Чтение онлайн

— Тем, кому не дано… как бы сказать… — я пожала плечами. — Я пытаюсь понять, чем заниматься дальше. У меня никогда не было твоих писательских способностей.

— Сомневаюсь, что это правда. Ты всегда была слишком строга к себе, — он потянулся через стол и взял меня за руку. Я инстинктивно расслабилась от этого интимного жеста. Желание убежать подальше растворялось с каждой секундой. — Почему ты пришла сюда, Эм? И почему ты такая расстроенная?

Я посмотрела на него.

— Я пришла, потому что сделаю все, о чем ты попросишь, — ответила я дрожащим голосом.

Он улыбнулся.

— Все, что угодно?

Я кивнула.

— Тогда расстанься с ним.

Я всплеснула руками.

— Ты уничтожил меня той ночью, а теперь уничтожаешь меня этой книгой.

— Я думал, что спасаю тебя.

Я заплакала.

— Не плачь. — Он вытер слезы с моего лица. — Ты же меня знаешь, я пытался быть доблестным рыцарем, — он рассмеялся. — Кажется, план не сработал.

Но план сработал. Он убил меня своими словами. Я знала, что он пытался сделать, но прошло так много времени. Не было ли слишком поздно? Почему он так долго ждал? Я провела с Тревором семь лет, почти столько же времени, сколько Джейс и я были друзьями в детстве. Я расправила плечи, собралась и села ровно.

— Ты спишь со своей агентессой? — неожиданно спросила я.

— А ты спишь с Тревором?

— Да или нет?

— Нет, Эмилин, ты была единственной женщиной в моей жизни, и с пятнадцати лет я вел себя как монах. — Уголок его губ пополз вверх. Настроение улучшилось.

— Не умничай!

— Я и Андреа, хм, как бы лучше выразиться? — он поднял голову и наклонил ее набок, будто реально задумался. — Мы трахаемся. Да, пожалуй так: мы трахаемся. Тебя это устраивает?

— Ты любишь ее?

— Нет.

— Она знает об этом?

— Да, знает.

— Почему это ты такой довольный?

— Я не совсем понимаю суть этих вопросов, но если тебе так необходимо знать, то да, мы коллеги с привилегиями.

— Это непрофессионально.

— Мы взрослые люди. Она состояла в восьмилетних отношениях с каким-то придурком. Ей не нужен парень.

— Это ты так думаешь, но ты не замечаешь, как женщины смотрят на тебя.

— И как женщины на меня смотрят? — спросил он, поддразнивая меня.

Сделав глоток вина, я закатила глаза.

— Я тут встретила одну твою суперфанатку, и она назвала тебя «талантливым, восхитительным и милым».

— А что думаешь ты?

— Что я думаю о тебе? Сейчас ты для меня загадка, но если бы я встретила тебя в первый раз, то сказала бы, что ты высокомерный, эгоцентричный и с огромным самомнением.

— Ай, как обидно, — сказал он, хотя и не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным. — Ты всерьез считаешь меня эгоистом?

— Я годами ходила к психологу в попытках отпустить все то дерьмо, произошедшее с нами в детстве. И теперь ты написал книгу и достиг успеха, поведав мою историю всему белому свету, — я взмахнула рукой в его сторону. — А потом ты нарисовываешься в таком вот виде? — я покачала головой. — Хотела бы я не злиться так сильно, потому что нужно стараться держаться за хорошие воспоминания. У нас ведь так много хороших воспоминаний.

— Я хотел бы держаться за тебя, — быстро сказал он. — Но я не могу, потому что слишком сильно опоздал.

— Ты не можешь поступать так со мной спустя столько времени. У меня есть жизнь.

— Не злись на меня, Эм. — Я заметила мальчишескую дерзкую искру в его взгляде. — Что же касается книги — дочитай ее до конца, если захочешь. Переживи это все ради себя — не ради кого-то еще. — Он покачал головой, потом резко вскинулся и позвал официантку. — Счет, пожалуйста!

— Что, уже? И это все? В книге ты все перевернул так, словно это я виновата. Но не я нас предала, а ты! Ты и правда слишком сильно опоздал, Джейс, и винить можешь только себя!

— Все, что я написал в книге, имеет свои причины. Я надеялся, ты поймешь… поймешь, почему я изменил конец того дня. Я надеялся, что если напишу от лица Эмерсон, это поможет тебе лучше понять ее мысли и выборы, но похоже, ты до сих пор не пережила обиду.

— Ты говоришь так, будто написал книгу лично для меня, — возмутилась я.

— Так и есть, — сказал он тихо. — Помнишь ту цитату из Воннегута? Это ты мне ее пересказала. Когда я писал историю про семью муравьев…

Я отрицательно покачала головой, но я, конечно же, помнила.

— Что-то вроде: «Пиши для одного-единственного человека»?

Официантка принесла счет, и Джейс протянул ей карту, даже не взглянув на цифры.

— Но большая часть твоей книги была вообще не о нас. Все, что случилось после той ночи — абсолютная выдумка.

— Я же не сказал, что она «про тебя», а сказал «для тебя», но давай оставим все как есть. — Он поставил подпись на чеке, встал и протянул мне руку. — Я провожу тебя домой.

— Это необязательно.

Он взял меня за руку и осторожно потянул за собой.

— Пойдем.

Два квартала мы шли плечом к плечу до моей квартиры. Я знала, что оба мы думали об одном и том же: как хорошо и правильно снова идти рядышком.

— Как твоя мама? — спросила я.

— Хорошо. Завязала. Живет в Фили. Мы переехали туда после того, как я сдал Ника.

Ник был Кэлом Младшим в книге. А я и не знала об этом. Теперь ясно, почему их дом оказался заброшен, когда я вернулась в Огайо.

— Это хорошо, Джейс. Рада слышать.

Он поднялся со мной по лестнице и довел до самой двери. Я повернулась, прислонилась к двери и долго смотрела на него. Он не отвел взгляда. Я не знала что делать и что говорить. Знала только, что не могла снова потерять его.

— Джейсон?

— Да?

— Я не могла сказать раньше, но я очень горжусь тобой. Правда горжусь, что, несмотря на все, что с нами было, ты не сдался.

— Я тоже тобой горжусь. Хотел бы я, чтобы ты тоже поняла, какая ты удивительная.

— Думаешь? — сказала я, покраснев.

— Знаю.

Пожалуй, это все, о чем я могла просить.

— Я зла, но пытаюсь преодолеть это, Джейс. Я хочу, чтобы ты был частью моей жизни. Но я до сих пор с Тревором.

Я посмотрела на него снизу вверх, когда он подошел ближе.

Он смотрел на меня с легкой, натянутой улыбкой. Во взгляде читалось благоговение и что-то еще… кажется, смирение.

— Друзья? — прошептал он.

Я кивнула.

— Ты надолго в Сан-Диего?

— Завтра я еду домой, а на следующий день уезжаю в тур на презентацию книги. Двенадцать городов.

— Это же замечательно!

— Разве?

Между нами было столько напряжения, но большинство слов остались невысказанными.

У меня сел голос.

— Я думала о том нашем дне в сарае.