно алкоголизм и т. п.), мальчики, раньше других начинающие сексуальную жизнь, отличаются более положительным образом «Я», уверенностью в своей физической привлекательности и популярностью у девочек. Рассматривать подростковую сексуальную активность только в контексте отрицательных процессов и как нечто компенсаторное неправильно.

Тусовки и группировки

Судить о сексуальной культуре российских подростков только по опросам столичных школьников из относительно благополучных семей было бы неправильно. Подростковая субкультура тесно связана с девиантными и открыто криминальными течениями. Репрезентативных количественных исследований этой проблематики у нас нет, но небольшие качественные исследования, по 20—30 интервью, позволяют в какой-то степени представить жизнь и ценности таких сообществ (общий обзор см. Кон, 2009б).

В отличие от откровенно криминальной группировки, подростковая тусовка не имеет жесткой структуры и является гендерно-смешанной, хотя лидерство в ней обычно принадлежит парням. По наблюдениям Екатерины Пушкаревой, тусовка чаще всего формируется путем вовлечения нескольких групп девушек в уже существующую компанию парней, созданную по принципу соседства. Описывается это примерно так: «Ну, вот у нас тут туся немереная и у нее там, предположим, такая не очень большая. Так вот эта ее не очень большая вливается в нашу немереную». Или: «Ну, я понравилась Тарасу, потом привела своих девчонок, и они тоже стали здесь заморачиваться…»

Бесспорными лидерами тусовки являются юноши, девушки могут быть даже сменными, обычно они пассивно принимают мужские правила игры, в том числе относительно сексуальности. В некоторых группах существует институт «общих девочек», которые обязаны безотказно удовлетворять сексуальные потребности всех членов группы.

«Мальчики часто пускали нас на “общак”. Право требовать общих девочек было у каждого пацана… В половую связь с общими девочками пацаны вступали поочередно в присутствии всех остальных. Если кто-либо из девочек отказывался вступить в половую связь, пацаны их избивали или становились вокруг них и на них мочились» (Салагаев, Шашкин, 2004. С. 113).

Это не столько акт группового изнасилования – в большинстве случаев девушки соглашались добровольно, – сколько ритуал выстраивания и поддержания властных отношений в группе, причем не только между парнями и девушками, но и между «пацанами». Здесь существует жесткая иерархия, «настоящий пацан» обязан иметь много женщин и ни в чем не уступать другим мужчинам. Девушка, которая однажды стала «общей», обратного хода уже не имеет.

– Тебе что, все это нравилось?

– Нет, и сейчас не нравится.

– Что, нельзя отказаться от унизительного предложения?

– Нельзя. Откажешься – хуже будет... Изнасилуют несколько человек... (Маша, 15 лет).

Иногда первая связь бывает добровольной, но потом... 15-летняя девочка отдалась 19-летнему парню по любви, а он после этого «отдал» ее всем остальным членам своей компании:

«Меня затаскали. Если я отказывалась, меня тащили силой. Потом наступил следующий этап. Собирались все парни компании, как они это называют, в “театр”. Я раньше не знала, что это такое, теперь знаю – ад. “Театр” был в каком-то погребе за городом. Меня и еще двух девчонок затащили туда силой (не пойдешь – убьем)...»

«Общие девчонки», в свою очередь, заинтересованы в том, чтобы то, что пережили они, испытали другие девочки, и добиваются этого с изощренной жестокостью, превосходя в этом отношении парней. Изнасилование в тусовке может быть и индивидуальным, причем жаловаться на это не принято:

«Меня обкурили, напоили, потом я колес каких-то сожрала, потом еще чего-то, потом я легла спать, потом проснулась и… Нас с ним считали парой, ну типа “парень и девушка”… Было больно, неприятно, я этого не хотела. Но теперь я считала, что я его люблю, что я должна терпеть» (изнасилование в 14 лет).

Хотя девушки жалуются на приставания парней, многие сами их провоцируют:

«Мы раньше с другими тусовались, но те – они, прямо, паиньки, не пристают, дотронуться, прямо, боятся… Маленькие еще…

–То есть не интересно?

– Конечно, не интересно» (Жанна, 16 лет) (Яргомская, 2002. С. 218).

Исследователи называют следующие черты гендерного порядка казанских группировок.

1. Не признается право девушек на создание собственных группировок. «Если на территории мужской группировки собирается женская, то на них устраивают облавы. Если девушку из группировки поймают, то избивают или заставляют взять в рот» (фелляция считается более унизительной, чем обычный половой акт).

2. Девушкам нельзя присутствовать на встречах членов мужских группировок. «Баб на сходняках не бывает, бабы это бабы. Если кто и придет, то она будет ждать где-нибудь, или ее могут послать, чтобы она ушла» (16-летний мальчик).

3. Интересы группировки ставятся выше интересов девушки или отношений с ней, однако общение с женщинами не запрещено.

4. Девушку нельзя защищать публично, но можно попросить других членов группировки не приставать к ней (Салагаев, Шашкин, 2004).

Проще говоря, женщины выступают как групповая или индивидуальная собственность парней, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Многие из этих правил заимствованы из обихода лагерных и иных криминальных сообществ. К сексуальности обычных подростков из нормальных семей тусовочные нравы никакого отношения не имеют, но там, где грани между обычной и криминальной средой размыты – а таких мест в России немало, – дело обстоит иначе. Так что говорить о единой подростковой сексуальной культуре или субкультуре нельзя.

Источники сексуальной информации

С точки зрения сексуального здоровья и личной безопасности подростков, очень важно, какими источниками сексуальной информации они располагают и с кем могут поделиться своими проблемами. В этом отношении российская жизнь радикально отличается от западной.

Прежде всего, налицо катастрофический дефицит какой бы то ни было научной информации.

Российская семья из этих проблем была традиционно выключена. В 1991 г. на вопрос ВЦИОМ: «Говорили ли ваши родители с вами на темы полового воспитания?» – положительно ответили 13%, отрицательно – 87% опрошенных взрослых. Особенно обделены родительским вниманием мальчики: если с девочками говорили 15% родителей, то с мальчиками – лишь 10%. Очень велики когортные различия. Среди людей моложе 25 лет положительно ответили на этот вопрос 27—28%, а среди тех, кому больше 55 лет, – только 5%. Городские родители говорят на эти темы чаще, чем сельские и т. д.

Собственных детей респонденты воспитывали или собирались воспитывать иначе. На вопрос: «Говорили ли вы, собираетесь ли вы говорить со своими детьми на темы полового воспитания?» – утвердительно ответили 51% (женщин на 6% больше, чем мужчин), отрицательно – 48%. Но перевес положительных ответов достигался главным образом за счет молодежи, уменьшаясь с 83% в группе 20—24-летних, которые говорили о своих намерениях, до 23—24% среди тех, кто старше 55 лет.

Для опрошенных в 1988 г. девушек-москвичек главным источником информации по вопросам пола и контрацепции были подруги и знакомые – 56%; доля родителей составила 9,7%, медицинских работников – 3,8%, учителей – 1,2% (Сотникова, Перминова, 1994).

Интересно расхождение в оценке подростками «достоверности» и «доступности» разных источников сексуальной информации (Лунин, 1994). Достоверность информации от родителей питерские подростки в начале 1990-х оценивали высоко (56%), сразу после медицинской литературы, но этот источник казался им наименее доступным. Напротив, друзья – самый доступный (80%), но наименее достоверный (32%) источник информации о сексе. Следующие наиболее доступные источники информации: видеофильмы (72%), художественная литература (65%) и эротические журналы (53%). Их достоверность подростки оценивали невысоко, но у них практически не было выбора.

По данным опроса 1993 г., больше двух третей московских и петербургских подростков сказали, что их родители никогда не говорили с ними о проблемах сексуальности, с остальными это случалось один-два раза. Сами ребята спрашивать родителей стесняются или не хотят. За последний год перед опросом 67% девочек и 77% мальчиков ни разу не задавали таких вопросов. На вопрос: «Насколько совпадают твои взгляды и принципы, касающиеся секса, со взглядами и принципами твоих родителей?» – свыше половины ответили: «Не знаю», а 38% 16—17-летних убеждены, что их взгляды решительно расходятся с родительскими. Так же «невинна» по части сексуального просвещения была и школа.

По данным опроса 1995 г., 16—19-летние юноши и девушки черпают знания о сексе из книг, газет и журналов (70%), разговоров с друзьями (58%), кино и телевидения (45%) и личного опыта (41% юношей и 28% девушек). Родителей и других родственников назвали 14% девушек и меньше 8% юношей, учителей и лекторов – соответственно 8 и 5%.

При опросе в 1997 г. учащихся 7—9-х классов 16 школ (869 мальчиков и 928 девочек) в восьми разных регионах основными источниками знаний о сексуальности оказались печатные издания, фильмы и телепередачи, разговоры с друзь ями. Родителей и других родственников упомянули 11% мальчиков и 26% девочек, учителей и лекторов – 7 и 12%, медицинских работников – 3 и 9%.

Школьники второй половины 1990-х имели более надежные источники информации, чем те, которыми располагали в их возрасте родители, которых опрашивали по сходной анкете. Но ведь и сексуальную жизнь они начинают раньше. Страх сказать «лишнее» или обнаружить собственную некомпетентность блокирует межпоколенную коммуникацию в этих вопросах.

Не занимались этим и школьные учителя. 67% опрошенных в 1997 г. учителей пилотных школ сказали, что их ученицы никогда не задавали им вопросов о взаимоотношениях между полами (применительно к мальчикам доля отрицательных ответов 87%), а большинство из тех, кому такие вопросы задавали, старались дать обтекаемый ответ или перевести разговор на другую тему. На вопрос: «Ощущаете ли вы себя готовой/готовым дать ответы на вопросы, связанные с сексуальным развитием и поведением учащихся, если к вам обратятся школьники или их родители? – определенно утвердительно ответили только 11, 5% учителей, да и те, вероятно, переоценили свои возможности.

В начале нового столетия картина мало изменилась. По данным опроса 1 600 школьников 10—11-х классов из 41 школы Дмитрова, Мурманска, Мытищ, Пскова и Таганрога, только 15% матерей и 4% отцов говорили с детьми на «сексуальные» темы, да и то лишь между делом. Школу как важный источник сексуальной информации назвали 7% опрошенных. Большую часть информации о сексуальной жизни подростки получают из книг и журналов (53%), телевидения и радио (38%), от друзей (33%) и от собственных любовников (35%) (Ketting, Dmitrieva, Averin, 2002).

Главные источники информации о безопасном сексе у московских школьников – телевидение, которое назвали 38,8% опрошенных, и реклама – 31,9%, затем идут друзья – 26,1%, родители – 25,2%, периодические печатные издания – 23,4%. Школьные уроки назвали 21,7% опрошенных (Собкин и др., 2004). На первый взгляд, эти цифры лучше приведенных выше. Но ведь речь идет о столичных школьниках; кроме того, мы не знаем, какая именно – по содержанию, объему и качеству – информация имеется в виду. Мне трудно представить себе российских родителей которые бы подробно рассказывали своим детям о новейших средствах контрацепции или профилактики сифилиса, а ведь здесь важны именно подробности… Телевидение и школа этому тоже не учат.

Отсутствует и встречный поток информации, от детей к родителям. По данным опроса 1995 г., на следующий день после своего сексуального дебюта 38,6% девушек и 29% мальчиков рассказали об этом ближайшему другу (подруге), а 1,2% девушек и 11% мальчиков – сразу нескольким друзьям. С родителями поделились новостью только 3,2% девочек и 0,4% мальчиков; 85,6% девушек и 96,4% мальчиков родителям и позже ничего не сообщили.

80% московских старшеклассников ничего не рассказывают родителям о своей половой жизни, проблемы либо скрываются, либо просто не обсуждаются (Там же). Как сказал своей девушке студент-второкурсник:

«Ты знаешь, мне кажется, им спокойней не знать некоторых вещей, а мне спокойней, что они не знают этого обо мне.

– Думаешь, не поймут и осудят? <…>

– Нет, поймут, наверное, но я не представляю, что могу им об этом всем рассказать. Да и зачем? Будет как-то… неудобно, стыдно, что ли…» (Фурман, 2004. С. 62).

По данным международного студенческого опроса 2003 г., в Москве лишь 11% юношей и 15% девушек в 14—18 лет обсуждали свои сексуальные проблемы с родителями, в Уфе и Великом Новгороде это делают в 2—3 раза реже. С ровесниками ребята более открыты, потому что не ожидают с их стороны осуждения. Но хотя с возрастом сексуальные темы все чаще обсуждаются с друзьями, искренность этих обменов, особенно у мальчиков, весьма проблематична. Доля российских мальчиков, которые часто и откровенно говорили на эти темы с друзьями, в 11—13 лет составляет 10,4% , в 14—15 лет – 21,3%, в 16—18 лет – 36,4%. Наши юноши – самые сексуально некоммуникабельные из всех девяти стран, причем разница очень велика: у 16—18-летних отставание от зарубежных сверстников в этом вопросе колеблется от 9 до 30 и даже 36% (Денисенко, 2006).

Российские подростки сталкиваются с теми же проблемами, что и их западные ровесники. Однако в их среде, как и в обществе взрослых, меньше гендерного равенства и значительно сильнее двойной стандарт. Это плюс значительно более тесная, чем в Западной Европе, связь подростковой субкультуры с криминальными средами благоприятствует распространению сексуального насилия и агрессии.

По словам известного нидерландского специалиста Эверта Кеттинга, cексуальное поведение российских подростков принадлежит к XXI в., а их сексуальное сознание и знания остаются на уровне 1950-х годов (Ketting, Dmitrieva, Averin, 2002). Это создает серьезные проблемы как для самих подростков, так и для общества.

Сексуальное здоровье и права человека

Один из важнейших параметров современной сексуальной культуры – сексуальное здоровье как составная часть здорового образа жизни (Кон, 2004). В XIX в. главным критерием здоровья считалась умеренность, врачи восхваляли пользу полового воздержания и предостерегали от сексуальных излишеств, которые ослабляют человека физически и духовно. В XX в. врачи и ученые заговорили о положительных сторонах сексуальной активности, опасностях полового воздержания и необходимости сексуального удовлетворения. Вместе с тем, особенно под влиянием эпидемии СПИДа, резко обострилась проблема безопасного секса.

Важнейшей теоретической новацией последней четверти XX в. стало разделение понятий сексуального и репродуктивного здоровья. Хотя люди всегда занимались сексом не столько ради деторождения, сколько ради удовольствия, антисексуальные культуры считали нерепродуктивную сексуальность ненормальной и «противоестественной». Лишь сравнительно недавно общественное сознание Запада приняло тот факт, что сексуальность не нуждается в оправдании и является самоценной. В конце XX в. под мотивационное разделение сексуальности и репродукции была подведена и материальная база: эффективная контрацепция позволяет людям заниматься сексом, не опасаясь нежелательного в данный момент зачатия, а вспомогательные репродуктивные технологии сделали возможным «непорочное зачатие» – без какого бы то ни было сексуального общения и даже личного контакта родителей.

Учитывая эти сдвиги, Всемирная организация здравоохранения, начиная с 1975 г., разграничивает понятия репродуктивного и сексуального здоровья. Репродуктивное здоровье охватывает медицинские проблемы, относящиеся к зачатию, беременности, родам и выхаживанию младенцев, а сексуальное здоровье помогает людям эффективно контролировать и наслаждаться своей сексуальностью. Сексуальное здоровье – не просто отсутствие расстройств, дисфункций или болезней, а связанное с сексуальностью состояние физического, эмоционального, душевного и социального благополучия. Это предполагает положительный и уважительный подход к сексуальности, свободу от принуждения, дискриминации и насилия, а также свободный доступ к сексуальной информации, образованию и медицинскому обслуживанию (PAHO/ WHO, 2000).

Все эти явления тесно связаны с общим качеством жизни и правами человека. Всемирная сексологическая ассоциация на конгрессе в Валенсии (1997 г.) приняла специальную «Декларацию сексуальных прав», где говорится, что сексуальность – органическая часть личности любого человеческого существа, а сексуальные права принадлежат к числу фундаментальных и всеобщих прав человека. К ним относятся: право на сексуальную свободу, которая «включает возможность полностью выразить свой сексуальный потенциал, однако исключает все формы сексуального принуждения, эксплуатации и злоупотребления в любое время и в любых жизненных ситуациях»; право на сексуальную автономию, телесную неприкосновенность и безопасность; право на сексуальную интимность, чтобы никто не вторгался в сексуальные решения и действия личности, если только они не нарушают прав других лиц; право на сексуальную справедливость и равенство, предполагающее свободу от дискриминации; право на сексуальное удовольствие; право на эмоциональное самовыражение; право на свободное сексуальное общение, включая вступление в брак, развод и создание других ответственных сексуальных отношений; право на свободный и ответственный репродуктивный выбор (иметь или не иметь детей, пользоваться средствами контроля за рождаемостью и т. д.); право на сексуальную информацию, основанную на научных исследованиях; право на всеобъемлющее сексуальное образование; право на охрану сексуального здоровья.

Для России эти вопросы новы и непривычны. В советское время о них вовсе не говорили, а в 1990-х годах проблемы сексуального здоровья практически сводились к охране женского репродуктивного здоровья. О критическом состоянии мужского здоровья, также имеющего репродуктивные и сексуальные аспекты, российские медики заговорили лишь в конце 2003 г., когда окончательно стало ясно, что мужская сверхсмертность в России прочно держит мировой рекорд – разница продолжительности жизни мужчин и женщин превысила 13 лет.